С тех пор как история о сталкере из вымысла превратилась в быль, прошло два дня.

Амада, которого лже-сталкер измолотил, к счастью (к моему несчастью), вопреки виду отделался лёгкими травмами: на следующий день он на всякий случай остался дома, а через день уже пришёл в школу.

А сбежавшего лже-сталкера, похоже, так и не нашли.

Правда, Хицудзитани рассказала одноклассникам, что в почтовый ящик её дома пришло письмо: «Стерва поганая, больше я тебе не фанат», — так что тот мужчина, надо думать, связываться с ней больше не намерен.

В первой жизни сталкер (пусть и другой мужчина) был ненастоящим — и всё же угодил в руки полиции. А во второй он стал настоящим сталкером, пустил в ход кулаки — и полиции не попался.

Интересно, какой же из финалов правильный… Впрочем, какая разница.

Важно лишь одно — каково живётся дорогим мне людям.

Хидаку не выставили виновницей утечки — значит, зачёт.

Хотелось бы, конечно, безупречного результата, но…

— Кадзуки-и, Хидака-а, я и сегодня приготовил вкусный обед!

За то, чтобы распутать это дело, нам тоже пришлось заплатить.

Обеденный перерыв. Обхватив обеими руками какую-то солидную многоярусную коробку для бэнто, к нам с сияющей улыбкой шагает Цукияма Оудзи.

С тех пор как Амада вернулся, Цукияма почти всё время проводил с ним, а после истории со сталкером вдруг с чудовищным напором прилип к нам с Хидакой. Честно говоря, бесит страшно.

— Я, кажется, и вчера говорил: ты назойливый и мерзкий.

— А? Я назойливый и мерзкий? Уэ-хе! Уэ-хе-хе-хе!

То ли оттого, что сверстники до сих пор обходились с ним холодно, лёгкая брань на него не только не действует, но ещё и приносит ему радость.

Похоже, его здорово обрадовало, что в истории со сталкером, где ему полагалось действовать в одиночку, мы с Хидакой составили ему компанию, — и шкала симпатии взлетела до небес.

Из выплюнутой жвачки он эволюционировал в суперклей.

— Цукияма. Это я тоже вчера говорил: у нас с Хидакой есть свои бэнто. Так что готовь только на себя.

— Ты что? Если не наготовить побольше, то и меняться будет нечем! Ваши бэнто какие-то особенно вкусные. Как бы это сказать… у них вкус семейного тепла, что ли?

— Вот и наслаждайся им в своей семье.

— Не выйдет. Мои отец с матерью не ладят и живут раздельно. Матери ни я, ни отец не интересны, так что я её толком не видел уже года три. Я же и вчера это говорил?

Озорная улыбка — мол, вот тебе, получай ответку.

Ну как можно с такой лёгкостью вываливать настолько тяжёлые темы?

— Слишком уж тяжёлые у тебя разговоры.

— Да я не переживаю, всё нормально! Пусть матери нет, зато отец обо мне заботится!

Кстати, отец Цукиямы ведь души не чает в сыне.

Выходит, отец любовью возмещал сыну отсутствие матери — и в результате на свет появилось вот такое чудовище?

Хидака цепко ухватывает меня за форму.

— Кадзупён, давай возьмём Разочарование с собой. …Пожалуйста.

Обычно Хидака возмущалась бы вместе со мной, но, узнав о семейных обстоятельствах Цукиямы, стала относиться к нему куда мягче.

Да нет, мне его тоже немного (нет, очень) жалко, но всё-таки…

— Ладно уж…

— Сэнкью, Хидака-а.

— Угу. Только это «-а» на конце убери. Мерзко.

— А? Но если звать тебя по имени, могут ведь неправильно понять. Опасно же?

С чего вообще такой ход мыслей? Звал бы себе по фамилии, как все нормальные люди.

Мы втроём устроились за уличным столиком у столовой и едим разложенные на столе бэнто.

Бэнто Цукиямы — сплошь дорогие продукты, такое в обычной жизни не попробуешь, но в итоге бэнто, приготовленные мамой (и Хидакой), всё-таки вкуснее.

— Кстати, а Амаду можно вот так бросать?

Жуя всученный мне без разговоров ростбиф, спрашиваю я Цукияму.

— Да ничего с ним не будет. Рядом Иба с Усимаки, да и Хицудзитани тоже. Мне вообще кажется, что мне лучше рядом с ним не быть…

Обронил он с чуть грустным видом.

Что ж, тут он, по-моему, прав. Амада считает себя главным героем ромкома, а Цукияма при нём — на позиции закадычного друга. А у закадычного друга в ромкоме выходов на сцену немного.

