Вернувшись домой в полной рассеянности, я вручил папе с мамой подарок в благодарность за их каждодневную заботу — кружки, которые мы выбирали вместе с Юзу и Хидакой.

Мы купили им две кружки одного дизайна, но разных цветов. Папа пришёл в бурный восторг, а мама с тихой улыбкой нас поблагодарила.

Заодно мы с Юзу и Хидакой купили по кружке и себе, так что в нашем серванте выстроилось сразу пять новых кружек.

Папа на радостях разошёлся и нечаянно выронил свою кружку, но мама в последний миг её поймала. А папа тут же получил страшнейшую взбучку.

Кружки — символ семейных уз. Вот только стоит их легонько задеть — и они разлетаются вдребезги.

Поужинав у нас, мы с Юзу проводили Хидаку до станции и вернулись домой.

Наконец-то я остался один. Теперь можно спокойно подумать, что делать дальше.

Амада Тэруто снова пришёл в школу Хирасака.

Уже тогда можно было догадаться, что меня ждут неприятности. Но стряслось такое, что превзошло все мои ожидания: неприятнее и гаже просто некуда.

Амада Тэруто собирается перевестись. Но не один.

Он хочет втянуть в это Хидаку Микото — свою подругу детства и предмет своих воздыханий — и перевестись вместе с ней.

Воспользовавшись историей со сталкером Хицудзитани Мивы — той самой, что случилась и в первой жизни.

Вот только, даже если моя догадка верна, неужели всё и правда пойдёт по его плану?

Прямо скажем, планка слишком высока.

Во-первых, вынудить Хидаку перевестись — уже задача не из лёгких. Амада и Хидака долгие годы были друзьями детства, но за всё это время Хидака так ни разу ему и не доверилась.

Хидака — особа (во всех смыслах) весьма волевая. Даже если Амада загонит её в угол, вряд ли она так легко согласится на перевод.

К тому же, даже если они оба переведутся, с чего бы им так удачно попасть в одну и ту же школу?

Шансы ничтожны. Тут нужно редкостное везение.

Но мерить обычным здравым смыслом здесь нельзя.

Признавать не хочется, но если в этом мире есть бог ромкома, то Амада — его любимчик. А значит, стоит ему подставить Хидаку — и её перевод будет делом решённым, а окажутся они, конечно же, в одной и той же школе.

Он не убирает помеху в моём лице, а уходит сам. И уводит с собой главную героиню.

Конечно, может статься, что я просто зашёл в своих домыслах слишком далеко и в корне ошибаюсь.

Пусть Амада и любимчик бога ромкома, но по сравнению с первой жизнью у нынешнего Амады прежней силы нет. Да и положение у него заметно пошатнулось.

Вдобавок отношения Амады Тэруто и Хидаки Микото теперь куда хуже, чем в первой жизни.

Собственно, с тех пор как Амада снова ходит в школу, он ни разу даже не подошёл к Хидаке.

Так что, может, во второй жизни никакой истории со сталкером и не будет, а развернётся самый обыкновенный ромком двух друзей детства — Амады Тэруто и Хицудзитани Мивы.

Если бы так — лучше не придумаешь. Странно, конечно, выходит: я не питаю тёплых чувств ни к Амаде, ни к Хицудзитани, а молюсь об их счастье усерднее всех.

Но уповать на одни молитвы нельзя.

Как-никак, противник — тот самый Амада Тэруто. Тип, который, сколько бы Хидака Микото его ни отшивала, толковал всё себе на руку и упорно, ни за что не сдаваясь, добивался своего.

Причём ни этики, ни морали у него нет и в помине. Если ему ничего за это не будет, он без малейшей жалости отнимет чужую жизнь. Первая жизнь это доказала.

Вот почему я должен всегда действовать в расчёте на худшее.

Должен-то должен… но сейчас я почти ничего не могу.

Так было и в прошлый раз… во время лживого судилища Амады: по большому счёту я не могу сам первым сделать ход против Амады. Ведь даже если все мои догадки верны, пока что ни Амада, ни Хицудзитани ничего не сделали.

Начни я им мешать — и буду выглядеть типом, который на ровном месте придирается к людям.

Тот, под кого копают, с самого начала в заведомо проигрышном положении.

Поэтому нужно разгадать замыслы Амады и заранее принять меры. Вот только сведений, увы, слишком мало, и толковых мер почти не придумывается.

Всё, что мне сейчас по силам, — это разве что как можно чаще держаться рядом с Хидакой.

— Эх… И с чего я вообще должен обо всём этом думать…

Нормальные старшеклассники уж точно такими вопросами не мучаются.

Ну да, мелкие передряги у всех бывают, но не настолько же безвыходные.

Ромком — это вообще-то нечто вроде чуда, какого в реальной жизни случиться не может!

Так почему же это чудо творится прямо у меня под боком и норовит разрушить мой привычный мир?

— Прошу вас! Мне очень нужна ваша помощь, ребята!

Утро понедельника. Амада Тэруто низко кланяется одноклассникам. Занавес отчаяния поднят.

Рядом с Амадой стоит главная героиня нынешнего события — Хицудзитани Мива, с тенью страха на лице, а возле неё с серьёзным видом держатся Цукияма, Иба и Усимаки.

— Понимаю, конечно, что мне вы не доверяете. Но если так пойдёт и дальше, Мива…

Поначалу одноклассники особого интереса не проявляли, но стоило прозвучать слову «Хицудзитани», как настроение переменилось. Особенно у парней.

— А что с Хицудзитани?

Спросил это тот самый парень, который в первый же день после перевода Хицудзитани задрал нос, услышав от неё «с виду у тебя точно есть девушка», — Ёсикава.

Ради Хицудзитани он готов помогать. Красноречивее любых слов об этом говорит весь его вид.

Амада бросил на Хицудзитани какой-то непростой взгляд.

— Мива, можно я расскажу?

В ответ Хицудзитани качает головой.

— Не надо. Я сама всё объясню. Понимаете…

И Хицудзитани рассказала одноклассникам, в чём дело.

Что она, вообще-то, работает Ви-тьюбером.

Что из-за какой-то оплошности во время стрима некий поклонник узнал её адрес. Что этот мужчина стал сталкером и Хицудзитани, почувствовав, что ей грозит опасность, перевелась в другую школу, чтобы от него сбежать.

И что сталкер всё равно разузнал её новый адрес.

Кое-кто из одноклассников знал Ханатори Мияби и удивился, что за ней скрывается Хицудзитани Мива, — но удивление быстро прошло. Сталкер как таковой девушек напугал, а парней — возмутил. Вот только справедливость эта была фальшивой.

Конечно, найдётся и несколько человек, которые всерьёз переживают за Хицудзитани. Но таких единицы.

Остальные же либо лелеют корыстную надежду, что, отличившись сейчас, станут для Хицудзитани кем-то особенным, либо упиваются чувством превосходства: ещё бы, они ведь дружат со знаменитостью.

Хотя сами-то знаменитостями от этого не стали.

— Поэтому я прошу вас всех помочь, но это опасно, так что если не хотите, то не надо…

— Ясное дело, поможем!

Перебив Хицудзитани, Ёсикава выкрикивает это, будто он тут главный герой.

А ведь настоящий главный герой — тот самый друг детства, что стоит рядом с Хицудзитани. Блаженный, что с него взять.

Следом и остальные парни (кроме меня) пообещали помогать во всём, а девушки ответили, что помогут, пока это не опасно, но пусть на них особо не рассчитывают.

Видимо, страх перед сталкером попросту пересилил.

Хицудзитани и не подумала их упрекать. Я вас понимаю, всё в порядке. Мне и так будет гораздо спокойнее, если вы просто останетесь моими подругами, — сказала она и сковала девушек цепями дружбы.

Всё повторяется, как в первой жизни.

Отличий от того раза, пожалуй, всего два: среди парней, которые так и брызжут рвением и задними мыслями, нет меня, а в компании Амады нет Каниэ.

Хотя тогдашняя Каниэ по своей натуре в таких сценах, где все на виду, старалась слиться с фоном, так что была она там или нет — разницы никакой.

Так или иначе, парни из 1-«В» (за вычетом меня) крепко сплотились.

Чтобы защитить девушку по имени Хицудзитани Мива от фальшивого сталкера.

— …Эх.

Знал ведь, что так будет, а увидишь воочию — и всё равно пробирает.

В итоге событие со сталкером Хицудзитани всё-таки произошло. Для меня — неудачнее некуда.

Будь моя воля, я бы прямо сейчас выложил всю правду.

Хицудзитани врёт. Она со сталкером заодно, а вся эта история со сталкером состряпана Хицудзитани, чтобы покрепче привязать к себе Амаду.

Но даже сделай я это — толку никакого. С моим весом в классе мне никто не поверит.

— Спасибо вам всем. Итак, что будем делать дальше… Химэ, можно тебя?

Поклонившись парням, Амада переводит взгляд на Ибу.

— Предоставьте это мне. По имеющимся сведениям, сталкер уже выяснил, что Мива-сан учится в нашей школе. Поэтому, когда настанет время расходиться по домам, мы распределим обязанности и…

Иба бесстрастно излагает план защиты от сталкера.

Ещё совсем недавно она растеряла в школе Хирасака всякий авторитет, а стоило Амаде вернуться — и она, похоже, мигом снова заняла место чуть ли не лидера.

Выходит, героиня и впрямь расцветает, когда рядом главный герой?

Слушая голос Ибы, но упорно не глядя в её сторону, я открываю смартфон.

Вывожу на экран групповой чат, в котором мы, пока не вернулся Амада, переписывались чуть ли не каждый день.

Участники: я, Хидака, Цукияма, Усимаки, Иба.

«Исии, ты на летних каникулах свободен? Не хочешь приехать к нам на дачу на Окинаве?»

«Не хочу. И вообще, дача не твоя, а твоего отца. Кончай чуть что выезжать за счёт родителей».

«Оудзи-кун, вот в этом вся ваша беда. Раз уж на то пошло, давайте поедем вчетвером. Наверняка будет весело».

«Цуки, ну ты и недалёкий. У меня всё зависит от секции, но, скорее всего, смогу».

«С чего вы-то взяли, что тоже едете…»

«Кадзупён прав. Поедем только вдвоём: я и Кадзупён».

«Может, хватит как ни в чём не бывало меня вычёркивать? Это дача моих родителей, между прочим».

Вот и вся последняя переписка. Групповой чат за день до того, как Амада вернулся в школу.

С тех пор сюда никто не написал ни строчки.

— …………Чёрт.

Не в силах разобраться в собственных чувствах, я тихонько выругался.

Перемена. Едва закончился урок, парни всем скопом кинулись к Хицудзитани.

Формально — чтобы обсудить историю со сталкером, а на деле, надо думать, чтобы хоть немного пообщаться с Хицудзитани. В мгновение ока её обступили чуть ли не все парни класса.

Амада тоже идёт к Хицудзитани, чтобы поучаствовать в обсуждении, но в такие моменты он, как и положено главному герою ромкома, не может пробиться в круг и, оттёртый на край, ворчит: «Это ведь я всех попросил…» Наверняка он считает, что, когда вокруг толпится куча парней, вести себя как второстепенный персонаж — это и есть правильное поведение главного героя ромкома.

Я без особого интереса поглядывал на эту толпу, когда к моей парте подошёл Цукияма.

— Слушай, Исии. Есть мину…

— Отказываюсь.

— Я же ещё ничего не сказал!

— Если речь не про «поделись мыслями насчёт Хицудзитани» и не про «помоги», так и быть, выслушаю.

Цукияма откровенно скривился. Ну да, о чём же ещё ему говорить.

Однако Цукияма не отступил:

— Ну хоть мыслями-то поделиться можно? Ты ведь, это… и соображаешь хорошо…

Никакой я не сообразительный. Просто в первой жизни погиб и я сам, и мои родные — вот я и шевелю мозгами как проклятый.

— Слушай, ну прошу тебя…

Злого умысла у Цукиямы наверняка нет и в помине, но от его поведения мне одни неприятности.

Сам по себе мой отказ участвовать в деле о сталкере Хицудзитани класс вряд ли осудит. Но если я вот так откровенно отшиваю Цукияму, зарождается одно маленькое подозрение.

А именно: «Может, у него есть какая-то причина не участвовать?»

Разумеется, сейчас так не думает никто — даже девушки, которые и сами не участвуют.

Но что, если Хидаку ложно объявят виновницей? И что, если я тогда за неё вступлюсь?

Я, мол, с самого начала знал, что к чему, потому и не помогал Хицудзитани, а словам такого человека грош цена, — вполне могут рассудить и так.

— Если Хицудзитани в беде, я хочу помочь. Только от меня самого толку мало…

Ни капли прежнего высокомерия, как тогда, когда мы поругались, — он просит всерьёз. Вот так изменился Цукияма во второй жизни: из всех парней он единственный, кто действует из настоящего чувства справедливости. Ну почему и Хицудзитани сохнет не по Цукияме, а по Амаде? Этот же в сто раз лучше!

Разумеется, проворчал я это только про себя.

— Что сталкер существует, понятно, а лицо его вам известно? Если известно, можно отрядить отдельную группу, чтобы его искать, — так было бы хоть немного безопаснее.

Ничего не поделаешь — пришлось подкинуть ему небольшой совет.

— О-о! А ведь и правда!

