Счастье, в которое я верила, разрушилось до отвращения легко.

Нет, такой ход мыслей, будто я жертва, — ошибочен.

Ведь я — грешница, которой нет и не может быть прощения.

Поступив в старшую школу, я влюбилась. Впервые в жизни… это была первая любовь.

Амада Тэруто… Тэру-сан. Спасший меня от страданий, самый добрый и чудесный человек на свете.

Однако моей первой любви предстоял тернистый путь. Ведь Тэру-сан пользовался огромной популярностью.

Усимаки Фука-сан, Каниэ Кокоро-сан, Хицудзитани Мива-сан.

И помимо них множество женщин, обладающих обаянием, которого нет у меня, обращали к нему сердечные чувства.

Многие, включая меня, подступались к нему, но ни одной не удалось ни стать его возлюбленной, ни хотя бы добиться, чтобы он заметил её чувства. Ведь у Тэру-сана был человек, которого он любил.

Хидака Микото-сан.

Невероятная красавица, при виде которой задаёшься вопросом, возможно ли, чтобы на свете существовал столь прекрасный человек, и один облик которой растравляет чувство собственной ничтожности. Вдобавок она с Тэру-саном — друзья детства, так что такой, как я, тягаться нечего и пытаться.

Ревность, чувство неполноценности, тревога. Дни, когда себя, обуреваемую всевозможными безобразными чувствами, попросту тошнит.

Со временем моё сердце надломилось, и я пришла к одной мысли.

Пусть я уже не стану возлюбленной Тэру-сана. Достаточно того, чтобы быть рядом.

Придя к такому образу мыслей, начинаешь ценить существование Хидаки-сан.

Оттого что она есть, ни одна из нас не может стать возлюбленной Тэру-сана. А это, иначе говоря, служит и доказательством того, что нынешняя уютная обстановка ни за что не разрушится.

К счастью, у Хидаки-сан был другой человек, который ей нравился, — не Тэру-сан.

Исии Кадзуки-сан. По сравнению с Тэру-саном совершенно непонятно, что в нём хорошего, но Хидака-сан питала к нему сильную привязанность.

Оттого что эта привязанность есть, Хидака-сан не влюбится в Тэру-сана.

Хидака Микото-сан и Исии Кадзуки-сан. Этими двумя и оберегалась моя обстановка.

Не хочу утратить первую любовь, не хочу утратить нынешнюю обстановку, не хочу делать новый шаг.

Такие вот пятящиеся чувства были, надо думать, не у меня одной.

Естественным образом, не обмолвившись и словом, мы вступили в сговор.

Чтобы уберечь эту обстановку, мы не будем признаваться в чувствах, а станем поддерживать Тэру-сана.

Наверняка когда-нибудь Хидака-сан заметит обаяние Тэру-сана и станет его возлюбленной.

Но время ещё есть. К счастью, Тэру-сан говорил, что «признается на выпускной церемонии». Значит, по меньшей мере на время учёбы в школе Хирасака наше счастье обеспечено.

А раз так, мы не станем делать ничего.

Разве плохо на выпускной церемонии выпуститься и из первой любви, сделав новый шаг?

Так и продолжалось наше счастливое время с ограниченным сроком.

Человек, берясь за дело, в котором есть смысл, обретает бодрость.

Дарить Тэру-сану улыбку. В этом я нашла смысл и самоотверженно старалась.

Однако смысл постепенно превращался в страх.

Что, если я больше не смогу вызывать у Тэру-сана улыбку, — тогда, может быть, я не смогу быть рядом. Может быть, я утрачу это счастье. Не хочу, чтобы он меня разлюбил, не хочу его разочаровать.

Помыкаемая этими чувствами, я мало-помалу принялась за ошибочные деяния.

Первым деянием, которое я могу без обиняков назвать ошибочным, был, надо думать, случай с Китами Саэ-сан.

Китами-сан была подругой Хидаки-сан. Оттого что она существовала, времени, которое Тэру-сан мог провести в общении с Хидакой-сан, стало меньше.