Он что-то вроде винтика: его выпускают на сцену лишь тогда, когда он нужен сюжету.

— Как бы это сказать… не чувствую я, что во мне нуждаются. Я-то считаю Тэру закадычным другом, а Тэру меня, наверное, нет… Хотя, может, мне только кажется.

Возможно, и в первой жизни Цукияма догадывался, как на самом деле относится к нему Амада. Но даже захоти он отдалиться — податься ему было некуда.

Потому, быть может, он и твердил себе, что он закадычный друг Амады, и держался рядом.

— Мы с Хидакой, вообще-то, тоже не припомним, чтобы в тебе нуждались.

— Значит, постараюсь, чтобы понадобился!

Не тычь меня в щёку. Стоит тебе что-нибудь выкинуть, как Хидака мигом оживает, будто рыба, выпущенная в воду, и со словами «я тоже» переходит к агрессивным действиям. …Ну вот, так и есть: теперь меня тычут в щёки с обеих сторон.

После уроков Цукияма коротко попрощался с нами и отправился на секцию.

А когда мы с Хидакой уже собирались на подработку, объявился один докучливый тип.

В нос ударил запах, похожий на дезинфицирующее средство, и это слегка раздражало.

— Исии, удели мне немного времени.

— Амада, я ведь, кажется, велел тебе больше ко мне не лезть?

Я сверлю его взглядом, но ему хоть бы хны. Смотрит на меня серьёзно, как и подобает главному герою.

— Случилось кое-что непредвиденное. Поэтому я хочу, чтобы ты меня выслушал.

Я бросил взгляд на класс: многие ученики, видимо заинтересовавшись тем, что мы с Амадой разговариваем, не сводят с нас глаз. Я, конечно, уже немного привык, но быть в центре внимания терпеть не могу.

— У меня сегодня подработка. Так что времени нет.

— Смена же с пяти? Уж немного времени у тебя найдётся.

Самоуверенная ухмылка. Он уже не сомневается в победе и всем видом даёт понять, что отказа не потерпит.

К тому же он прав.

Уроки в школе Хирасака обычно заканчиваются около трёх. Так что, если сразу из школы идти на работу, времени, как ни странно, остаётся с запасом. Обычно я по дороге куда-нибудь заглядываю или убиваю время в подсобке комбини, но сегодня, похоже, этого времени у меня не будет.

— Только я?

Когда Амада вот так подзывает меня после уроков, невольно вспоминается прошлое лживое судилище.

Правда, тогда рядом с Амадой были Иба и Усимаки, а сегодня нет никого.

Ни Ибы, ни Усимаки, ни второй подруги детства — Хицудзитани: рядом с Амадой никого.

— Нет, пусть и Микото придёт.

— …………

То, что Амада назвал Хидаку по имени, бесит меня до невозможности. Но ещё сильнее раздражения — недоумение.

План Хицудзитани (которую использовал Амада) — выставить Хидаку виновницей утечки — я в тот день сорвал. А значит, по идее, Амада ничего не может нам сделать.

И тем не менее он заявился к нам с видом главного героя, полный уверенности.

Откуда у него такая самоуверенность?

Сейчас я об этом страшно жалею, но в первой жизни я так и не узнал, каким образом Китами обвинили в утечке. Мне сообщили только итог.

Поэтому я не могу и определить, та же ли это ситуация, что тогда.

— Ладно. Здесь поговорим?

— Нет, по-моему, это не то, что стоит слышать посторонним. Давай в другом месте.

Похоже, выставлять нас с Хидакой на позор перед всеми, как в прошлый раз, он не собирается.

Но разве тогда во всём этом есть смысл? Цель Амады — вынудить Хидаку перевестись.

А в конечном счёте — перевестись самому и крутить ромком на новом месте.

— Пойдёте со мной?

— …Ага.

Бесполезно. Раз сколько ни ломай голову, всё равно не поймёшь, остаётся пока лишь подчиниться Амаде.

Мы с Хидакой не слишком бодрым шагом двинулись вслед за Амадой.

Амада привёл нас в клубную комнату легкоатлетической секции.

Я было подумал, что после уроков тут должны быть тренировки, но, по его словам, сегодня у секции выходной, так что для секретного разговора место самое подходящее.

Там уже были Усимаки, которая состоит в секции, а также Иба и Хицудзитани.

— Добрый день, Исии-сан, Хидака-сан.

— П-привет… Исии-кун, Хидака-сан.

— …………

Иба — как всегда, сама благовоспитанность; Хицудзитани — с натянутым лицом; Усимаки — не говорит ни слова.