— И на всякий случай, если узнаете, как он выглядит, сообщите и нам с Хидакой.

— Ага! Спасибо, Исии!

Наш с Цукиямой разговор, видимо, долетел до Хицудзитани: она едва заметно скривилась.

Это не просто совет. Это хоть какое-то сопротивление.

Небольшое преимущество у нас всё же есть: сталкера я уже видел.

И Хицудзитани об этом знает. Как-никак, я застукал её, когда они с этим мужчиной вдвоём ходили по магазинам.

Потому-то Хицудзитани и не хочет, чтобы я узнал сталкера в лицо. Ведь стоит мне заговорить — хлопот у неё прибавится.

Мол, видел я, как этот мужчина с Хицудзитани по магазинам ходил.

Правда, даже если я так и сделаю, толку, скорее всего, будет немного.

Стоит самой Хицудзитани сказать: «Это был другой человек, просто похож», — и разговор окончен.

В нынешнем положении с таким шатким доказательством, как мои воспоминания, Хицудзитани не одолеть.

Людям нужен не правильный исход, а удобный.

Хочется быть героем для Хицудзитани Мивы. Хочется, чтобы Хицудзитани Мива оставалась трагической героиней.

И раз эти желания для них важнее всего, неудобную правду они не примут.

Прогнило всё насквозь.

— Понятно. Тогда насчёт сталкера уточним у Хицудзитани… а дальше решим, кто возьмёт это на себя.

Цукияма, даже не подозревающий, о чём я думаю, радуется полученному совету. Уж кто-кто, а он и правда всерьёз хочет помочь.

— Может, и до драки дойдёт, так что лучше бы кого-нибудь, кто к такому привычный…

— Согласен. По-моему, отлично подойдёт кто-нибудь вроде Цукиямы — таким и пожертвовать не жалко.

— Нет, ты всё-таки жестокий! Но… это… спасибо.

С этими словами Цукияма отошёл от моей парты и направился к Хицудзитани, вокруг которой столпились парни.

Против нас ещё ничего не предприняли. И всё же положение неуклонно ухудшалось.

Стоит чему-то одному случиться — и дальше всё валится одно за другим, как костяшки домино. Очень похоже на то, что творится сейчас.

После урока в 1-«В» явились Иба Кохимэ и Усимаки Фука и заговорили с Хидакой Микото.

— Слушай, Хидака-сан. Можно с тобой пого…

— Нет.

— Могла бы и не отшивать так сразу!

Прямо дежавю с прошлой перемены.

Хидака в режиме «Ледяной императрицы» с ходу отшила заговорившую с ней Усимаки. У отшитой Усимаки глаза на мокром месте.

Тут же на смену Усимаки вступила Иба.

— Прошу прощения. Однако у меня есть вопрос, который мне непременно нужно задать Хидаке-сан. Не соблаговолите ли вы уделить мне немного времени?

— Что?

Хидака выказала готовность говорить, и Усимаки обиженно проворчала: «А мне-то почему…»

Прежняя Хидака отшила бы Ибу точно так же, как Усимаки, даже не выслушав.

Но нынешняя Хидака другая. К Усимаки она по-прежнему подчёркнуто сурова, а вот к Ибе смягчилась и порой даже соглашается поговорить.

По мне, так после первой жизни опасаться стоит скорее Ибы, чем Усимаки, но у Хидаки, видимо, свой взгляд. Почему — я толком не понимаю.

— Мы с Мокой-сан тоже помогаем в деле Хицудзитани-сан. Однако я для силовых методов не создана, поэтому такие силовые приёмы, как, скажем, нагишом наброситься на сталкера, я намерена поручить Моке-сан.

— Я тоже на такое не пойду!

Что взять с отпетой развратницы. Как всегда, телом рискует с пугающей самоотдачей. Ладно, шутки в сторону.

Зачем эти двое прицепились к Хидаке?

— Перейду к делу. Некоторое время назад вы, Хидака-сан и Исии-сан, ходили в школу вместе с Хицудзитани-сан, не так ли?

— Это оно само за нами увязывалось. Я ходила в школу с Кадзупёном и Юзу-тян.

— И в то время вы уже слышали, что Хицудзитани-сан и есть Ханатори Мияби-сан?

— Слышала.

Обставила! Чёрт! Всё-таки с Ибой хлопот не оберёшься!

Услышав ответ Хидаки, Иба негромко произносит: «Значит, Исии-сан, Хидака-сан, а также младшая сестра Исии-сана знали». А вот это уже совсем скверно.

— В таком случае не встречались ли вам по дороге в школу какие-нибудь странные мужчины? Например, мужчина, который подозрительно разглядывал Хицудзитани-сан?

— Не знаю. Мне неинтересно.

Эта часть разговора смысла не имеет. Смысл был во всём, что прозвучало до неё.

Хидака, разумеется, всегда в центре внимания класса.

И даже когда все обсуждают Хицудзитани, ничего не меняется.

Проще говоря, Иба у всех на глазах дала всем понять:

Хидака знала, что Хицудзитани — это Ханатори Мияби.

Это подготовка почвы. Именно потому, что Хидака об этом знала, она и могла слить сведения сталкеру. Чтобы все подумали именно так, Иба и…

— Кстати, Хидака-сан, среди ваших подруг ведь есть любительница стримеров, не так ли?

— Есть. И что?

Хидака сверлит Ибу острым взглядом.

Нет, ну до чего же Иба умеет портить жизнь.

Сейчас она подбирает Хидаке мотив. Хидака дружит с Китами Саэ.

А Китами Саэ обожает стримеров и сама стримерша. Только дела у неё идут неважно.

Вот Хидака и решила ради этой самой Китами утопить популярную стримершу Хицудзитани.

Что Хидака Микото ради тех, к кому питает симпатию, способна на крайности, известно всем.

Так что для мотива этого вполне достаточно.

При всём классе Иба, опираясь на факты, притянула за уши мотив, по которому Хидака могла пойти на злодейство.

— Нет-нет, я просто к слову. Если вдруг у вашей подруги возникнут трудности, непременно обращайтесь к нам. Мы обязательно поможем.

Напоследок неприятно улыбнувшись, Иба вместе с Усимаки вернулась к Амаде.

Пока история со сталкером до конца не разрешилась, подставить Хидаку они, видимо, ещё не готовы. Но подготовка, пусть и понемногу, неуклонно идёт.

Если я так ничего и не смогу сделать…

— Хидака, пошли.

Обеденный перерыв. Стоило мне её позвать, как Хидака округлила свои большие глаза и уставилась на меня.

Она несколько раз хлопнула ресницами, будто проверяя, не почудилось ли ей, сделала вид, что о чём-то размышляет, и снова уставилась на меня. Когда тебя так разглядывают, становится, как ни крути, неловко.

Чему Хидака так удивляется, я решительно не понимаю.

В обеденный перерыв (да и вообще всё время в школе) мы почти всегда вместе — дело обычное.

Одноклассники, похоже, с жаром обсуждают, как решить проблему сталкера Хицудзитани, и на нас с Хидакой никто особо не смотрит. Если не считать одного Амады Тэруто, который сверлит нас взглядом, так и сочащимся злобой. Ну конечно, ни от чего он не отказался.

— Ты не идёшь?

Ничего не поделаешь, спрашиваю ещё раз. И тут её лицо со страшной скоростью заливается краской.

— И-и, ид-ду…

Хидака поднимается угловато, словно несмазанная механическая кукла.

Хидака и так красавица по умолчанию, но сейчас она держится кротко, как никогда прежде, — и от этого почему-то кажется куда привлекательнее обычного.

С чего вдруг такое поведение?

Пока я недоумевал, Хидака приблизила свои мягкие на вид губы к моему уху и сказала:

— Кадзупён впервые сам меня позвал. Я рада.

И из-за такой ерунды — вот это вот всё?

Мне было неловко, но в то же время во мне поднялось острое чувство вины, и я неспешно зашагал, подстраиваясь под Хидаку, которая шла медленнее обычного.

— Сегодня — благой день. Дивно благой день. Предлагаю объявить его праздником — Днём первого приглашения.

— Не надо так радоваться… Я, это, ещё тебя позову.

— Кадзупён, это значит, ты хочешь устроить со мной много-много праздников…

— Не значит! Если из-за такого устраивать праздники, у нас каждый день будет праздником!

— Так и есть. На самом деле у меня каждый день праздник и сплошное счастье.

— Да не настолько же у нас каждый день что-то новое?!

— С Кадзупёном каждый день полон нового.

Тормоза у неё напрочь сломались…

Мало того, сама она, похоже, ужасно рада и опять так мило улыбается — вот что хуже всего.

Сегодня я позвал Хидаку сам, потому что именно сегодня мне обязательно нужно было побыть с ней.

Разумеется, не ради милого воркования, а чтобы рассказать о деле Хицудзитани.

Боязно, конечно, выкладывать догадки, которые так далеко забегают вперёд, но промолчать всё равно куда хуже. Я и сам постараюсь не подпустить их к Хидаке, но мои возможности небезграничны.

Я не настолько в себе уверен, чтобы, победив однажды, решить, что во второй раз меня ждёт лёгкая прогулка.

Тем более что на этот раз мишень не я, а Хидака, а значит, ей и самой обязательно нужно быть начеку.

Гарем Амады снова в сборе. Состав противника: Амада, Цукияма, Иба, Усимаки, Хицудзитани.

Правда, считать ли Цукияму боевой силой противника — вопрос тонкий.

Цукияма действует из чувства справедливости, а значит, для Амады он может оказаться и врагом, и союзником.

Даже если попросит его закадычный друг Амада, в подлости Цукияма ни за что не станет участвовать. Но характер у него бесхитростный, использовать его легко — так что, купившись на красивые слова, он вполне может сделать что-нибудь невыгодное для нас. Как на той перемене.

Далее — Усимаки Фука и Иба Кохимэ.

Раз уж они подводят под Хидаку мотив подставить Хицудзитани, можно считать, что они перешли на сторону врага.

После всего, что было, по-хорошему их любовь к Амаде должна была остыть без остатка, но противник — любимчик бога ромкома, главный герой ромкома, тот самый Амада Тэруто.

Скорее всего, он каким-то немыслимым для меня способом снова завоевал их расположение — да что там, наверняка завоевал. Иначе у этих двоих не было бы никаких причин держаться рядом с ним.

А эти двое — противники на редкость неудобные.

Положение у них, пожалуй, хуже, чем в первой жизни, но способностей от этого у них не убавилось.

Особенно опасна Иба. В прошлый раз я её здорово обставил, так что она наверняка стала осторожнее, а то и, чего доброго, даже сильнее. К тому же у Ибы, пусть и не так, как у Амады, с моралью полная беда. Эта женщина преспокойно способна на жуткие вещи…

И наконец, Хицудзитани — у неё свои опасные таланты. По части умения притягивать к себе людей в нынешнем гареме Амады ей нет равных. А страшнее всего — её способность вещать на публику.

Харизма, которая гремит не в школе, а за её пределами. Звание популярного Ви-тьюбера — вот что по-настоящему опасно.

Ведь в первой жизни папу и Юзу загнала в угол именно Хицудзитани.

Поэтому я хочу предупредить Хидаку, чтобы она была особенно настороже, но…

— Хидака Микото, отныне — Исии Микото. …Чудно! Чудно-чудно-чудно!

В своих мечтах она уже изволила сыграть свадьбу и пребывает в режиме «безлимитное блаженство», так что заговорить с ней о деле ну очень трудно.

Ладно, обеденный перерыв ещё не кончился, расскажу, как только Хидака успокоится…

— Итак, что задумало это внесённое в реестр токсичное неорганическое вещество?

— Переключаешься ты просто зверски!

Секунду назад она вся светилась от счастья, а теперь — раз, и на лице полная невозмутимость.

У тебя там что, два сердца?

— Ну как же. Раз Кадзупён сам меня позвал, значит, есть важный разговор, так? Небось, насчёт этого типа.

— Ну, в общем, да…

Что значит агрессивная труженица. Соображает с пугающей скоростью.

— Тогда я сначала внимательно выслушаю Кадзупёна, потом его поцелую, а уж потом порадуюсь ещё сильнее.

— Странно. Мне кажется, или в план затесался какой-то подозрительный пункт?

— Так тебе не о чем поговорить?

— Да не этот пункт!

Поцелуй я имею в виду, поцелуй. Кто ж целуется у всех на виду за уличным столиком возле столовой?

Такое надо наедине, в тишине… тьфу ты, не о том думаю.

— Короче, расскажу, когда доем. Я вообще-то голодный.

— Поняла. Покормить тебя с ложечки?

— Спасибо, обойдусь.

Когда я отказался наотрез, она надула щёки и уставилась на меня с откровенным недовольством.

Не обращая внимания на её немой протест, я принялся за обед.

Доев, я изложил Хидаке свои догадки, основанные на опыте первой жизни.

Что Амада Тэруто ещё раньше говорил мне, что собирается перевестись.

Что нынешняя история со сталкером Хицудзитани с самого начала состряпана самой Хицудзитани.

Что, когда со сталкером разберутся, кого-то назначат виновным в том, что он сливал сталкеру сведения.

И что мишень при этом не я, а Хидака: похоже, Амада задумал заставить Хидаку перевестись, перевестись следом самому и быть с ней уже в другой школе.