— У Микото в последнее время, кажется, появилась близкая подруга; может, стоит признаться…

Мы приняли решение. Раз так, устраним Китами-сан.

Что это было безумное, ненормальное деяние, тогдашняя я не понимала.

Помыкаемые страхом, что наше счастье могут разрушить, мы немедленно подставили Китами-сан. И её начали изводить в школе, и она перевелась.

После её ухода Тэру-сан сказал:

— Печальный исход… но, если Микото одиноко, значит, мне надо взамен быть рядом с ней!

Странность этой улыбки я перекрыла собственным чувством свершённого.

Неправда. Тэру-сан — человек чистый и добрый.

Так думается лишь потому, что я — человек безобразный. Тэру-сан не такой, как я.

Чтобы прекрасный Тэру-сан не запачкался, пачкаться буду я. Этой мыслью я упивалась.

И после того я, мы раз за разом продолжали совершать ошибочные деяния.

Действуя сообща, мы чувствовали, будто вина распределяется, и подставили множество людей, не совершивших ни единого преступления, но мешавших счастью Тэру-сана.

Всякий раз, когда мы сохраняли счастье Тэру-сана, он нам улыбался.

Но с каких же пор? С каких пор, глядя на эту улыбку, я перестала испытывать радость?

Неуклонно накапливающиеся сомнения. Я, которую не хотелось признавать.

Это, надо думать, оттого, что я уже не могла повернуть назад.

Однако это было заблуждением. На той стадии я ещё могла повернуть назад.

По-настоящему невозможно стало позднее… когда случилось дело Исии-сана.

Однажды Тэру-сан заметил, что человек, которого любит Хидака-сан, — это Исии-сан.

— Раз у Микото есть тот, кто ей нравится, может, и мне сдаться и поискать новую любовь».

Накопившиеся сомнения разом улетучились, голова вспыхнула жаром.

Тэру-сан начнёт новую любовь. Пусть бы её предметом стала я. А если другая?

Не утратится ли обещанное до выпускной церемонии счастье?

Так подумала, надо думать, не я одна.

Мы крепко сплотились и решили устранить Исии-сана.

Намеренно выставить его тайным фотографом, сделать объектом травли в школе и вынудить перевестись.

Всё в порядке. Ведь до сих пор всё удавалось.

И вот, когда мы неуклонно готовились, однажды Мока-сан сказала:

— Слушай, Химэ».

— Что такое?

— Слушай… а Тэру, может, он…

— Не думайте о вздоре, снимайте поскорее. Мне ведь стыдно.

Слова Моки-сан я до конца не выслушала.

Неправда, такого быть не может.

Чтобы Тэру-сан заметил наши чувства и использовал их — совершенно невозможно.

А если бы это было так, то что же со всем, что я до сих пор делала?

Нет. Признать, что всё, во что я до сих пор верила, было ненастоящим, я не могла.

И мы подставили Исии-сана.

Теперь остаётся ему перевестись — и конец. Счастливое время сохранено.

Так я думала, но события обернулись трагедией, далеко превзошедшей это.

Исии-сан, подвергшийся травле, с которой не сравнится случай Китами-сан, избрал путь не перевода, а отчисления. Нет, ничего другого он избрать и не мог.

Ведь его родители расстались с жизнью.

Тогда моя пылавшая голова разом остыла, и сдерживаемое до сих пор чувство вины хлынуло разом. Что же я натворила.

— Семья такого отребья — закономерный итог».

Вот что говорили в школе Хирасака.

Неправда. Неправда… Во всём виновата я…

— Простите, простите, простите…

Слова извинений, которым ни за что не долететь, я могла произносить лишь одна в своей комнате.

Затем отчисленный из школы Исии-сан устроился на подработку.

Чтобы защитить единственную оставшуюся, дорогую ему младшую сестру.

И тем не менее…

— Сестра Исии-сана… погибла?

Этот мир беспредельно жесток и одаряет несчастного человека новыми несчастьями.

Наконец я не выдержала сознания вины и сказала Тэру-сану, что хочу помочь Исии-сану.