Держатся все трое по-разному, но раз уж они здесь собрались, догадаться, что сейчас будет, нетрудно.

— Здесь нас никто не услышит, так что не волнуйся.

— Это, знаешь ли, и тебя касается.

— Возможно.

Ко мне понемногу вернулось самообладание.

Амада, надо думать, хочет выставить Хидаку той, кто сливал сведения сталкеру, но то, что он затевает это не в классе, а в пустой клубной комнате, — урок, вынесенный из прошлого провала.

Если он провалится, отсутствие свидетелей станет ему страховкой. Иначе говоря, Амада и сам не уверен, что операция непременно удастся. Докатился — стал ещё жальче, чем раньше.

Разве главный герой не должен идти напролом, не боясь провала?

— Ты ведь знаешь, что сталкер Мивы сбежал?

— Ага. Вы же так громко об этом трубили.

В первой жизни его схватила полиция, во второй — сбежал и как в воду канул.

Во второй жизни итог вроде бы хуже, но так или иначе Хицудзитани, надо думать, больше ничего не грозит. Да и Амаде, в сущности, наплевать, что с ней станется.

— Сбежать-то он сбежал, но ведь заявил, что больше связываться не будет? Значит, дело закрыто.

— …Было бы хорошо, если бы так…

Многозначительно проговорила Хицудзитани.

— Слушай, Исии-кун. В этой истории есть одна странность.

— Странность?

— Хицудзитани-сан перевелась к нам, чтобы сбежать от сталкера.

На мой вопрос ответила Иба.

— И всё равно сталкер знал адрес Хи-тян. Выследил её даже после переезда.

Подхватывает Усимаки. Хицудзитани она, похоже, зовёт «Хи-тян».

Ну и ну. Для нас эта история давно закончена, а они всё трепыхаются.

— Выходит, кто-то передал сталкеру сведения о Миве, так?

Последним, будто ставя финальную точку, подытожил Амада.

Всё идёт ровно так, как я и предполагал. Амаде нужен тот, кто якобы сливал сведения сталкеру. Нужен несуществующий истинный кукловод, подвергший Хицудзитани опасности. Но неужели он и впрямь рассчитывает с такого расклада подставить Хидаку?

Если так, то расчёт у него чересчур наивный.

— И кто это сделал, тоже известно.

— Вот как. И как же вы это выяснили?

— Мива постаралась. Хотя ей, наверное, было очень страшно…

Амада переводит взгляд на Хицудзитани. С ласковой улыбкой он взглядом говорит ей: «Ты отлично справилась».

Разумеется, на деле это «отлично справилась», надо думать, значит совсем другое.

Пока я недоумённо хмурился, заговорила Хицудзитани.

— Знаешь, я однажды сама проследила за сталкером. Изо всех сил убегала, спряталась, а когда он потерял меня из виду, пошла за ним сама.

— Зачем?

— Я подумала: вдруг есть кто-то, кто передаёт сталкеру сведения обо мне? Если он меня потеряет, то, может, пойдёт к этому человеку…

Видимо, в первой жизни Китами подставили именно так.

Но это было в первой жизни. Во второй Китами под прицел не попала.

Более того, подставить Хидаку тоже не выйдет.

Ведь когда история со сталкером разрешилась, я при всех сказал.

Что тот мужчина в комбини заговорил с Хидакой и пытался всучить ей деньги.

Раз все это знают, то всплыви хоть фотография, где Хидака разговаривает со сталкером, толку от неё будет не то что мало — никакого. Неужели даже этого не понять?

— Ну-ну. И что в итоге?

— Мне удалось сфотографировать тот момент… И та, кто передавала сведения обо мне, — человек, которого ты, Исии-кун, хорошо знаешь. Поэтому я и решила поговорить вот так, по секрету…

Он что, всерьёз собирается в таких условиях выставить виноватой Хидаку?

Нынешняя операция Хицудзитани была убогой — дыры в ней так и бросались в глаза.

Настолько, что я казался себе дураком оттого, что всерьёз пытался помешать такой ерунде.

— Тогда покажи эту фотографию.

Амада с серьёзным видом кивает — будто только этих слов и ждал.

В клубной комнате, где нас всего шестеро, повисло странное напряжение.

И вот Амада развернул ко мне экран смартфона.

— Вот эта девочка и сливала сталкеру сведения о Миве.

А на экране была…

— Юзу?

Не Хидака Микото, а моя младшая сестра — Исии Юзуки.

— Д-да ты издеваешься?! Юзу — и сливала сведения сталкеру?! Быть такого не может!

Я кричу, не в силах сдержать гнев. Хидака тоже потеряла дар речи.