Обычный человек, услышь он такое, скорее всего, отмахнулся бы: «Ты себе напридумывал», — но Хидака внимательно выслушала меня до конца.

— Понятно. Сказать, что такого точно не может быть, нельзя…

Я мысленно поблагодарил её за то, что она приняла мои слова всерьёз.

Хидака вовсе не поддакивает всему, что я говорю. Когда в истории с Китами я наломал дров, она мягко меня образумила. Потому мне и приятно, что такая Хидака мне поверила.

— Думаю, Иба с компанией прицепились к тебе на перемене как раз ради подготовки. Наверное, они заговорили с тобой, чтобы состряпать причину, по которой ты якобы стала бы подставлять Хицудзитани.

— А? Правда?

— Ага. Скорее всего.

— М-м… Но ведь эти девчонки…

— Тебя что-то насторожило?

— Сейчас всё нормально. Меня больше волнует другое: что будет, если мишень и правда я. Может, он и хочет, чтобы я перевелась, но сама я ни за что не переведусь. Расстаться с Кадзупёном — это совершенно исключено.

От того, как твёрдо она это заявила, мне стало немного неловко, но тревога никуда не делась.

Я, конечно, знаю, какая Хидака сильная духом. Ей самой такое вспоминать неприятно, но с тех пор, как она себя помнит, к ней назойливо лип тот самый Амада Тэруто. И раз она всё это выдержала и раз за разом его отшивала, то какой-нибудь мелочью её не сломить.

— Так-то оно так, но противник — тот самый Амада. Он ведь запросто может выкинуть что-нибудь такое, чего мы себе и представить не можем.

— Угу. Только как от этого защититься — непонятно. Мотив мотивом, но сфабриковать улики очень трудно.

— Вот именно.

Именно это в нынешней ситуации и не даёт мне покоя больше всего.

В прошлый раз со мной проворачивали то же самое, что и в первой жизни, поэтому я знал: Амада (а заодно и Иба) задумал выставить меня фотоизвращенцем и устроить надо мной расправу.

Потому-то мне и удалось подготовиться — я поменялся смартфонами с Цукиямой.

Но на этот раз всё иначе.

Я знаю, что в первой жизни виновной в продаже сведений выставили Китами. Но как именно её сделали виновной — этого я не знаю.

Думаю, либо её застукали при передаче денег, либо сфотографировали, — но как такое провернуть, когда имеешь дело с Хидакой Микото?

— Слушай, Хидака. К тебе бывает, что ни с того ни с сего подходят незнакомые мужчины?

— Я всех игнорирую. Из мужчин я разговариваю только с Кадзупёном.

Цукияму она между делом вычеркнула из мужчин… ну да ладно.

Вот так: когда меня нет рядом, Хидака держится с ледяной холодностью, вполне достойной «Ледяной императрицы». Поэтому, даже если кто-то попробует подобраться к ней в моё отсутствие, просто её разговорить — уже задача почти невыполнимая.

Приём, который сработал против Китами, против Хидаки не сработает.

— А вот если, как в прошлый раз, кто-нибудь втихую полезет в твой смартфон… Хотя нет, вряд ли…

— Не думаю, что этот станет повторять приём, который уже раз провалился.

— Вот и я так думаю.

В прошлый раз Амада, чтобы выставить меня фотоизвращенцем, улучил момент, когда смартфон был не при мне, — урок физкультуры, — и закачал туда тайком сделанные снимки Усимаки.

Но я его обошёл, поменявшись смартфонами с Цукиямой.

Если подставлять Хидаку, то способ будет похожий: так же дождаться физкультуры, покопаться в смартфоне Хидаки и состряпать улики, будто они со сталкером переписываются. Провернуть такое можно, но, как Хидака и говорит, это маловероятно.

Ведь приём тот же, что и в прошлый раз. Пусть парни и на стороне Хицудзитани, но, если Амада повторит тот же трюк, подозрение снова падёт на него, и одноклассники вполне могут ополчиться на него самого как на «типа, который использовал Хицудзитани».

Не верится, что тот самый Амада Тэруто пойдёт на такой риск. Но это ещё не повод расслабляться, так что я сказал Хидаке: «На всякий случай будь осторожна».

Слегка кивнув, Хидака заговорила:

— И ещё непонятно, станет ли Овца помогать.

— Ты о чём?

— Ну смотри. Овца ведь перевелась, потому что хотела быть рядом с этим вот. И она станет помогать в том, из-за чего это вот переведётся?

— Но ведь в прошлый раз Иба с компанией тоже ему помогали…

— Думаю, потому что им самим это было выгодно.

Если вдуматься — так и есть.

Удайся тогда их план выставить меня фотоизвращенцем — мне, может, и пришлось бы уйти из школы, но Амада-то никуда бы не делся. А если бы Амада на волне чувств ещё и признался Хидаке — для героинь лучшего поворота не придумаешь.

Сам Амада, похоже, вбил себе в голову, что когда-нибудь они непременно будут вместе, но в реальности всё иначе. Хидака ни за что не приняла бы его признание, а получи он от ворот поворот — у героинь появился бы отличный шанс.

А раз так, какая выгода Хицудзитани на этот раз?

— Пожалуй, стоит выяснить и это.

Называть это «мотивом преступления» — громко сказано, но ради чего Хицудзитани помогает Амаде? Если это узнать, глядишь, найдутся и другие способы защиты.

После уроков парни, похоже, решили под предлогом защиты Хицудзитани от сталкера провожать её домой всей толпой.

Компания собралась такая огромная, что, по-моему, они, наоборот, бросаются в глаза, — но, когда вокруг столько народу, сталкер уж точно ничего не сможет сделать Хицудзитани.

И вот, убедившись, что Амада, Хицудзитани и прочие ушли из класса, я окликнул одну девушку.

— Каниэ, можно тебя на минутку?

— …Ах! Что?

Стоило мне её окликнуть, как Каниэ вздрогнула всем телом. Девушки вокруг смотрят на меня так, будто хотят сказать: «Обидишь Коро — пеняй на себя».

Заговорил я с Каниэ, чтобы найти подсказку к вопросу, который мы в обед обсуждали с Хидакой: «Почему они помогают Амаде?» Когда-то Амаде в его подлостях помогали Усимаки, Иба и Каниэ.

Усимаки и Иба теперь на стороне Амады, так что у них ничего не выведаешь.

Но Каниэ — другое дело. Амада её больше совершенно не интересует… по идее.

Потому-то я и заговорил с ней в надежде на какую-нибудь подсказку, но…

— Вообще-то Коро боится, не видишь?

А боюсь тут больше всех я.

Заводила девчонок нашего класса сверлит меня зверским взглядом.

Вообще-то это я помог вам подружиться с Каниэ, так что могли бы и сделать мне поблажку, — мысленно подаю я жалобу, но толку от неё никакого.

— А-а… Я не хотел, извини, что напугал. Просто мне нужно кое о чём спросить Каниэ…

— Тогда спрашивай здесь.

Ну да, чего ещё было ждать. Мне-то, в общем, всё равно, услышат нас девчонки или нет, но, сдаётся мне, при посторонних Каниэ не станет говорить откровенно.

Ведь история с Амадой для Каниэ — прошлое, которое хочется забыть.

Пока я ломал голову, что делать, помощь пришла с неожиданной стороны.

— А, всё нормально. Э-э… Ты ведь хочешь поговорить наедине, да?

Это, представьте себе, сказала мне сама Каниэ.

Девушки обеспокоенно на неё смотрят, а она с улыбкой им отвечает: «Спасибо, что волнуетесь».

После той истории всё наше общение сводилось к тому, что мы учимся в одном классе, — но неужели Каниэ сама справилась со своей застенчивостью и неумением высказать своё мнение?

— Ага. Если можно, лучше наедине. Ничего такого я, конечно, не сделаю.

— Ну да, а то сделаешь что-нибудь — и мне ещё от Хидаки-сан влетит.

Она даже шутить начала — вот это по-настоящему удивительно.

Потом Каниэ поднялась и со словами «Только давай по-быстрому» вышла вместе со мной из класса.

Отошли мы недалеко — в коридор. Мне нужно было только, чтобы нас не слышали, а видеть нас пусть видят — так даже лучше.

Тем более что среди девушек, которые уже давно поглядывают на нас из дверей класса, как бы невзначай затесалась и Хидака…

Прекрасно замечая эти взгляды, но ничуть ими не смущаясь, Каниэ сказала:

— Это ведь про Амаду?

Холодный взгляд — ничего общего с недавними испуганными глазами.

Её слова и поведение не оставляли сомнений: Каниэ сумела перебороть былую застенчивость.

— Если не будешь впутывать моих подруг, так и быть, выслушаю.

— Дорожишь ими, значит.

— Ещё бы. Они же защищают меня от надоедливых парней.

Вот оно что. Вот, значит, в какую сторону Каниэ себя переделала.

Её облик тихого зверька в классе когда-то был правдой, а теперь — маска.

Переборов застенчивость, Каниэ, к добру или к худу, стала девушкой без лишних сантиментов.

И всё же свой характер она не показывает, потому что хочет и дальше быть вместе с девчонками.

Наверное, в компании, с которой она обычно проводит время, ей уютно, и терять это место она не хочет.

— Конечно, впутывать никого не собираюсь. Включая тебя саму.

— Тогда давай быстрее. Разговоры про Амаду меня только бесят.

Не по имени и не с «-кун», а просто по фамилии — видимо, так Каниэ и заявляет о своей позиции.

Мол, я больше не героиня Амады. Более того — я его терпеть не могу.

— Сразу скажу: связываться с Амадой я больше не собираюсь. И с тобой, Исии-кун, по возможности тоже. Не хочу, чтобы мне снова так досталось, — страшно же.

Сказала она это с горькой усмешкой над самой собой.

— Тогда зачем ты вообще со мной разговариваешь?

— Ну, наверное, чтобы загладить вину и отплатить за добро. Я ведь пыталась подставить Исии-куна, а Исии-кун меня всё равно выручил. Сейчас мне живётся куда лучше, чем когда я была с Амадой, так что за это я тебе благодарна. Хотя как ты меня перед этим подловил — вспомню, и до сих пор злость берёт.

— Сама виновата: нечего было пытаться подловить меня.

Она чуть обиженно проворчала: «Мог бы быть и помягче», — но я не из тех удобных людей, кто смягчается только потому, что перед ним красавица. Такие чувства я оставил в первой жизни.

— Ну и что за дело?

— Допустим, ты стала бы помогать нынешнему Амаде. Какая тебе была бы от этого выгода?

— Не стала бы, конечно… Ну, наверное, чтобы быть рядом?

А, точно, Каниэ ведь не в курсе. Ну, она с ним не общается, так что неудивительно.

— Он, похоже, скоро переводится.

— А! Правда?!— Э! Правда?!

Вот это да. Самая очаровательная улыбка за весь день — и где? Вот здесь…

Наверное, не так сильно, как мы с Хидакой, но Каниэ тоже порядком ненавидит Амаду.

— Ну, это же он сам говорил, так что, может, и врёт.

— Ну вот…

И лицо у неё тут же снова стало безучастным. Да я и сам хочу, чтобы Амада поскорее перевёлся.

— Так вот. Допустим, Амада переводится — как думаешь, есть смысл ему помогать? Если он переведётся, то, исполнив его желание, своего-то не добьёшься.

— Своего не добьёшься, но шанс, по-моему, сохранишь.

— Это как?

— Ну, тут я сужу и по тому, что чувствовала тогда сама…

Вспоминать себя тогдашнюю ей, видимо, всё-таки неприятно: на лице у неё смесь сложных чувств.

— Во-первых, ты, Исии-кун, слишком драматизируешь перевод. Если кто-то перешёл в другую школу, это ещё не значит, что вы больше не увидитесь. Если люди по-настоящему близки, то видеться будут, наверное, даже чаще, чем с кем-нибудь из параллельного класса. Смотря, конечно, как далеко.

— Если так посмотреть…

Хидака, к примеру, даже переведись она, наверняка как ни в чём не бывало являлась бы к нам каждое утро.

Даже при переводе, если не слишком далеко, ничего страшного. Каниэ права.

— Если исходить из этого, то, во-первых, наверное, думаешь: вдруг он полюбит тебя за старания. А ещё………… не хочется, чтобы он тебя возненавидел.

— Чего?

— Когда тебя ненавидит тот, кого ты любишь, — это больно. Вот и стараешься, лишь бы не возненавидел. Даже если понимаешь, что он тебя всё равно не полюбит, стараешься, чтобы сохранить то, что есть. Потому что, если он тебя возненавидит, — это хуже всего.

— Стараться, лишь бы тебя не возненавидели…

Вот как… Пожалуй, это чувство мне знакомо.

Бывают, конечно, люди вроде Хидаки, которым плевать на чужие взгляды и которые ведут себя как хотят, но на деле таких меньшинство.

Да и сам я, когда началась вторая жизнь, старался вести себя так, чтобы Амада и одноклассники меня не возненавидели: чтобы не стать мишенью, чтобы уберечь жизни родных.

Значит, и Хицудзитани тоже? Нет, не только Хицудзитани — но и Иба, и Усимаки…

— Пригодилось?

— Ага. Есть над чем подумать. Спасибо, Каниэ.

— Ну, тогда мы в расчёте.

— С тебя ещё семьдесят процентов.

— Тогда сделай скидку красавице.