— То, что сделал Исии, простить нельзя. К тому же Химэ — главная пострадавшая, разве нет? Тебе незачем ему помогать. Всё хорошо, я тебя защищу…

Почему же, Тэру-сан? Вы ведь никогда не бросаете человека в беде.

Да ведь Исии-сан вообще не сделал ничего дурного. Виновата я.

Собравшись с духом, я рассказала Тэру-сану всё, что делала.

Веря, что тогда он, самый чудесный и добрый на свете, поможет Исии-сану…

— Химэ, ты добрая. Не нужно так лгать, чтобы защитить Исии».

В то мгновение, когда я увидела эту улыбку, к горлу подступила невероятная тошнота.

Холодные глаза, глядящие как на куклу, улыбка, вся сотканная из лжи. И такого человека я любила?

Я уверилась.

Он с самого начала всё понимал. С самого начала он нас использовал.

Ласковая улыбка, которую он обычно являет, — сплошной морок.

Безумец, полагающий, что всё будет по его воле.

А я? А я, любившая безумца и совершавшая безумные поступки?

С того дня я отошла от Тэру-сана… нет, от Амады.

Сердечное чувство рассеялось, дни стали пыткой страха и вины.

На самом деле я хочу помочь Исии-сану. Но, если помогу, мишенью, чего доброго, стану я.

Страшно. От страха я ничего не могу. Хоть кто-нибудь, остановите этого человека. Хоть кто-нибудь, спасите меня…

Я предпочла собственную безопасность и бросила Исии-сана, не совершившего ни единого преступления.

И вот наконец настал тот день.

Однажды Исии-сан, который вроде бы отчислился, появился в школе Хирасака.

Исхудавший, оборванный, он поднялся на крышу и перелез через ограду.

Нельзя, вот только этого ни в коем случае нельзя. Я, мы сорвались с места.

Но мы не успевали.

Слова прибежавшей раньше всех Хидаки-сан до Исии-сана не долетели, и он бросился вниз. Ошеломлённым нам Хидака-сан, сверля нас глазами, распухшими от слёз, сказала:

— Исчезните.

Неделю спустя. Так и не выпустив из рук собственной ошибки, я простилась с этим миром.

— …………! Опять этот сон…

Проснувшись, я обнаружила, что вся покрыта чудовищным количеством пота.

Сон, который я часто вижу с того дня… когда Исии-сан сорвал мой замысел, а я услышала правду об Амаде.

Погибший из-за меня Исии-сан. Микото-сан, сверлящая нас страшным взглядом.

Но это всего лишь сон.

Он жив, и отношения с этими двумя теперь у меня добрые.

При всём, что я натворила, при всём невероятном опыте, что я пережила, сейчас, вообще-то, самое весёлое время моей жизни. Я скверная девочка, а потому веселье во мне перевешивает чувство вины.

А потому этот вздорный сон — всего лишь… сон, ведь так?

— Быть такого не может.

Я гоню прочь внезапную, ни на чём не основанную мысль, всплывшую в голове.

И всё же в груди моей отчётливо присутствует чувство вины, а вместе с ним — и сильное чувство долга.

«Ты уже совершила огромную ошибку. Уж в этот-то раз защити Исии-сана и Хидаку-сан».

Ощущение такое, будто взывает какая-то другая я. Однако содержание изрядно вздорное.

Защитить Исии-сана и Микото-сан? Чтобы я — да делала подобное? Быть такого не может.

Поднявшись с кровати, я сбрасываю пропотевшую пижаму.

Освежающее чувство свободы. Овеяться бы ветром — было бы ещё приятнее, но, открой я сейчас окно, свету предстало бы нечто несусветное. Подобное поручим Моке-сан.

Прежде чем переодеться в форму, приму, пожалуй, душ.

Решив так и накинув на первое время какую-то одежду, я направляюсь к двери своей комнаты.

Открыв дверь, я разок обернулась и с улыбкой произнесла.

В комнате, где я одна, — обращаясь к другой себе, которой здесь быть не может.

— Не защитить, а сделать счастливыми — вот что я себе позволю.