Но Амада всё так же хладнокровно и бесстрастно нанизывает слово за словом.

— И тем не менее вот фотография, где она берёт деньги.

Я вглядываюсь в смартфон Амады: и правда, тот самый лже-сталкер протягивает Юзу деньги.

Правда, лицо у Юзу растерянное, и брать их она явно не собирается.

Но что толку это понимать. Беда в том, что такая фотография вообще существует.

— Да и с какой стати Юзу подставлять Хицудзитани?! Юзу ничего…

— А причина как раз есть.

Вместо Амады теперь заговорила Хицудзитани.

— Исии-кун, вспомни, пожалуйста: недавно был день, когда мы с Исии-куном вместе шли в школу, помнишь? В тот день Юзу-тян ведь уже знала, что я — Ханатори Мияби, так?

— …! И ч-что с того?!

Действительно, Юзу знала, что Хицудзитани — Ханатори Мияби. Потому что я ей сказал.

Юзу и раньше любила стримы Ханатори Мияби, то есть Хицудзитани Мивы, и я, опасаясь, что при встрече Хицудзитани использует её в каких-нибудь недобрых целях, послушался совета Хидаки и рассказал Юзу, кто на самом деле скрывается за Ханатори Мияби.

Юзу тогда удивилась, но особого интереса к Хицудзитани не проявила.

— Даже если знала, это ещё не причина сливать сведения!

— Да. Мне это тоже показалось странным. Зачем Юзу-тян рассказала обо мне сталкеру?

Юзу вообще ничего не делала. Да и не стала бы.

И всё же Хицудзитани говорит так, будто виновата Юзу, — этого я простить не мог.

— Наверное, это из-за меня…

— Чего?

— Исии-кун, вы с Юзу-тян ведь очень близки, правда? Вы так дорожите друг другом. Это сразу чувствовалось. Честно говоря, я даже позавидовала.

Прозвучавшее напоследок «позавидовала», надо думать, было искренним.

Скорее всего, Хицудзитани понимает, насколько чувства, которые она питает к Амаде, отличаются от тех, что Амада питает к ней. Потому и сказала, что завидует.

Впрочем, сочувствия она не заслуживает ни на йоту.

— Может, ей просто мешала девушка, которая вдруг подобралась к её любимому братику? Она хотела как-нибудь меня отвадить и выбрала немножко неправильный способ…

— Это всё твои домыслы!

— Пусть так, но для подозрений этих домыслов вполне достаточно.

— Амада-а…

— Чего тебе, Исии?

Кривая ухмылка человека, уверенного в победе.

Операция Амады с самого начала была двухступенчатой.

Идеальный расклад — выставить Хидаку на всеобщее осуждение как виновницу утечки и перевестись вместе с ней.

Но я мог насторожиться и помешать. Как в прошлый раз: пытаешься подставить — и сам оказываешься подставленным. Потому-то саму эту операцию он и пустил в ход как приманку.

Нарочно составил убогий план, чтобы усыпить мою бдительность. Чтобы удалась главная операция.

А главная операция — подставить не Хидаку, а Юзу.

Казалось бы, какой толк подставлять Юзу — она ещё в средней школе и в Хирасаке не учится?

Но это огромное заблуждение. У Хицудзитани есть второе лицо — Ханатори Мияби.

А Ханатори Мияби — мегапопулярный Ви-тьюбер. То есть её слово разносится очень далеко.

В первой жизни Хицудзитани наговорила на стриме такого, что по этим словам вычислили личные данные отца и Юзу, — и в итоге оба погибли.

Если я сейчас не сниму с Юзу подозрения, всё повторится, как в первой жизни.

В школе Юзу травили, а она, щадя меня, молчала, хотя ей было очень тяжело, — и в конце концов, вконец измученная, не заметила красного сигнала, вышла на проезжую часть и… погибла страшной смертью.

Когда всё было кончено, мне позвонили из больницы. То, какой я тогда увидел Юзу, мне не забыть до сих пор.

Ей ведь было больно, ей ведь было тяжело — а она лежала с закрытыми глазами и с таким печальным лицом, будто больше всего жалела о том, что доставила мне хлопот. Сколько я её ни звал, глаза так и не открылись.

Я не позволю, чтобы это повторилось.

— Хицудзитани и сталкер с самого начала были заодно! Она выставила себя трагической героиней, чтобы завоевать сердце одного особенного человека! Всё это подстроено!

— Исии, что за чушь ты несёшь? Быть такого не может.

— Ты помолчи! Я Хицудзитани спрашиваю!

— Н-неправда… Я ведь всё время от него убегала…

— Убегала, говоришь? Он ведь тоже из тех, кто помогает тебе со стримами! Это ты попросила его изобразить твоего сталкера!