С этими словами Каниэ вернулась к девушкам, которые подглядывали из дверей класса.

Уже не с тем отстранённым, всё повидавшим выражением, какое она только что показывала мне, а с милой улыбкой маленького зверька Каниэ сжимает кулачок и сообщает: «Я справилась!»

А девушки гладят её по голове и хвалят: «Коро, умничка».

Наверное, это и есть новый способ жить, который нашла для себя Каниэ.

Об этом я рассеянно и размышлял.

Закончив разговор с Каниэ, я встретился с Хидакой, и мы отправились на подработку.

Пока не привезут товар, работы немного: касса, выкладка да жарка во фритюре.

В каком-то смысле такая работа не требует ни капли мысли, так что я трудился, а сам размышлял.

Расклад по-прежнему крайне не в нашу пользу.

Пусть Каниэ и откололась окончательно, зато на сторону Амады встала сильная героиня Хицудзитани, а прежние союзники — Цукияма, Иба и Усимаки — вернулись к нему.

А Иба с Усимаки уже приписали Хидаке мотив подставить Хицудзитани.

Осталось состряпать против Хидаки ложные улики — и нам полный разгром. Дело скверное.

Как использовать то, что рассказала мне Каниэ, — «стараешься, лишь бы тебя не возненавидели, чтобы сохранить то, что есть» и «постараешься — и тебя полюбят», — тоже большой вопрос.

— Мне «майсэн», супер-лайт.

Подошедший к кассе мужчина средних лет, как водится, называет сигареты, которых под таким названием на полке нет.

Но я уже привык. Хоть я и старшеклассник, в сигаретных марках теперь разбираюсь отлично, так что мигом достаю нужную пачку и пробиваю покупку.

Тем временем на соседней кассе с Хидакой заговорил какой-то покупатель.

— Э-это… слушай, а можно твой номер…

— Другие покупатели ждут.

— Кх!

Поначалу она недоумевала, отчего к её кассе выстраивается уйма покупателей-мужчин, но заведующая это заметила и ввела правило единой очереди, так что в последнее время такого наплыва мужчин к одной только Хидаке удаётся избежать.

Правда, те, кто всё-таки жаждет попасть именно к Хидаке, без толку кружат по залу, выжидая момент, когда очередь выведет их к её кассе. А потом на волне энтузиазма пытаются заговорить — и идут ко дну.

Вот и этот из таких, да и ещё несколько человек слоняются по залу.

Особенно один: не знаю уж, на что он рассчитывает — на долгую беседу, что ли, — но он уже который раз бросает на Хидаку мерзкие взгляды и то направляется к кассе, то поворачивает обратно.

Этот, похоже, и правда опасный, так что его лучше обслужить мне.

— П-привет, Исии-кун…

И тут появляется ещё одна хлопотная покупательница — Хицудзитани. В корзине — гора товаров. Видно, чтобы выкроить время на разговор со мной, она собирается купить больше обычного.

По легенде её преследует сталкер, а она как ни в чём не бывало разгуливает одна… Хотя раз всё с самого начала враньё, ей достаточно просто не попадаться на глаза кому-нибудь из школы.

— Пакет желаете?

— Да, пожалуйста. И ещё: я буду говорить сама по себе, а ты просто послушай, ладно?

Никак не реагируя на её слова, я молча пробиваю штрихкоды.

А Хицудзитани с каким-то беззащитным видом продолжает говорить.

— Спасибо, что не рассказал…

Понятно. Затыкает мне рот под видом благодарности.

Может, она и правда благодарна, но наверняка рассчитывает и на то, что после таких слов я уж точно промолчу. Хотя я всего лишь выжидаю подходящий момент.

В первой жизни того мужчину арестовали как сталкера. Но во второй жизни он наткнулся на меня раньше, чем его успели сдать как сталкера.

Мало того, я застал его вместе с Хицудзитани.

Для Хицудзитани хуже положения не придумаешь.

— На всякий случай скажу: этот человек просто помогает мне со стримами.

Сама же собирается выставить его сталкером — и ещё язык поворачивается такое говорить.

Решив слегка её припугнуть, я сказал:

— А я-то думал, это он и есть сталкер.

Ну что, Хицудзитани? Неприятно такое слышать?

Что ты пытаешься состряпать историю со сталкером, я-то…

— А? Да нет же. Какой из него сталкер?

— Чего?

Услышав это, я от неожиданности выронил товар.

Хицудзитани хихикает и делает мне замечание:

— Исии-кун, онигири-то не роняй, а?

— П-прошу прощения…

Эй, погоди-ка. Это ещё что значит?

В первой жизни ведь именно этого мужчину и сдали как сталкера.

И при этом сама Хицудзитани говорит, что он не сталкер?

— Я же только что сказала: он помогает мне со стримами. Вообще-то он был моим фанатом, но как-то раз так вышло, что мы познакомились.

Бросаю взгляд на очередь — никого. Пару слов перекинуться сейчас можно.

— Ты же индивидуал?

— Индивидуал — не значит, что всё делаешь одна. Когда я стала популярной, мне начали помогать несколько человек из тех, кто меня поддерживает.

— Иными словами, крутишь шашни и с другими мужчинами.

— Мо-ожно не выражаться так, чтобы все неправильно поняли?

Хицудзитани надувает щёки и мило сверлит меня взглядом.

Постой, а зачем тогда Хицудзитани вообще ко мне пришла? Если этот мужчина не фальшивый сталкер, то и специально сообщать мне об этом нет никакого смысла.

— Между нами нет никаких романтических чувств, мы просто друзья. Но ведь мало, чтобы это понимали только мы двое, правда?

— Со стороны могут неправильно понять, это да.

Хотя, если на то пошло, пусть у тебя чувств и нет, у него-то они уж точно есть.

Впрочем, Хицудзитани и сама наверняка с самого начала это понимает.

— Вот-вот! Так что ничего такого тут нет, но я держу это от всех в секрете… Хорошо хоть, что застукал меня ты, Исии-кун, — ты-то не поймёшь неправильно.

— Ладно, выкладывай уже, к чему клонишь.

Пробивать товары я уже перестал. Что она собирается сказать?

— Не говори, пожалуйста, Тэрути. Не хочу, чтобы он… неправильно понял…

Так вот зачем она ко мне пришла.

Проще говоря, Хицудзитани не хочет, чтобы Амада понял её превратно, не хочет, чтобы он её возненавидел.

Потому-то она и решила как следует заткнуть рот мне — тому, кто знает правду.

— Нельзя… да?

Отчаянный, умоляющий взгляд. Тот, кто способен верить такому взгляду без тени сомнения, запросто кивнул бы. Но я не такой.

Прямо сейчас, в эту самую секунду, я изо всех сил напрягаю свои неповоротливые мозги.

Хицудзитани Мива сама заявила: мужчина, которого я встретил в универмаге и который в первой жизни был сталкером, — не сталкер.

Тогда кто же сталкер? И как они состряпают улики, чтобы очернить Хидаку?

— Понял. Никому не скажу. Обещаю.

— Правда?! Спасибо, Исии-кун! Всё-таки ты добрый!

Или, может, Хицудзитани и не собирается заходить так далеко?

Может, история со сталкером нужна ей исключительно для того, чтобы сблизиться с Амадой.

Она ведь и так идёт на огромный риск, выдумывая сталкера. А рисковать ещё больше — слишком опасно…

— Ты и правда любишь Амаду.

— Ну а то! Я перед Тэрути в неоплатном долгу.

От этих слов наивная надежда, мелькнувшая было у меня в голове, развеялась как дым.

Нет, быть того не может. Хицудзитани определённо действует ради Амады.

А значит…

— Ну, я пошла! Прости, что отвлекла от работы!

— Осторожнее там по дороге.

— Хи-хи. Спасибо!

Лучезарно улыбнувшись и подмигнув, Хицудзитани ушла из магазина. А следом за ней, словно по пятам, ушёл и тот мужчина, что только что подозрительно разглядывал Хидаку.

Вот оно что… Так вот в чём дело…

— Наконец-то я понял…

Слушай, Хицудзитани. Ты уже забыла? Твои приёмчики на меня не действуют.

Ты ведь в последнее время только так себя и вела, верно? «Вообще-то я девчонка лёгкая и прямая, но вот, смотри, какая я на самом деле трогательная» — и всё давила на моё сочувствие.

Вела себя так, будто одному только мне показываешь себя настоящую.

Думала, я растаял? Увы, мимо. Я нарочно так себя веду — только чтобы вытянуть из тебя сведения и защитить Хидаку и семью.

Сегодня Хицудзитани пришла в комбини, чтобы заткнуть мне рот и заодно кое-что проверить.

Ей хотелось понять, насколько сильно я ей доверяю.

А ты ведь и не заметила, да? Что совершила чудовищный, огромный промах.

Теперь я могу остановить план Хицудзитани. Могу его сорвать.

Но не сейчас. Во-первых, я, как ни крути, на смене, а главное…

— Кадзупён был добр с другой женщиной. Не со мной…

Для начала надо успокоить Хидаку, которая стоит рядом со мной с немыслимо скорбным лицом.

— Ой! Исии-кун, отработал? У меня к тебе небольшая просьба!

— Ты же домой ушла. Чего вернулась?

Когда мы с Хидакой после смены вышли из комбини, тут-то она и объявилась. Хицудзитани.

На часах 21:00. Как ни посмотри, не время для прогулок в одиночку девушке, за которой охотится сталкер.

И всё же она пришла — видимо, потому, что видит в этом шанс.

Исии Кадзуки ей доверяет.

Значит, самое время состряпать улики, чтобы подставить Хидаку, — так она рассуждает.

— У меня стиральный порошок кончился. У вас там в запасе не найдётся?

— По-моему, покупать его именно в нашем комбини совсем не обязательно.

— Хочу отблагодарить вас за всё и поднять вам выручку. И вообще, может, я просто хотела увидеть Исии-куна?

— Вторая часть — совершенно, абсолютно лишняя информация.

— А-ха-ха! Какая жалость!

Вот уж не думал, что в реальной жизни увижу это «хи-хи» с высунутым язычком.

Покосившись на Хидаку рядом, вижу, что она уже скорее не «Ледяная императрица», а «Гневная императрица ледяной преисподней»: до взрыва ей остался один шаг, и лицо у неё жуткое до невозможности…

— Эх… Ладно уж. Схожу проверю, есть ли в запасе… Хотя нет, оставлять Хицудзитани одну нельзя.

— До-обрый какой! Узнаю Исии-куна!

— Тогда, Хидака, сходишь посмотреть, есть ли в запасе?

— М-м. Ладно.

— Э-э?

Хидака безропотно подчиняется и возвращается в комбини.

Хицудзитани явно растерялась — такого поворота она не ждала. И с опаской спросила меня:

— Х-Хидака-сан?

— А как же иначе. На тебя ведь охотится сталкер. Если в это втянут Хидаку, будет совсем не до шуток. И вообще, не шляйся одна в такое время.

— А, а-а… Ну да… Спасибо, что… волнуешься…

Не повезло тебе, Хицудзитани! Ты провалилась! Ты уже провалилась!

Ты ведь рассчитывала, что я — раз уж я, по-твоему, питаю к тебе хоть капельку симпатии — захочу покрасоваться и сам пойду в магазин проверять? Как бы не так!

Я с самого начала не питаю ни малейшей симпатии к такой паршивой притворщице и врунье, как ты.

Если бы ты просто самоотверженно старалась ради Амады и не пыталась заодно потешить собственные желания, твой план, может, и сработал бы.

Но так у тебя не вышло. Чтобы потешить своё желание оставаться героиней, ты взяла и объяснила мне, почему встречаешься с несколькими другими мужчинами.

Так что теперь мне всё предельно ясно. А именно — как вы собираетесь подставить Хидаку.

Уже какое-то время чуть поодаль за нами наблюдает мужчина. Тот самый, что, пока мы работали, слонялся по залу и поглядывал на Хидаку.

Сначала я решил, что это обычный надоедливый покупатель, который, как и прочие, караулит момент встать в очередь к Хидаке, чтобы с ней поболтать. Но был миг, когда его поведение явно изменилось.

Это случилось, когда мы с Хицудзитани заговорили в комбини. Он, представьте себе, принялся сверлить меня ненавидящим взглядом — точь-в-точь как тот мужчина из универмага.

Мужчина, который прямо сейчас наблюдает за нами чуть поодаль.

Это он. Он-то и есть нынешний сталкер, тайно связанный с Хицудзитани.

По-хорошему, сталкером, видимо, собирались сделать того же мужчину, что и в первой жизни.

Но я застукал их вместе.

А раз так, выдавать его за сталкера уже несколько рискованно.

Потому ему и подготовили замену.

Хицудзитани — популярная стримерша. Удобных мужчин, готовых выполнить её просьбу, у неё, наверное, хоть отбавляй.

Так что дублёров на роль сталкера можно штамповать сколько угодно.

Остаётся вопрос, как связать Хидаку с лже-сталкером, — но и на него ответ мне подсказала сама Хицудзитани. Ответ простой: заставить их поговорить напрямую и сделать вид, будто он передаёт ей деньги.

Обычно Хидака, кто бы с ней ни заговорил — хоть мужчина, хоть женщина, — просто пропустит всё мимо ушей и уйдёт. Чтобы поговорить с такой Хидакой, её нужно остановить.