— Если бы так, я бы не позволила ему так жестоко обойтись с Тэрути!

Сильный голос. Что тот мужчина слетит с катушек, для Хицудзитани, надо думать, тоже стало неожиданностью.

На самом деле он слетел с катушек как раз потому, что я его подначил. И Хицудзитани, скорее всего, об этом догадывается. Потому и с нами церемониться не собирается.

Чувство вины за то, что поступает неправильно, она прячет за гневом из-за того, что Амаду покалечили.

— Да, у меня есть люди, которые помогают со стримами! Но он не из них! Я, это… молчала об этом, потому что не хотела, чтобы Тэрути меня неправильно понял…

Хицудзитани беспомощно смотрит на Амаду, а тот непонимающе хлопает глазами.

— А? Зачем было такое скрывать?

— …Тэрути.

Она легонько закусывает нижнюю губу. Ну-ну, Амада, вот, значит, какую линию ты гнёшь.

Я, мол, главный герой ромкома, а потому чувств Хицудзитани не замечаю. Для меня Хицудзитани — всего лишь давно не виденная подруга детства, по сути просто друг, — вот что он дал ей понять.

А это лишь распаляет Хицудзитани ещё сильнее.

Особенной для него она ещё не стала. Потому-то ей и хочется ею стать.

А для этого нужно делать то, что пойдёт Амаде на пользу.

Амада с жутковато-благодушной улыбкой положил правую руку мне на плечо.

— Слушай, Исии. Я вовсе не собираюсь рассказывать об этом всем.

— Что?

— Ну сам посуди. Если об этом узнают, твоей сестре наверняка придётся несладко. Она, конечно, сама виновата, но мне всё равно не хочется, чтобы маленькая девочка пострадала…

Не смей даже заикаться о Юзу. В первой жизни Юзу умерла из-за тебя.

Я потерял и отца, и мать и мечтал лишь о том, чтобы хоть Юзу была счастлива, — а ты отнял у меня даже эту последнюю надежду.

— Тогда зачем ты вообще завёл этот разговор?

— Потому что у меня к тебе просьба.

— Просьба, говоришь?

— Держись от Микото подальше.

— …………!

Так вот чего добивался Амада.

Разлучить меня с Хидакой. Ради этого он подставил Юзу и теперь меня шантажирует.

Мол, если мы с Хидакой не разойдёмся, пострадаю не я и не Хидака, а Юзу.

— Разумеется, это не значит, что я сам начну подбираться к Микото. Да и у Микото ведь теперь есть подруги, так? Слышал, она дружит с Мокой и Химэ.

Амада из тех, кто нарушает обещания как ни в чём не бывало.

Стоит мне отойти от Хидаки, как он под предлогом разговоров с Усимаки и Ибой начнёт к ней подбираться.

— Я, вообще-то, с Быком не дружу.

— Ха-ха-ха. Не смущайся.

Что ни говори — без толку. Амада уже уверен в победе.

И это угроза не только мне, но и Хидаке.

Мол, будешь и дальше держаться рядом с ним — пострадает Юзу; ты всё равно от него не отойдёшь?

— Я от Кадзупёна не отойду. И Юзу-тян в обиду не дам.

Без малейших колебаний заявила Хидака.

— Да я и сам не собираюсь её обижать. Но как друг детства я за тебя волнуюсь. Ты ведь слышала, зачем она пыталась подставить Миву? В следующий раз мишенью можешь стать ты, Микото.

— Юзу-тян вообще ничего не делала. И на фото — то же, что и со мной: к ней просто подошли. Как Кадзупён и сказал, сталкер и Овца с самого начала заодно.

— Микото, ты слишком доверяешь Исии… Но ничего. Когда-нибудь ты поймёшь. Поймёшь, кому на самом деле стоит верить и кто на самом деле тебя защитит.

Хватит нести мерзости.

Сам же только что говорил, что к Хидаке не полезешь.

— И потом, Микото, разве ты станешь навязываться Исии, если ему это будет не по душе?

— …………!

От слов Амады Хидака дрогнула. Во взгляде у неё мольба о помощи.

Знаю. На самом деле ты ведь боишься Амады, да? И всё равно изо всех сил держишься ради меня.

А раз так, я должен ответить на её чувства.

— Амада, я не собираюсь отдаляться от Хидаки.

— А как же тогда быть с сестрой?

Иначе говоря, он заявляет: не расстанешься с Хидакой — подставлю Юзу.