И как это сделать? Очень просто: Хидака должна ждать меня.

Хицудзитани обращается ко мне с какой-нибудь странной просьбой и уводит меня от Хидаки. Тогда Хидаке волей-неволей придётся стоять на месте и ждать меня — и заговорить с ней уже можно. И сделать вид, будто ей суют деньги.

Брать их вовсе не обязательно. Главное — создать саму сцену.

Мы ведь не какое-нибудь солидное государственное ведомство вроде полиции.

Достаточно состряпать такие улики, чтобы у обычных старшеклассников зародились подозрения.

Пусть о чём говорили — неизвестно, хватит и фотографии, где ей пытаются вручить деньги.

Потому-то Хицудзитани и подослала в наш магазин под видом покупателя того, кого собирается выставить сталкером. Чтобы он запомнил, как выглядит Хидака.

А заодно, убивая двух зайцев, явилась заткнуть мне рот.

Остаётся дождаться, когда я отойду, и подпустить к Хидаке лже-сталкера — и дело в шляпе.

Хицудзитани и лже-сталкеру лучше было бы действовать порознь, но, видимо, так не получилось.

Если бы нужно было только свести лже-сталкера с Хидакой, это одно, но для такого плана нужен ещё один человек — «тот, кто снимает» и «тот, кто уведёт Исии Кадзуки от Хидаки».

Поручить это Амаде нельзя. Хицудзитани не может показать Амаде свою грязную сторону. Наверняка она думает, что, если он узнает, что она затеяла, он её возненавидит.

Привлечь Усимаки и Ибу тоже не выйдет. Они, надо думать, помогают Хицудзитани в её затее, но как раз поэтому здесь от них толку нет. Ведь стоит Усимаки или Ибе появиться в этом комбини, как я сразу насторожусь. В прошлый раз они крепко обожглись, так что осторожность у них возьмёт верх: а вдруг я раскушу их план? Вот и им соваться нельзя.

Позвать ещё одного мужчину тоже невозможно. Каждый из мужчин, послушных Хицудзитани, упивается тем, что она будто бы принадлежит только ему. Стоит свести двоих вместе — и они перестанут ей доверять, а о помощи и речи не будет.

Вот ей и пришлось действовать самой.

Ей самой нужно было заснять момент, когда Хидака разговаривает с лже-сталкером.

Но это только что сорвалось. И сорвал всё я — тем, что послал Хидаку проверить запасы.

Так улику не состряпаешь.

И всё же неужели нельзя было продумать план получше?

Пойди мы с Хидакой вдвоём — провал; возьми мы Хицудзитани с собой и пойди втроём — тоже провал. Не план, а решето. Скорее всего, Иба к его разработке и исполнению отношения не имеет.

Помогай Иба Хицудзитани, план был бы куда надёжнее.

Уверенный в победе, я сказал — тихо, чтобы слышала только Хицудзитани:

— Слушай, Хицудзитани. Мужчина у тебя за спиной уже давно подозрительно на тебя смотрит. Может, это и есть сталкер, так что будь осторожна.

— А?! Ага… Спасибо…

На лице у неё испуг, но внутри она, наверное, вся кипит от злости.

На меня, на того мужчину или на обоих сразу.

— Прости, Исии-кун. Мне как-то страшно, я домой. Извинись за меня перед Хидакой-сан.

— Хорошо.

Старательно изображая испуг, Хицудзитани поспешила уйти.

Но я успел заметить, как она, уходя, стиснула зубы.

А мужчина, делая вид, что ничего не произошло, торопливо зашагал вслед за ней.

Ну вот, наконец-то ты хоть краешком показала своё настоящее нутро.

Стоит только понять, как именно тебя собираются подставить, — и считай, партия за мной.

Хицудзитани, твой план я использую на полную катушку.

Ну что, Амада, жди с нетерпением. И на этот раз ты опозоришься у всех на глазах.

Мир устроен неудобно для меня. Но в этом нет ничего особенного.

Внешность, таланты, среда, в которой ты родился.

Для большинства людей мир устроен неудобно — и словно в уплату за это неудобство для горстки избранных он устроен удобно.

И вот на этой удобной стороне, среди горстки избранных, и находится Амада Тэруто.

Уж на что ему недавно досталось, а тут — как по заказу — появляется новая героиня и протягивает ему руку, спасая из отчаяния.

Обычно на помощь никто не приходит.

Как бы ты ни мучился… нет, как раз потому, что ты мучаешься, никто тебе не поможет: людям важнее потешить собственное чувство превосходства. Это я в первой жизни усвоил до тошноты.

Неудобство — ладно. Судьбу второстепенного я уже принял. Но мучиться — увольте.

Поэтому я сопротивляюсь. Тех, кто пытается мучить меня или дорогих мне людей, я стираю в порошок.

И на этот раз всё так же.

Героиня, которую донимает сталкер, — Хицудзитани Мива.

В первой жизни я думал, что красавицы-новенькие, дрожащие перед сталкером, бывают только в манге да ранобэ, — но я ошибался.

Во второй жизни открылась правда.

Хицудзитани Мива, чтобы покрепче привязать к себе любимого Амаду, подготовила фальшивого сталкера и выставила себя трагической героиней-красавицей.

Если уж Хицудзитани Мива без таких ухищрений не может сблизиться с Амадой, то, пусть она и родилась с безупречной внешностью и добилась успеха как стримерша, она, наверное, такой же человек с «неудобной стороны», как и я.

То единственное, чего желаешь всем сердцем, никак не даётся в руки. Вот и пачкаешься в грязи, лишь бы это заполучить. Такие чувства мне, в общем, понятны. Я ведь и сам недалеко ушёл.

Но именно поэтому, если ты тронешь дорогих мне людей, пощады не жди.

Если так пойдёт, Хидаку загонят в угол, объявив виновной в том, что она продала сведения сталкеру.

Китами Саэ, которую в первой жизни выставили виновной, исподтишка травили, и в итоге она перевелась из школы Хирасака.

Хидака не из тех, кто переведётся из-за подлой травли, но меня бесит уже одно то, что её загоняют в такое положение.

Более того — это лишь моя догадка, — даже если Хидака выдержит травлю, та будет только нарастать, и её, скорее всего, примутся загонять в угол, втягивая и тех, с кем она дружит, — меня и Китами.

А тогда даже Хидаке не останется ничего другого, кроме как перевестись.

Честно говоря, я изрядно поломал над этим голову. Вторая жизнь, к добру или к худу, принесла множество перемен.

Как Хицудзитани выставит Хидаку виновной — вот единственное, чего я не понимал.

Но благодаря Хицудзитани, не устоявшей перед желанием оставаться героиней, я всё разгадал.

Сначала нас с Хидакой разлучают и создают ситуацию, когда Хидака не может уйти с места, а потом к ней подходит лже-сталкер. И скорее всего, не просто заговаривает, но и пытается сунуть ей деньги.

Заснять это — и улика готова.

Даже если Хидака деньги не возьмёт, достаточно заснять момент, когда ей их протягивают, — и улика всё равно готова. До чего же неудобный для нас расклад.

Как этому противостоять? Во-первых, просто не подпускать лже-сталкера к Хидаке — не выход.

Скажу прямо: план, который затеяла Хицудзитани, — сплошные дыры и халтура.

Но если раз за разом отбивать халтурные, легко отбиваемые атаки, противник догадается, что мы разгадали его замысел.

Тогда этот способ они применить уже не смогут, но на этом дело не кончится.

Скорее всего, они извернутся и придумают что-нибудь другое.

И уж этот способ будет продуман так тщательно, что нынешней халтуре с ним и не сравниться.

А если всё начнётся сначала, мы окажемся в заведомо проигрышном положении.

Поэтому в ловушку, расставленную Хицудзитани, я попадусь. Пусть противник поверит, что всё идёт как по маслу, а в самый последний момент я одним ходом переверну игру — это единственное и лучшее, что я могу сделать.

Для этого я и собирался действовать в тесной связке с Хидакой и сообща продумать дальнейшие шаги, но…

— Мико-тян, ты слишком липнешь! Отодвинься!

— Юзу-тян, прости. Но я не в силах обуздать бушующую во мне силу…

— Может, не будешь делать трагический голос с таким счастливым лицом?!

Утро. По дороге в школу разносится гневный крик моего ангела.

Хидака Микото шагает, крепко обхватив мою руку обеими руками и прижавшись ко мне всем телом.

Тут уже не связка, а намертво сцепленные вагоны.

— Кадзу, что ты сделал с Мико-тян?

Взгляд, полный жутчайшего подозрения. Она до того мила, что сил нет, но сейчас лучше честно объяснить, в чём дело.

— Вчера в обед позвал её поесть вместе — и вот…

Хидаку понесло не сегодня, а вчера. Точнее — со вчерашнего обеда.

То ли её так обрадовало моё приглашение на обед, но с тех пор Хидака, рассудив, что надо ковать железо, пока горячо, отточила свою обычную агрессивность и стала ещё агрессивнее.

За завтраком у нас дома она, так и быть, вела себя смирно, но стоило выйти на улицу — её тут же понесло.

Отсюда и нынешнее положение.

— Чего?! Да не может быть, чтобы из-за одного этого…

— Кадзупён сам пригласил меня на обед… Чудно! Чудно-чудно-чудно!

— Ещё как может!

— В следующий раз Кадзупён сам возьмёт меня за руку. А там и до помолвки рукой подать…………Чудно.

Расстояние от «взяться за руки» до «помолвки» у неё — как от Синмаруко до соседней станции Мусаси-Косуги: пугающе близко.

У Юзу ко мне претензия:

— А ты, Кадзу, чего это терпишь? Как будто с парочкой влюблённых дурачков иду. Бесит.

— Гм. Тут, видишь ли, есть глубокие причины…

— Какие?

По возможности говорить бы не хотелось… Но раз уж спрашивает любимая Юзу…

— Я надеялся, что, если повезёт, Юзу приревнует и сама вцепится в мою свободную руку…

— Если не отлипнете, с завтрашнего дня какое-то время буду ходить в школу одна.

— Хидака, немедленно отлепись!!

— …Досадно.

Какие же страшные вещи говорит Юзу!

Не ходить в школу вместе с Юзу — да это всё равно что велеть мне умереть.

Я отчаянно смотрел на Юзу, вымаливая прощение, но она холодно отвела глаза — и жизнь моя сократилась лет на семь.

— Юзу, братик виноват! В знак извинения возьму тебя за руку…

— Вообще-то это никакое не извинение. Эх… Ладно, пошли.

Тяжёлый вздох. Так ни разу и не взглянув на меня, Юзу грубовато схватила меня за руку.

Ах, какое счастливое мгновение! Ничего счастливее и быть не мо…

— Учти, у меня, между прочим, тоже есть варианты.

— Юзу-у?!

Это ещё что значит?! Какие такие «варианты»?!

То есть у Юзу есть близкий друг противоположного пола…

— Юзу, я же тебе говорил! Заводить парня тебе ещё рано!

— Кто бы говорил! Сам каждый день воркуешь с Мико-тян!

Об этом же вслух не говорят!

Как ни печально, возразить мне было нечего, и я с опаской спросил:

— Т-то есть… Юзу, тебе тоже кто-то нравится?

От этого вопроса бровь Юзу дёрнулась.

И она с недоумением перевела взгляд не на меня, а на Хидаку.

Я машинально тоже посмотрел на Хидаку, а та почему-то залилась краской.

— …………Чудно.

— Опять напридумывала лишнего…

Тяжело вздохнув и, видимо, решив, что эту тему лучше не развивать, Юзу с чуть усталым видом всё же объяснила:

— Никто мне не нравится. Просто ко мне иногда подходят познакомиться мужчины.

Юзу горделиво выпятила грудь: вот так-то. Ясно, значит, её пытаются закадрить.

И правда, я ведь не могу присматривать за Юзу круглые сутки, а у такого ангела, как Юзу, в нашей стране запросто мог уже сложиться фан-клуб размером с население Китая.

А раз так, у меня как у старшего брата есть лишь один выход.

— Понятно. Значит, мне нужно закопать всех, кто к тебе подходил?

— Не нужно! Мико-тян — это само собой, но и ты, Кадзу, тоже совсем с приветом!

После этого Юзу, ворча «зря я рассказала», зашагала дальше, так и не выпустив мою руку. А Хидака, невесть почему ставшая на редкость кроткой, с пунцовым лицом плелась чуть позади, ухватив мою форму большим и указательным пальцами.

Такой она оставалась до самой школы Хирасака, даже когда мы уже расстались с Юзу.

Как всегда, в Хидаке Микото полно загадок.

Когда я вошёл в 1-«В», парни и сегодня толпились вокруг Хицудзитани.

При таком обратном гареме остальные девушки вполне могли бы на неё окрыситься, но, видно, их грызёт совесть оттого, что они из страха перед сталкером решили не вмешиваться и не помогать: ни одна не выказывает Хицудзитани никакой враждебности.

— Слушай, Хицудзитани. Сталкер — не этот? Я его вчера по дороге домой приметил.

— Я тоже нескольких сфоткал, глянь, пожалуйста.

Сразу несколько парней показывают Хицудзитани экраны своих смартфонов.

Снимать людей без разрешения вообще-то противозаконно, но о таких мелочах тут никто не задумывается. А если кто и задумается, то всё равно, наверное, будет действовать, веря в свою правоту больше, чем в закон: «Это же ради Хицудзитани». Хотя никакого сталкера с самого начала нет.

— Не-е, вроде не он. Ну, он всегда в обычной одежде, так что человек в костюме — точно нет…

То ли сама Хицудзитани кое-что думает о таком разгуле парней, но, чтобы хоть немного сократить число пострадавших, она исключает «мужчин в костюмах». Пустая затея.

— Ясно. Хотя мужчина в обычной одежде в будний день — это ведь довольно заметно.

Да не сказал бы, — думаю я, но из их разговора мне становится понятно, как обстоят дела.

В первой жизни фотографией сталкера Хицудзитани поделилась сама довольно скоро после того, как пожаловалась… буквально на следующий день. А в этот раз — нет.

Причина в том, что улика против Хидаки ещё не готова. Пока нет снимка, где сталкер и Хидака передают друг другу деньги, с фальшивым сталкером, надо думать, не разделаться.

Пока я, сидя за партой, так размышлял, ко мне подошла Хидака.

Я было испугался, что это продолжение утреннего буйства, но нет. Хидака подошла к моей парте, почуяв, что ко мне направляются другие гости. Иба и Усимаки.

— Доброе утро, Исии-сан, Хидака-сан.

— Й-йо… Исии, Хидака… -сан.

Иба неизменно держится как обычно, а Усимаки — как-то скованно.

И у этих схема с прошлого раза не поменялась. Небось, опять пришли нас с Хидакой подставить.

Что ж, тогда этим и воспользуемся.

— Ага.

— Ах. Какой холодный приём. А я-то полагала, мы с вами немного сблизились.

— Тебе показалось.

Когда я отрезал это напрямую, Иба невозмутимо улыбнулась, а у Усимаки на лице отразилось что-то болезненное.

В такие моменты с Ибой даже проще: у неё хоть всё понятно. А вот Усимаки при её характере, возможно, мучится угрызениями совести оттого, что идёт против меня.

— Ну, и чего надо?

Раньше одноклассники не особо обращали внимание, когда мы собирались вместе, но теперь всё иначе.

Раз Усимаки и Иба вернулись к Амаде, к ним снова приковано внимание.

Впрочем, пристальнее всех следит за нами сам Амада.

Он разыгрывает встревоженную растерянность, но вмешиваться явно не собирается.

Иначе говоря, он надеется, что Усимаки и Иба подмочат нашу репутацию.

— Я подумала, что было бы неплохо узнать и ваше мнение, Исии-сан, по поводу дела Хицудзитани-сан.

В прошлый раз Иба состряпала Хидаке фальшивый мотив подставить Хицудзитани, а теперь хочет и мне подвести мотив? Хотя в моём случае это, наверное, будет повод выгораживать Хидаку.

Иба и Усимаки совершенно точно знают, что история со сталкером Хицудзитани — ложь. Попросила ли их Хицудзитани помочь или они догадались сами — этого я не знаю.

А Амада ни о чём не знает (так, во всяком случае, считает Хицудзитани). Та же схема, что и в прошлый раз.

Грязную работу — героиням, а сам тем временем ждёт своего шанса в зоне абсолютной безопасности.

Не исправился, а стал только хуже. Амада — подонок до мозга костей.

— Ничего особенного не думаю. Да и если бы думал, вам бы не сказал.

— Отчего же? Хицудзитани-сан ведь попала в беду.

Уголки её губ едва заметно дрогнули в улыбке — от меня это не укрылось.

Иба с самого начала вовсе не собиралась выслушивать мои соображения.

Её цель — показать одноклассникам, что я не желаю помогать, и тем самым подточить доверие ко мне.

Тогда ведь и Хидаку подставить будет проще.

Потому-то она и ввернула это «Хицудзитани в беде» — речь ведь о всеобщей любимице.

Ну и морока же с этой особой.

— Вы ведь не забыли, что со мной сделали?

— ««…………!»»

От этих слов напряжение в классе разом подскочило.

Доверия ко мне в этой школе немного. Если думать о будущем, мне, казалось бы, стоит вести себя так, чтобы одноклассники доверяли мне больше. Но есть способ полегче и погрязнее.

Не подниматься самому, а опустить противника.

— З-за тот случай мы уже принесли извинения. Мы исправились и…

— Думаете, вам поверят на слово? Не жирно ли будет?

— Гх!

Раньше этим двоим доверяли многие, но после того случая от доверия к ним не осталось и следа. Даже сейчас, не будь предлога «Хицудзитани в беде», класс не принял бы обратно ни Амаду, ни Ибу, ни Усимаки.

Вот я и напомнил об этом остальным — ясно и недвусмысленно.

— Ну, тут Исии прав…

— Ага. Я вот тоже Ибу с компанией немного побаиваюсь…

Это переговариваются парни чуть поодаль.

Похоже, мой расчёт полностью оправдался.

— Скажу прямо: доверять вам я не могу. Так и жду, что вы опять что-нибудь выкинете. Особенно ты, Иба. Ты — в первую очередь.

— Я же прошу не ради себя, а ради Хицудзитани-сан…

— Тогда не приставай ко мне с расспросами, а подумай, чем ты сама можешь помочь Хицудзитани. Я со сталкерами и прочими опасными типами связываться не собираюсь.

Скажи я такое — и репутация моя, казалось бы, пострадает: мол, «какой он чёрствый». Но тут беспокоиться не о чем. Дело не только в том, какое мнение обо мне и так уже сложилось: на этот раз девушки заявили, что не участвуют, ровно по той же причине. Выходит, упрекнуть меня — значит упрекнуть заодно и всех девушек класса.

На такой риск у нас в классе не пойдёт никто.

— Действительно… вы правы…

Лицо у Ибы налилось краской — того и гляди взорвётся от злости, — но она всё же продолжила:

— Стало быть, вы, Исии-сан, полагаете так: лишь бы дорогая вам женщина была цела, а что станется с Хицудзитани-сан — вам безразлично. Или, вернее будет сказать, ради защиты дорогой вам женщины вы готовы на любую грязь?

— …………

Ах вот оно что. Так вот в чём заключалась операция…

Итак, какой ответ будет верным? Если я сейчас прямо соглашусь с Ибой, то, когда Хидаку подставят, моё заступничество мало чего будет стоить. Но и отрицать — тоже не то.

А раз так… что ж, подыграю.

— Так и есть.

— То есть добро и зло тут ни при чём — значение имеет лишь ваша собственная выгода.

До чего же ловко эта особа подбирает слова, чтобы выставить меня в дурном свете. Характер у неё скверный, это я вам точно говорю.

Но сейчас пусть будет так.

Раздуй я посильнее прошлую историю — и под ударом оказался бы не я, а Иба с компанией. Но перегибать палку на этом этапе опасно.

Разбередишь лишние чувства — и они, чего доброго, пойдут на крайности.

— Всё так. И если вы с компанией чувствуете передо мной вину, то уж будьте добры, позаботьтесь в первую очередь о нас.

— Мне бы по возможности не хотелось подвергать себя опасности. Так что, может быть, вас устроит Мока-сан?

— Ха-а?! А чего сразу я!

— Быка не хочу.

— Это, знаешь ли, тоже обидно!

Тут наконец-то подала голос Усимаки (а заодно и Хидака). Впрочем, исключительно с претензиями.

Получив от Хидаки недвусмысленный отказ, Усимаки слегка прослезилась.

Я же, к слову, и сам киплю от злости. Ну и что мне прикажете с ними сделать?

— Всё, хватит. Проваливайте.

Ничего мне на это не ответив, Иба и Усимаки удалились.

Однако смотрел я не им вслед, а на Амаду — и увидел, что он провожает Ибу и Усимаки разочарованным взглядом. Небось думает: «Толку от них никакого».

То есть Иба с компанией и так изрядно подпортили мне положение, а ему всё мало?

Не смей так смотреть на тех, кто старается ради другого.

После уроков мы с Хидакой покинули школу Хирасака и отправились на подработку.

Сегодня в деле о сталкере Хицудзитани никаких подвижек. Оно и понятно.

Почва для того, чтобы подставить Хидаку, ещё не подготовлена.

Однако и тянуть без конца нельзя, да и мне самому хочется поскорее покончить с этим делом. В этом смысле наши с Амадой интересы, пожалуй, совпадают.

Пусть цели у нас и прямо противоположные.

— Прошу прощения.

— А, да.

Покупателей было немного, так что кассу я оставил на Хидаку, а сам занялся выкладкой товара.

В подсобке набил корзину снеками — и в кондитерский отдел. Там как раз выбирал что-то покупатель, так что я попросил его чуточку посторониться и принялся раскладывать товар.

Судя по вчерашнему, она должна подойти чуть погодя… Так и есть.

— Хи-хи. И сегодня трудишься?

Вполголоса, с безмятежной улыбкой ко мне обращается Хицудзитани Мива.

Так и знал, что и сегодня припрётся, — и точно, явилась.

— Не слишком ли ты беспечна для девушки, за которой ходит сталкер?

— Вовсе нет. Пока я здесь, ты ведь меня защитишь, Исии-кун?

Будь это первая жизнь, я бы, наверное, заблуждался на всю катушку.

Красавица-новенькая Хицудзитани Мива выделяет из всех меня одного. О том, что мы вот так встречаемся вдвоём, Амада даже не знает, — так, может, шанс-то как раз у меня?

Но, к сожалению (для меня), это вторая жизнь.

Куда направлен вектор интересов Хицудзитани и что у неё на уме — я вижу как на ладони.

— Ты что, не слышала утренний разговор с Ибой и остальными?

— Слы-ышала. Исии-кун, ты перегнул. Химэ-тян и Моку-тян жалко же.

— Плевать. Сами во всём виноваты.

— Ну-у, может, и так, но всё-таки…

Я продолжаю работать и отвечаю на её реплики, а она довольно улыбается.

Поначалу я держался с ней сухо, а теперь поддерживаю разговор, — вот она, надо думать, и решила, что определённое доверие уже завоевала.

Сейчас пусть так и думает. Потому я нарочно и веду с Хицудзитани какую-никакую беседу.

Согласие Хидаки тоже получено (правда, с ужасно недовольной миной и требованием компенсации).

— Ой! Исии-кун, Хидака-сан меня пугает, сделай что-нибудь, а?

Однако, хоть согласие Хидака и дала, смириться до конца, видимо, не смогла: сверлит Хицудзитани жутким взглядом.

Даже это Хицудзитани норовит обратить в повод для разговора — хватка у неё что надо.

— Никак. Смирись.

— А я бы и с Хидакой-сан хотела подружиться…

Ври больше.

Хидака Микото — такая же подруга детства, как и она сама, но вся любовь Амады достаётся ей одной.

Для Хицудзитани она, надо думать, — бельмо на глазу, не иначе.

— Слушай, а Хидака-сан с косичками и в очках — это по твоему вкусу, Исии-кун?

— Нет. Это она сама так решила.

Когда-то Хидака, чтобы её не узнали, стала на подработке заплетать косички и надевать очки — и почему-то не бросила этот образ даже после того, как история с Амадой разрешилась. Причина — «это особая я, которую видит только Кадзупён».

Пусть бы она, говоря такие милые вещи, хоть немного отдавала себе отчёт, как выглядит. У меня аж сердце заколотилось.

— Кстати, Исии-кун, когда бы я ни пришла, вы с Хидакой-сан всегда здесь. Вы что, каждый день работаете?

— Не каждый. Иногда берём выходной.

— Во-от как. А завтра, например?

— С какой стати я должен тебе докладывать?

— А? Если тебя, Исии-кун, не будет, то и приходить смысла нет.

Выходит, она хочет разрешить дело со сталкером после уроков в какой-нибудь из дней, когда мы на смене.

Когда знаешь подоплёку, те же слова и правда звучат совсем по-другому.

— И я, и Хидака завтра тоже на смене. Хочешь — приходи, дело твоё.

— Э-э? Исии-кун, неужели ты хочешь, чтобы я пришла?

— Ещё чего.

Смейся, пока можешь. Скоро тебе станет не до смеха.

— Кадзупён, нашла. Прятались там, где нам их не видно.

— Так и тянет спросить: как можно найти тех, кто прячется там, где их не видно…

— Хе-хе. Для такой агрессивной труженицы, как я, это проще простого.

Смена закончилась, и в подсобке Хидака Микото горделиво выпячивает грудь. А заведующая, слушая наш разговор, понятный только нам двоим, бормочет: «Странные у вас, ребята, порой разговоры».

К слову, прячутся там, разумеется, Хицудзитани Мива и мужчина, которого назначили на роль сталкера.

Сперва я собирался поискать их сам — под предлогом уборки перед магазином незадолго до конца смены. Но Хидака донельзя убедительно заявила: «Это по моей части», — я доверил дело ей, и она их запросто обнаружила.

Что и говорить, наша агрессивная труженица.

Попрощавшись с заведующей, мы с Хидакой выходим из комбини.

И тут же я останавливаюсь и прикладываю смартфон к уху.

А потом, делая вид, будто говорю по телефону, вполголоса завожу разговор с Хидакой.

— Слушай, если станет опасно — беги, ясно? Я тоже сразу подоспею…

— Не переживай. Если станет опасно, я позволю себе пострадать самую малость, а Кадзупёну потом придётся взять на себя ответственность.