Хотя нет, он подставит её, даже если я отдалюсь. Причём сам и пальцем не шевельнёт, а всё свалит на Хицудзитани. А когда всё закончится, скажет Хидаке:

Я, мол, отговаривал, но Мива сказала: «Всё-таки это опасно». Прости, Микото.

Раз он думает, что в такую насквозь лживую грязь можно поверить, — значит, ничуть не изменился.

— Эй, Хицудзитани. Хочешь сказать правду — сейчас самое время. Ты ведь была заодно со сталкером?

— Сколько ни спрашивай, ответ будет тот же! Я этого человека знать не знаю! Я с ним ни разу в жизни не встречалась!

Ни разу не встречалась, значит. Вы же в тот день вдвоём пришли к комбини — тут уж не отопрёшься.

Хотя, начни я допытываться, она всё спишет на «не заметила».

И что она только нашла в Амаде? Будет случай — надо бы как-нибудь расспросить её обстоятельно.

Я молча развернул к Хицудзитани экран своего смартфона.

— Тогда что это за фотография, на которой ты болтаешь с тем самым сталкером?

— «А? Э?! Э-э-э?!» — «Что?! Как…»

Теперь настал черёд Хицудзитани изумляться показанной фотографии. Стоящий рядом Амада тоже вытаращил глаза.

Ведь на ней был запечатлён момент, когда Хицудзитани с улыбкой что-то говорит сталкеру.

— По-моему, беседуете вы весьма мило, нет?

Наивный ты, Амада! Мы с самого начала всё знали!

И то, что ты метишь не только в Хидаку, но и в Юзу, — тоже!

— Ч-что это?! Я такого не знаю! Это монтаж или ещё что, специально подстроили…

— Не угадала. Эту фотку, между прочим, я сняла.

— «Чего?!» — «А?»

Голос раздался с неожиданной стороны, и Амада с Хицудзитани растерялись ещё сильнее.

Дрожащими губами Амада произнёс её имя.

— Мока?

Без тени колебаний правду выложила Усимаки Фука. Одна из бывших героинь Амады.

— Мне, между прочим, пришлось нелегко. Тащиться поздно вечером к комбини, где работает Исии… Прячусь, чтоб не заметили, а ко мне ещё какой-то странный мужик пристаёт… Но зато сняла как надо.

Вот над чем я на этот раз ломал голову. Раз противник собирается подставить Хидаку или Юзу, нужна встречная улика.

Нужно было заснять момент, когда Хицудзитани мило беседует с мужчиной, играющим сталкера.

Однако наткнуться на такую удобную сцену — задача почти невыполнимая.

В прошлый раз, в универмаге (пусть мужчина тогда был и другой), мы на них наткнулись лишь благодаря чудесной случайности: Юзу любила смотреть стримы Ханатори Мияби, то есть Хицудзитани Мивы.

Чтобы такая удача снова подвернулась мне так кстати — не бывать этому.

Поэтому такую ситуацию нужно было создать нарочно.

И тут пригодился тот самый… момент, когда фабриковали улику против Хидаки. Тогда, сделав снимок, на котором Хидака и лже-сталкер будто бы передают друг другу деньги, Хицудзитани ушла.

Но на этом дело не кончается. Нужна ещё фаза, когда они вдвоём просматривают снимки.

Разумеется, для Хицудзитани это лишь досадная лишняя возня, но для лже-сталкера, который её боготворит, как раз это время — самое важное.

Ведь это минуты блаженства: Хицудзитани его хвалит, Хицудзитани дарит ему свою благосклонность.

Вот на этот момент мы и нацелились.

Действовали не мы с Хидакой, за которыми следят, а Усимаки, которую никто не подозревает.

— Мока-тян, почему…

— Какое ещё «почему»? Я тебе с самого начала не доверяла. Просто крутилась рядом и думала, что ты — мутный персонаж.

— Мока, но ведь ты со мной…

— Амада. Тебя я, ясное дело, терпеть не могу ещё сильнее.

— …!

У тебя, Амада, в голове одни цветочки, вот ты и вообразил.

Что героини простят, если как следует раскаяться и извиниться.

Как бы не так. Усимаки тебя ничуть не простила. Её от тебя с души воротит. И всё же вернулась она к тебе не просто так.

С самого начала она нарочно изображала примирение, чтобы выведать твои замыслы.

Нас с Хидакой Амада остерегается. Цукияма его доверия не завоюет.

Но с героинями всё иначе. Как раз потому, что Амада мнит себя главным героем ромкома, он свято верит: героини существуют, чтобы действовать ему на пользу.

А раз Усимаки предала Амаду, то и вторая, само собой, тоже.

— Я, между прочим, предлагала, чтобы Мока-сан соблазнила господина лже-сталкера женскими чарами. Отчего-то предложение отклонили, и я выразила по сему поводу своё глубокое сожаление.

Иба Кохимэ тоже не на стороне Амады, а на нашей.

— Ясное дело! С чего это я должна так далеко заходить?!

— Но вы же сами говорили? Что ради Исии-сана готовы на всё…

— Замолчи-и-и!!

— Ох… Вот в этом-то и беда влюбчивых героинь…

— Никакая я не влюбчивая! Я просто благодарна!

Усимаки, пунцовая, отчаянно что-то отрицает. А у Хидаки лицо сделалось очень страшное.

Ну да, она ведь и недавно прямо сказала.

«Я, вообще-то, с Быком не дружу». А Ибу она из этого, глядите-ка, предусмотрительно исключила.

— Химэ!

— Не соблаговолите ли не звать меня по прозвищу? Мне это неприятно.

Обе разом выходят из-за спины Амады и направляются ко мне.

Иба плавно встаёт рядом с Хидакой, а Усимаки, двинувшаяся было ко мне, поспешно перебирается к Ибе. Под сверлящим взглядом Хидаки Усимаки совсем сникла.

— Почему?! Химэ, Мока, вы же сказали, что простили меня!

— Вот то, что вы так легко верите подобным словам, и есть самое омерзительное в вас.

Уф! Эти слова и по мне больно бьют…

Ведь поначалу я и сам считал, что Иба и Усимаки перешли на сторону Амады.

Понять, что это не так, мне помогла Хидака.

В тот день Иба подошла к Хидаке и завела разговор так, будто у той есть мотив подставить Хицудзитани.

Сперва она повела беседу так, чтобы приписать Хидаке мотив. Но это было нужно, чтобы усыпить бдительность Амады.

Пусть думает, что героиня и на этот раз действует ради него, — для этого Иба нарочно и загоняла Хидаку в угол. Но истинная цель была в словах, прозвучавших дальше.

«Кстати, Хидака-сан, среди ваших подруг ведь есть любительница стримеров, не так ли?»

Сперва я решил, что речь о Китами. Но нет.

Не только Китами. Под «любительницу стримеров» подходит и Юзу.

«Нет-нет, я просто к слову. Если вдруг у вашей подруги возникнут трудности, непременно обращайтесь к нам. Мы обязательно поможем».

Это были вторые слова. Уже тогда Хидака поняла, что Иба нас не предала.

Иба давала Хидаке понять, что мишенью выбрана Юзу.

А следующим был я.

«Стало быть, вы, Исии-сан, полагаете так: лишь бы дорогая вам женщина была цела, а что станется с Хицудзитани-сан — вам безразлично. Или, вернее будет сказать, ради защиты дорогой вам женщины вы готовы на любую грязь?»

«Всё так. И если вы с компанией чувствуете передо мной вину, то уж будьте добры, позаботьтесь в первую очередь о нас».

Разговор, состоявшийся между нами.

За нами с Хидакой следят.

Чтобы усыпить бдительность Амады и Хицудзитани, мне нужно делать вид, будто я защищаю одну только Хидаку. А значит, защитить Юзу я не смогу.

Потому-то я и обратился за помощью к Ибе и Усимаки. Решил им поверить.

И Иба с Усимаки после уроков неизменно держались поблизости от Юзу. К счастью, лже-сталкер Юзу и пальцем не тронул, но их помощь всё равно меня здорово выручила.

Разумеется, довериться Ибе и Усимаки, которые в первой жизни меня подставили, я не решался.

Но Хидака мне сказала:

«Стрелку и… как ни противно мне это признавать, Быку — верить можно…»

Раз Хидака верит, поверю и я. Если, пытаясь защитить Юзу сам, я лишь подвергну её большей опасности, — доверю её тем двоим, что когда-то меня подставили.

Похоже, всё ещё не в силах поверить, что Иба и Усимаки его предали, Амада повышает голос.

— Конечно, я легко верю! И Химэ, и Мока мне дороги! Потому что дороги, я им и верю!

— Вы недоговариваете. Мы для вас дорогие… куклы, которые утоляют вашу жажду признания. Потому и верите, не так ли?

— Непра!..

— Амада, если вам угодно считать нас куклами — извольте, воля ваша. В конце концов, я и впрямь, будучи вашей куклой, доставила Исии-сану и Микото-сан немало неприятностей.

Иба выступила на шаг вперёд.

— Однако теперь всё иначе. Если вы причините вред Исии-сану или Микото-сан, я вам этого ни за что не прощу. Эти двое заслуживают счастья. А потому…

Глубокий вдох. Кулаки сжаты так крепко, будто она пытается унять дрожь в руках.