— Нет, всё-таки давай отменим опера…

— Итак, приступаем.

— …Есть.

Нехотя изображая, будто у меня звонок не для ушей Хидаки, я возвращаюсь в магазин.

Для Хицудзитани, которая за нами следит, это, похоже, тоже стало неожиданностью: она высунулась из укрытия посмотреть, что у нас происходит. Разумеется, не одна, а с каким-то мужчиной — и это не Амада.

Ну вот, получайте то, чего так хотели, — «положение, в котором Хидака не может уйти с места».

Краем глаза заметив, как мужчина — надо думать, тот, кому отвели роль сталкера, — торопливо заговаривает с Хидакой, я ушёл в подсобку комбини.

Три минуты спустя от Хидаки приходит сообщение, и я тут же выхожу из магазина.

В сообщении значилось: «Пристали. Если не ответишь на это сообщение в течение трёх секунд, придётся взять на себя ответственность», — так что я ткнул в экран и отправил заранее заготовленный стикер. И в хорошем, и в дурном смысле я к Хидаке уже привыкаю.

Выйдя на улицу, я увидел, что мужчина что-то говорит Хидаке. В руке у него — три купюры по десять тысяч иен.

Я огляделся: Хицудзитани уже и след простыл.

Скорее всего, сфабриковала ложную улику — и сбежала, пока её не заметили.

Я тут же встал рядом с Хидакой и первым делом сказал ей:

— Спасибо, Хидака.

— Ради Кадзупёна это проще простого. Жду награду.

Лёгкая улыбка и маленькая «виктория» из двух пальцев. А заодно — ловко ввёрнутое требование награды.

Как же хорошо, что ей ничего не сделали. Облегчённо выдохнув, я сразу обратился к мужчине:

— Э-э, вы чего тут делаете?

— Ой! Нет, это, как бы, э-э…

Мужчина, огорошенный моим внезапным появлением, замямлил.

Не тот, что вчера. Выходит, этот тоже из свиты, которая помогает Хицудзитани со стримами.

Хицудзитани, надо думать, уверена, что её подстава удалась, — ну так и наша удалась не хуже.

Теперь противник уверен, что ложная улика у него в руках.

Ну что ж, пора ставить точку.

На следующий день, едва мы с Хидакой вошли в класс, к нам подошёл Цукияма — бодрость из него так и била, нагляднее некуда.

— Исии, насчёт Хицудзитани…

— Узнали, как выглядит сталкер?

— Дай хоть договорить!

— По делу Хицудзитани наметились подвижки, так? Наконец-то узнали, как выглядит сталкер.

— Ты что, всё-таки из этих, из экстрасенсов?

Увы, нет. Просто прикинул по обстановке.

А раз стало известно, как выглядит сталкер (пусть я и знал это с самого начала), значит, первая фаза дела о сталкере Хицудзитани близится к концу.

Сегодня после уроков, когда Хицудзитани пойдёт домой, объявится лже-сталкер, и парни из 1-«В» его схватят… но они, как ни крути, всего лишь старшеклассники.

Что делать со схваченным сталкером, они не знают, — вот и сдадут его полиции.

— Да у тебя по лицу сразу всё понятно.

— А? Ты меня настолько хорошо понимаешь?

Будьте добры, не заливайтесь румянцем, а?

Ну да ладно, это к делу не относится. Попробую-ка слегка закинуть удочку.

— Тогда, может, и мне покажешь, как выглядит сталкер?

Когда я в тот раз давал Цукияме совет насчёт сталкера, то попросил: «Если выясните, какое у сталкера лицо, поделитесь и со мной».

Я рассчитывал, что обязательный Цукияма сдержит обещание, но…

— А-а… Прости… Это, пожалуй, никак.

Так и есть: худшие предчувствия всегда сбываются.

С кислой миной извинившись, Цукияма продолжил — тихо, чтобы слышал только я.

— Понимаешь, тут пошли разговоры, что кто-то, возможно, сливает сведения сталкеру Хицудзитани. Поэтому решили показывать, как выглядит сталкер, только узкому кругу…

Значит, и ко второй фазе всё уже подготовлено.

Кстати, и в первой жизни фотографию сталкера мне скинули только после уроков. Хицудзитани тогда сказала, что показывают её лишь тем, кому доверяют.

Я тогда ещё тешил себя бессмысленным чувством превосходства: «Надо же, я из тех, кому Хицудзитани доверяет». А ведь никакого доверия ко мне с самого начала и в помине не было.

— Цукияма, ты думаешь, что сведения сливаю я или Хидака?

— Не думаю. Но, это… просто не хочется втягивать в это дело тебя с Хидакой.

Эх… «Разочаровавший принц» — хороший парень, причём совершенно себе во вред.

Вот и на этот раз Амада вовсю пользуется его обострённым чувством справедливости.

Мы-то давным-давно втянуты, да только сказать ему об этом нельзя.

— Понял. Ну, старайся. Даже если помрёшь, по тебе мало кто заплачет, так что всё нормально.

— Вот как раз это ни разу не нормально?!

На этом мы разошлись: Цукияма направился к Амаде, а я — к своей парте.

Уже садясь, я встретился взглядом с Амадой — тот самоуверенно ухмылялся.

Так и написано на лице: «На этот раз победа за мной».

Пусть и не во всех подробностях, но Амада, надо думать, понимает, что я кое о чём догадался.

И всё равно так ухмыляется — значит, в своей операции уверен вполне.

Хотя придумал её с самого начала не ты, а героини.

После уроков парни разом собираются вокруг Хицудзитани.

Из девушек участвуют всего двое — Иба и Усимаки.

И только сегодня Амада, которого до сих пор оттесняли в сторонку, стоит рядом с Хицудзитани.

— Спасибо всем, что помогаете. В таком опасном деле…

— Да брось.

Один из парней — Ёсикава — участливо обращается к Амаде, который стоит понурившись, со слезами на глазах.

Остальные парни тоже смотрят на Амаду с добрыми улыбками — у каждого на лице так и написано: «Вот он я, герой».

Разумеется, никакая это не настоящая доброта, а зарабатывание очков в глазах Хицудзитани.

Она перевелась совсем недавно, а уже прибрала к рукам почти всех парней класса — ловкости ей не занимать.

— Так вот, насчёт операции…

Дальше рассказывать стал уже не Амада, а Цукияма.

Фотографию сталкера скинут не всем, а только некоторым.

Причина — та же, что Цукияма объяснил мне утром. В качестве задела на будущее до всех довели: «кто-то сливает информацию сталкеру».

Действовать в основном будут тройками, и фотографию покажут лишь одному из каждой тройки. Расстановка такая: Хицудзитани, заодно исполняя роль приманки, идёт домой одна. Но рядом за обстановкой следит Амада. Одна группа идёт чуть впереди этих двоих, другая — следом, третья наблюдает за другим местом и так далее: разделившись на несколько ролей, они и собираются провернуть эту грандиозную облаву.

Правда, ровно по тройкам разбиться не получилось, так что один лишь Цукияма действует в одиночку. Так же, как в первой жизни.

Я думал, что на этот раз, раз я не участвую, уж точно разобьются ровно. Но помогать вызвались ещё несколько парней из других классов, и Цукияма в итоге всё равно остался один. Вот что значит «разочаровавший принц».

— Ну, я пошёл первым. Ребята, давайте во что бы то ни стало защитим Хицудзитани!

И Цукияма, полный воодушевления, покидает класс.

Роль Цукиямы — разведчик. Так и тянет съязвить: где это видано, чтобы самый обыкновенный старшеклассник ходил в разведку? Но тут, надо думать, постаралась ромком-сила Амады.

— Хидака, пойдём на подработку.

— Угу.

Мы с Хидакой дождались, пока Цукияма выйдет из класса, и тут же вместе вышли следом.

— Простой старшеклассник — и вдруг в разведчиках. Прямо чудеса какие-то.

— Вы-то зачем за мной увязались?!

Мы быстрым шагом догнали Цукияму, едва он вышел из школы, и пристроились рядом.

Оттого что мы вдруг возникли у него за спиной, Цукияма изрядно перепугался, но это уж не мои проблемы.

И вот уже какое-то время он шумно и надоедливо возмущается.

— Я же говорил! Что не хочу втягивать тебя и Хидаку! Это может быть опасно, и…

— Ясное дело, потому что переживал.

Вчера, когда пришла Хицудзитани, я сказал ей, что «завтра тоже на смене», но это, разумеется, было враньё. Как раз наоборот: именно потому, что сегодня смены нет ни у меня, ни у Хидаки, мы вчера вечером и сделали вид, будто Хицудзитани удалось состряпать улику. Теперь они наверняка проведут операцию сегодня.

— Чего? Переживал? Да вы с Хидакой не так уж и дружите с Хицудзитани.

Недоверчивый взгляд. Что ж, Цукияма говорит совершенно справедливо — и это я предусмотрел.

Так что и ответ у меня заготовлен.

— Переживал я за тебя.

— …Тук.

Однако не всё идёт по плану.

Мне кажется, или Цукияма в ответ на мою наспех заготовленную фразу посылает мне какой-то жаркий взгляд?

По всему телу у меня почему-то пробежал озноб.

— Кх! Неужели ты, Исии, настолько за меня!.. Понял. Тогда идём вместе. Но если почуешь, что дело плохо, — сразу беги. Хотя я вас, конечно, непременно защищу.

Красавчик сверкнул зубами и показывает большой палец. Мерзость редкостная.

— Ага. Рассчитываю на тебя, живой щ… Цукияма.

— Ты сейчас «живой щит» сказать хотел?

— Я хотел сказать «живой, щедрый душой и надёжный парень».

— Так вот что Кадзуки обо мне думает!.. Кх! У меня из глаз сопли текут!

Попрошу не звать меня по имени без спроса.

Как же этот парень, должно быть, изголодался по дружбе…

— Сразу предупреждаю: то, что мы с Хидакой тебе помогаем, пусть останется в секрете.

— Хех. Да ты стесняшка.

Возиться неохота — пусть будет так.

— Ну и что дальше?

— Пока наша задача — проверить дорогу отсюда до станции. Если по пути попадётся сталкер — сообщаем Тэру. Так что, чтобы не вызвать у сталкера подозрений, давайте вести себя так, чтобы нас принимали за самых что ни на есть закадычных друзей… хотя для нас-то это и так дело обычное!

— Кадзупён, это, возможно, в двести миллионов раз сложнее, чем можно вообразить. Я соберусь с духом.

— Ага. Меня тоже бьёт дрожь. Вот это, надо думать, в народе и зовут «поджилки трясутся».

— Не бойтесь! Если что, я, ваш закадычный друг, вас защищу!

Кто бы мог подумать, что мне придётся изображать с Цукиямой закадычных друзей…

Сложность операции резко взлетела.

— Слушай, Цукияма. Можно и нам взглянуть на фотографию сталкера?

— А я тебя, между прочим, по имени зову…

Вот же морока…

Может, тогда и мне звать Цукияму по имени… а, нет, нельзя. Хидака смотрит на меня так, будто говорит: «Цукияму — раньше меня?» Ну почему всё так оборачивается?

— Цуки, покажешь фотографию сталкера?

— Слушаюсь и повинуюсь.

С этими словами Цукияма разворачивает к нам экран смартфона.

А там, как и следовало ожидать, тот самый мужчина, который вчера вечером заговаривал с Хидакой.

Хидака, похоже, тоже его запомнила: на лице у неё мелькнуло лёгкое раздражение.

— Что такое, Кадзуки?

— Ничего. Идём пока к станции.

— Ага. На всякий случай посматривайте по сторонам.

Хотя ищи не ищи, сталкера нигде не будет.

Если всё пойдёт как в первой жизни, сталкер объявится прямо перед Хицудзитани, когда та будет возвращаться домой. Где он прятался до того, не знаю, но раз Хицудзитани хотелось, чтобы её спас именно Амада, то другим парням он, надо думать, попадаться на глаза не должен был.

Героини действуют ради того, чтобы укрепить свою связь с Амадой, а вовсе не для того, чтобы всё шло так, как хочется Амаде. В этом одна из немногих его слабостей.

Мы дошли до станции, но сталкера так и не обнаружили.

Результат вышел неутешительный, и всё же Цукияма сиял от радости.

— Сталкера нет. Что теперь?

— По плану присоединяемся к Тэру и остальным. Ну, не то чтобы прямо присоединяемся — просто держимся неподалёку. А если сталкер объявится, принимаем меры. Так что вы, Кадзуки, можете уже идти домой. Мне и того хватит, что вы досюда со мной дошли.

— Ты чего несёшь? Ясное дело, мы с тобой до конца.

— Угу. Идём вместе.

— Кадзуки-и, Хидака-а…

Нет уж, покончим с этим делом сегодня же. Иначе наши желудки не выдержат.

Вместе с Цукиямой мы двинулись той же дорогой обратно — туда, где Хицудзитани.

По пути мы видели и других парней-помощников, но лишь обменивались с ними короткими взглядами.

Они, надо думать, разделились на группы, которые перемещаются, и группы, которые ждут на месте.

— Отсюда будем следить за Хицудзитани и… эй, Кадзуки-и, Хидака-а, что это с вами?

— ««Ровным счётом ничего»».

— ?

Право слово, путь сюда выдался тернистым…

Развеселившийся Цукияма, похоже, самовольно записал нас в закадычные друзья и болтал с нами без малейшего стеснения. Причём о чём — хуже некуда.