На миг опустив голову, Иба посмотрела Амаде прямо в глаза и отчеканила:

— Если уж вам нужна мишень — цельтесь в меня.

Почему та самая Иба Кохимэ столько делает ради меня и Хидаки, я не понимаю.

И в первой, и во второй жизни Иба была моим явным врагом.

Но в нынешней Ибе что-то не так, как прежде.

Она уже не та хладнокровная и коварная Иба Кохимэ, которую я знал, — что-то в ней переменилось.

Только потому, что рядом оказалась такая Иба и нам помогла Усимаки, мы и сумели добиться нынешнего положения.

— Хицудзитани, ты ведь только что говорила? Что ни разу не встречалась с тем мужчиной? Тогда что это за фото? Как ни посмотри, вы очень даже ладите.

— Н-нет, это не то… Это фото…

Хицудзитани отчаянно смотрит на Амаду, ища хоть какую-то лазейку.

Но как поступает Амада, когда дело принимает такой оборот, мы прекрасно знаем.

— Мива, я в тебе разочаровался.

— …………!!

Амада с поразительной лёгкостью от Хицудзитани отрёкся. Поняв, что шансов на победу не осталось, этот тип выбрал то, что спасёт лишь его собственную шкуру.

По правде, как ни досадно, прижать Амаду сильнее нам больше нечем.

Происходи всё это, как в прошлый раз, в классе, Амаду можно было бы загнать в ловушку, но здесь только мы шестеро. Так толку мало.

Именно такого хода с его стороны я и опасался больше всего.

— Что же ты натворила? Весь класс рисковал, чтобы тебя защитить! А выходит, всё это твоя же постановка, да ещё и попытка подставить Исии и Микото…

— Неправда! Я ради Тэрути… Я не хотела, чтобы Тэрути меня возненавидел…

Роняя слёзы, Хицудзитани отчаянно цепляется за Амаду.

Всё так, как мне и рассказывала Каниэ. Хицудзитани, не желая разочаровать Амаду, из кожи вон лезла ради него. Но именно это и привело к худшему финалу.

Однако на этом заканчивать нельзя.

Пусть самого Амаду прижать не выйдет — силы его я урежу наверняка.

— Слушай, Амада. В прошлый раз ведь было то же самое, так? Какими бы методами она ни действовала, Хицудзитани старалась ради тебя. Неужели у тебя нет к ней особых чувств?

— Особых чувств к Миве?

Для Амады вопрос донельзя неудобный. Ведь здесь Хидака Микото.

Его главная героиня — и единственная, кому он прямо признался в своих чувствах.

При ней говорить, что к другой девушке у него особые чувства, ему не хочется.

Но если он станет отрицать, чувства Хицудзитани угаснут.

И он лишится единственной героини, что ещё на его стороне. Этого ему тоже не хочется.

…так рассудил бы нормальный человек, но:

— Да откуда им взяться — ни у меня, ни у неё. Мы просто друзья детства.

— …………!

Ну вот. Клюнул, дурачина.

С него станется: небось думает, что сейчас можно холодно её оттолкнуть, а потом всё наверстать. Жизнь, знаешь ли, не так проста.

Его уже предали Иба и Усимаки, а ему всё неймётся.

— Вот как. Ну, раз ты так говоришь, то и ладно.

Ни слова благодарности, ни капли признательности Хицудзитани, которая ради него старалась.

Более того, стоило ей оступиться — и Амада Тэруто, даже не попытавшись её выгородить, с лёгкостью от неё отрёкся. Глядя, как Хицудзитани оторопело смотрит на Амаду, я вспоминаю, как когда-то рассказывал ей про Амаду.

Лучше один раз увидеть, чем сто раз услышать. Одно дело — слушать рассказы, и совсем другое — испытать на своей шкуре, а?

— Я ведь так… так старалась…

У Хицудзитани вырывается голос, полный горькой злобы.

Амада наверняка это слышит, но, не обращая на Хицудзитани ни малейшего внимания, кланяется мне.

— Исии, пусть это и было недоразумение, но я правда виноват. Передай, пожалуйста, мои извинения и сестре.

— Тогда напоследок можно одну вещь?

Амада откликается на мои слова и поднимает лицо — в него-то я без всякой жалости и впечатал кулак.

— Хгья-а!

— Дай разок врезать.

— Эт-то ше уфедомление вадним чишлом…

От неожиданной боли Амада жалко плюхается на пятую точку. Не обращая внимания на Хицудзитани, которая в слезах сверлит Амаду взглядом, я вместе с Хидакой, Ибой и Усимаки покинул клубную комнату.