В основном хвастался. Как когда-то из-за того-то намучился, какие женщины — сплошная морока… Под видом жалоб на неприятности он без конца расписывал, как же он популярен у девушек.

Вот потому ты и «разочаровавший принц», — подумал я от всего сердца.

Чуть поодаль виднеется Хицудзитани. Где-то рядом, надо думать, притаился Амада.

Чтобы, когда на Хицудзитани нападёт лже-сталкер, примчаться раньше всех.

Что и говорить, господин главный герой.

Три минуты спустя перед Хицудзитани возник сталкер.

— А! Это же он! Эй, ты чего, Кадзуки-и!

Цукияма рванулся было, но я, борясь с тошнотой, удержал его за плечо.

Я слышал, что в первой жизни Цукияма, едва сталкер появился, тут же бросился на него и без разговоров скрутил. Но так не пойдёт.

Тогда не добьётся своего ни Амада, которому хочется покрасоваться, ни я, которому хочется Амаду раздавить.

— Схватим сейчас — он может сказать, что это недоразумение, и вывернуться. Понаблюдаем немного.

— Но Хицудзитани же!..

— Всё в порядке. Этот сталкер Хицудзитани вреда не причинит.

— Раз Кадзуки-и так говорит, я верю, ДЗЭ☆.

Я едва не потерял сознание, но вспомнил о своей миссии и чудом устоял.

От всей души надеюсь, что эта донельзя мерзкая перемена — только на сегодня.

— Только на всякий случай подойдём поближе.

— Ага. Хидака-а, держись позади, ладно? Если что, я тебя защищу, ЙО☆.

— Да. С вашего позволения, так и поступлю…

Похоже, Хидака тоже получила серьёзный урон.

Надо же — она обратилась к Цукияме на «вы»…

— …Мия-тян.

Появившийся сталкер смотрит на Хицудзитани как-то встревоженно.

Но Хицудзитани, решив, что он играет, и сама принялась изображать испуг.

— Ах! В-вы…

— Стой!

И тут перед сталкером, заслонив собой Хицудзитани, встаёт некий парень. Амада.

Оба, похоже, так вжились в роли, что ни Амада, ни Хицудзитани нас не замечают.

Ну, мы ещё вчера наврали им, что будем «на смене».

Им и в голову не приходит, что мы можем здесь оказаться.

— Так это ты всё это время мучил Миву! Я тебе этого никогда не прощу!

Ну и актёрский талант у Амады — даже восхищаюсь. Надо же так уметь.

Только стоило ли так беспечно высовываться?

Ты присмотрись-ка повнимательнее к лицу парня, который играет сталкера.

— Мия-тян, это кто?

— …………

Трясясь от гнева, мужчина обращается к Хицудзитани. Но Хицудзитани не отвечает.

Она смотрит на Амаду так, будто молит о спасении.

— Тэрути…

— Всё хорошо, Мива. Я тебя защищу.

С этими словами он нежно сжимает руку Хицудзитани.

Сейчас он, надо думать, собирается, как и подобает главному герою ромкома, дать сталкеру отпор.

Ведь он знает. Знает, что сталкер и Хицудзитани заодно.

Он, вероятно, думает, что всё это — фарс, устроенный Хицудзитани, и тому парню велено ему проиграть или сбежать.

— Слушай, Мия-тян. Почему ты мне ничего не отвечаешь?

Сталкер делает шаг вперёд. Но Амада и бровью не ведёт.

Скорее всего, Амада рассчитывает, что тут-то он сталкера и скрутит.

— А ты отойди. Я хочу поговорить с Мия-тян.

— Ещё чего! Так напугать Миву! Не смей больше подходить к Миве!

— …Спасибо, Тэрути.

Хицудзитани большим и указательным пальцами легонько тянет за форму эффектно позирующего Амаду.

Ну да, ну да, прелестные у нас господин главный герой и госпожа героиня.

Только не рановато ли вы расслабились?

— А-а, так и есть. Значит, он правду говорил…

— Кто «он»?

Амада в недоумении. И тут-то он наконец замечает.

Что за спиной сталкера стоим мы с Хидакой. В тот же миг лицо Амады так и перекосилось.

— А-а-а-а-а-а-а-а-а!!

— П-погоди! Это же… гх-х!

Лже-сталкер, вне себя от ярости, без лишних слов бьёт Амаду кулаком.

Кулак, пущенный со всей дури, угодил Амаде прямо в нос — чуть не расплющил.

— Б-больно! Так не долж… я же… бгх!

В первой жизни Цукияма скрутил сталкера прежде, чем тот успел что-либо выкинуть.

Для Амады и Хицудзитани это, надо думать, уже был непредвиденный финал, но во второй жизни всё обернулось ещё хуже.

Амада Тэруто о боли попросту не задумывается.

Считая себя главным героем этого мира, а всех прочих — лишь действующими лицами, он не только с лёгкостью причиняет боль другим, но и ни разу не допускал мысли, что больно могут сделать ему самому.

Он ведь сам говорил мне в первой жизни: «Ромкомы — это лучшее, что есть. Спокойная жизнь и в ней чуть-чуть острых ощущений — вот что даёт потрясающе точное чувство реальности».

Амада, принимающий за реальность то, что удобно ему самому, и вообразить не мог, что его, главного героя ромкома, могут избить. Проще говоря, перед насилием он беззащитен.

— Г-гдо-дибудь, бобогиде…

Эй-эй, не то говоришь, главный герой. Правильный ответ тут — «Не смей подходить к Миве».

Такого поворота не ожидала даже Хицудзитани: она в панике пытается остановить сталкера.

— Перестань! Мы так не договари…

— Замолчи-и-и-и!! Я столько всего делал ради Мия-тян, так почему же ты меня не любишь?! Почему этот тип?! Этот тип!!

— П-переста… хгх!

Сталкер, отдавшийся гневу, не останавливается. Снова и снова он бьёт Амаду кулаками.

Да-да, Хицудзитани. По изначальному плану никакого насилия не предполагалось — он должен был испугаться Амады и убежать.

Так почему же всё так обернулось, спросишь? Да потому, что это я всё подстроил.

Вчера после смены ты сфотографировала, как Хидака и тот мужчина передают друг другу деньги, и сбежала, чтобы мы тебя не заметили. Но у той сцены, знаешь ли, было продолжение.

…………

……

— А вас ведь Хицудзитани использует, вы в курсе?

— Чего?

Нарочно дав Хицудзитани добиться своего, я вернулся к Хидаке и сказал это мужчине.

Поначалу он собирался тут же дать дёру, но пропустить мои слова мимо ушей, похоже, не смог и, тревожно на меня поглядывая, всё-таки переспросил:

— В каком это… смысле?

— Вас ведь попросили сделать вид, будто вы передаёте этой девушке деньги? А ещё, дайте-ка угадаю… Попросили изобразить сталкера, потому что ей хочется подружиться со всем классом… так?

— …! Откуда ты это знаешь?!

Он, судя по всему, старше, поэтому я на всякий случай говорю с ним вежливо, но уважения этот тип особо не вызывает.

То ли оттого, что я с ним на «вы», — не знаю, — но для того, кто только что трясся от страха, держится он больно уж свысока.

— К сожалению, Хицудзитани вовсе не хочет подружиться с классом. Ей просто нужно, чтобы парень, который ей нравится, полюбил её ещё сильнее.

— Чего?! Быть такого не может! Особенный для Мия-тян — это я! Мы договорились скоро сходить вдвоём на свидание, а ещё она обещала записать оригинальный ASMR специально для меня одного!

Так вот какой приманкой она управляла этим мужчиной.

Свидание с той, кто стоит за любимым Ви-тьюбером. Да ещё и ASMR, записанный лично для тебя, — перед таким фанату, надо думать, не устоять.

Хицудзитани, для начала сходи-ка и поклонись в ноги остальным Ви-тьюберам.

Из-за таких, как ты, и на других Ви-тьюберов начинают косо смотреть.

— И вообще, даже если это правда…

— Откажетесь — и Хицудзитани вас возненавидит, так?

— …………

Мне об этом говорила Каниэ.

«Не хочу, чтобы меня возненавидели», «может, если постараюсь, меня полюбят».

Именно поэтому она и замарала руки ради Амады.

Но так бывает не только с героинями Амады. С этим мужчиной было то же самое.

Не хочется, чтобы Хицудзитани его возненавидела. Пусть даже без всякой награды — лишь бы иметь право быть рядом.

И ради этого он готов помогать в чём угодно.

Но в твоём случае к этому прилагается ещё одно условие, так ведь?

— Что вы будете делать дальше — ваше дело, вмешиваться я не собираюсь, и сейчас можете мне не верить. Но завтра всё станет ясно. Кто для Хицудзитани Мивы особенный…

Условие, что именно ты — главный мужчина в жизни Хицудзитани Мивы.

…………

……

— Я всегда старался ради Мия-тян! Выполнял любую просьбу Мия-тян! Так почему, почему же ты-ы-ы-ы-ы!!

Не повезло тебе. Серьёзные и добрые парни у девушек не в чести. Их используют.

Особенно такие, как Хицудзитани, — девицы, прекрасно знающие, что они красивы.

— Прошу! Перестань! Не мучай Тэрути!

Хицудзитани отчаянно пытается его остановить, но мужчина, играющий сталкера, не унимается.

Как раз потому, что тот мужчина без памяти любит Хицудзитани, он всё и понял.

Понял, что он для Хицудзитани вовсе не особенный, а по-настоящему особенный — Амада.

И недовольство, копившееся у него в душе, взорвалось.

Из поддельного сталкера он, в каком-то смысле, превратился в настоящего.

— Кто-нибудь…

Хицудзитани озирается в поисках помощи.

Но ни один из парней, которые, по идее, пришли сюда её защищать, не двигается с места.

Наверное, соглашаясь на эту операцию, каждый из них рвался показать себя перед Хицудзитани с лучшей стороны. Но стоило им увидеть, во что превратился сталкер, как страх пересилил храбрость.

Народу столько — кто-нибудь да вмешается. А мне страшно, так что я не полезу.

Так думают почти все парни. Но нашёлся один, кто повёл себя иначе. Цукияма.

— Хицудзитани, отойди от него!

— Цукияма-кун! Прошу, спаси Тэрути!

— Пусти! Пусти-и-и-и-и!!

Цукияма сзади наваливается на сталкера, который молотил Амаду кулаками.

Увидев это, остальные парни решили, что теперь-то уже безопасно, и разом сбежались.

— Ай! А… а-а… а…

Прижатый Цукиямой и остальными, сталкер, видимо, немного пришёл в себя — и только теперь почувствовал, как болят его собственные кулаки. А затем, увидев лежащего Амаду и плачущую Хицудзитани, мигом растерялся.

— Н-нет… Я… А-а-а-а-а!!

— …! Эй, стой!

Вырвавшись из захвата Цукиямы, сталкер бросается наутёк.

Но Цукияма решил, что ему отсюда уходить нельзя, и остался на месте, а среди остальных парней не нашлось ни одного храбреца, готового гнаться за так жутко преобразившимся сталкером.

Хицудзитани приподняла лежащего Амаду, прижала к себе и плачет.

— Прости, прости меня… Тэрути…

— В-всё хорошо, Мива. Не плачь…

Надо же. А у него, оказывается, есть характер.

Сталкер его так отделал, что на лицо страшно смотреть, а он всё равно продолжает играть главного героя ромкома — тут я искренне восхитился.

Скорее всего, потому, что до сих пор уверен: его операция идёт как по маслу. Более того, он, может, даже считает, что после побоев его правота стала только весомее.

Мы с Хидакой не спеша направились к Цукияме.

— А?! Почему здесь Исии-кун и Хидака-сан?! Вы же сегодня на подраб…

Заметив нас, Хицудзитани растерялась, но я её демонстративно проигнорировал.

Я тебе с самого начала не доверяю. С какой стати мне докладывать тебе правду?

— Что такое, Кадзуки-и?

Это ко мне обращается Цукияма. Меня замутило.

Внимание остальных парней тоже само собой переключилось на меня. Что ж, тогда — последний штрих.

— Этот сталкер вчера заходил к нам в комбини. Ни с того ни с сего сунул Хидаке деньги и стал выпрашивать её контакты. Мерзкий тип.

— ««…………!»» — «Чего?!»

Едва я это произнёс, Амада и Хицудзитани стиснули зубы, а Цукияма изумился.

Всё верно, Хицудзитани. Ты ведь собиралась уже завтра подставить Хидаку?

Но как тебе такое: я выложил всё первым?

Что, не выйдет? Теперь-то её уже не подставишь, а?!

— Хидака-а, так у тебя есть его контакты?! Тогда…

— Нет. Кто ни с того ни с сего суёт деньги — мерзкий тип.

— А-а… Ну да, логично… Угу, понял.

Цукияма кивает: убедил. А Амада всё ещё лежит в объятиях Хицудзитани.

Глядя на Амаду сверху вниз, я бросил ему:

— Ты бы в больницу сходил. Дело-то, как-никак, пока разрешилось.

— …! Д-да, ты прав… Спасибо, что беспокоишься, Исии.

В душе он, надо думать, умирает от досады, но сейчас ничего другого сказать не может.

Не повезло тебе, главный герой ромкома.