Система №056 в очередной — уже который по счёту — раз погрузилась в молчание. И совершенно не к месту Сюй Цинчуань слегка посочувствовал ей. В его предыдущей Белой ночи тоже была система-наблюдатель, и впечатление от неё до сих пор сидело где-то внутри его сердца: мрачная, жуткая, давящая, с таким холодом в голосе, что рядом с ней инстинктивно хотелось выпрямиться и не дышать лишний раз.

Тщательно подготовленная страшная история только начала разворачиваться, как сюжет насильно вывернули в другую сторону, и весь фильм понёсся по совершенно непредсказуемой траектории. Нелепо до абсурда — и почему-то смешно.

Мстительные духи в Белой ночи были крайне жестоки. Остатки их человеческого разума постепенно угасали, оставляя лишь инстинкт убийства. Если говорить проще и понятнее — с интеллектом у них было не очень. Для призраков не имело значения, кто именно сжёг поминальные деньги. Раз загробный брак был заключён с повешенным, самый быстрый и удобный способ расторгнуть свадьбу — уничтожить «жениха».

В общем… это испытание закончилось самым невероятным образом.

Сюй Цинчуань задумчиво посмотрел на Бай Шуансин. Физически она была не очень вынослива: после бега до кладбища щёки девушки заметно порозовели, и сейчас она стояла на месте, выравнивая дыхание. Грудь Бай Шуансин поднималась чаще обычного, но спина всё равно оставалась прямой, словно тонкий острый клинок.

Нет… Со своей хрупкой и спокойной внешностью она напоминала Сюй Цинчуаню молодой тонкий бамбук. Только с шипами внутри.

Тем временем Вэнь Чучу была потрясена не меньше его. Этот ход мыслей, операция… Бай Шуансин ведь почти довела систему до полусмерти! В начале Белой ночи Вэнь Чучу боялась, что её напугают до полусмерти. А теперь, если подумать… Всё оказалось довольно весело и захватывающе. Она никогда бы не подумала, что Белую ночь можно связать со словом «веселье».

— Пойдёмте, — Бай Шуансин наконец отдышалась и оглядела кладбище. — Здесь небезопасно.

Призраки, вызванные загробным браком, уже совершили свою кровавую расправу и разорвали повешенного на куски. Остаться на кладбище — значит подвергнуть себя риску попасть под горячую руку разъярённых духов.

Тем временем ещё одно основное задание было успешно завершено. Втроём они вернулись на улицу Байцзя, в дом 444, и договорились: в случае чрезвычайной ситуации сразу связываться по телефону.

Остаток ночи прошёл спокойно, но после внезапного нападения Бай Шуансин спала чутко и проснулась в семь утра. За окном ярко сияло утреннее солнце. Свет падал на край кровати, слишком чистый и тёплый для места, где прошлой ночью её пытались убить. Бай Шуансин сонно села, потёрла глаза и посмотрела на интерфейс заданий в своём сознании.

Белая ночь... После её появления многие предполагали, что причиной всему энергетические отпечатки умерших людей, иначе говоря — их «сознание». Если воля человека достаточно сильна, даже после смерти его энергетические отпечатки с определённой вероятностью могут сохраниться в мире и создать неизвестное магнитное поле. Как только оно вступает в резонанс с живым человеком, то затягивает его внутрь. По воспоминаниям выживших, в каждом испытании есть один особенный призрак или монстр с чрезвычайно глубокой обидой, трагичным прошлым и тесной связью с основным заданием.

Если предположение верно, именно они, скорее всего, и являются владельцами энергетических отпечатков, что сформировали магнитное поле. Именно потому, что их ненависть не смогла рассеяться, в итоге появилась Белая ночь. Если это действительно так, то кто является корнем происходящего в этой Белой ночи и откуда взялась его обида? Сейчас догадки остаются лишь таковыми: имеющихся улик недостаточно, чтобы делать полезные выводы.

Бай Шуансин помассировала переносицу, поднялась с кровати и пошла умываться. Она проснулась раньше всех, поэтому даже в безжизненном проходе коридора девушка не услышала ничего, кроме поскрипывания стен и шума в трубах.

Раз уж свободного времени было много, а мастер Байли и хозяин дома упорно хранили молчание, Бай Шуансин решила выйти из дома и попытаться выведать что-нибудь у соседей.

Без сомнений, улица Байцзя была очень запущенным районом на стыке города и деревни. Над узкой дорогой с обеих сторон нависали старые дома с облезлыми стенами и мутными окнами. Хотя всё вокруг купалось в утреннем солнце, Бай Шуансин казалось, будто перед ней дряхлый умирающий человек, лишённый жизненных сил.

Если мастер Байли настолько знаменита… почему она живёт в таком месте? Чем больше Бай Шуансин думала об этом, тем страннее всё казалось. Девушка уже собиралась найти кого-нибудь из соседей и спросить, как вдруг услышала за спиной звонкий голос:

— Сестричка!

Она повернулась на звук и увидела девочку лет десяти или даже младше, с рюкзаком за плечами. Она немного застеснялась под пристальным взглядом Бай Шуансин, помедлила секунду, будто собирая всю смелость, и вытянула вперёд правую руку.

Бай Шуансин нахмурилась. Детская ладонь должна быть чистой и мягкой, но на этой виднелось несколько ран и шрамов разного размера. Сама рука была слишком худой: кожа натянута прямо на кости, а в центре ладони лежал пластырь.

— У вас на ноге… ранка.

Только когда девочка робко договорила, Бай Шуансин опустила взгляд и заметила ссадины на щиколотке. Должно быть, вчера ночью в спешке она зацепилась обо что-то ногой.

— Спасибо, — Бай Шуансин взяла пластырь. — А твоя рука…

Девочка быстро убрала правую руку и покачала головой.

— Я упала. Всё нормально.

Она помолчала, потом снова посмотрела на Бай Шуансин и застенчиво улыбнулась:

— Сестричка, я опаздываю в школу. Брат ждёт меня вон там. Пока!

Девочка помахала рукой, развернулась и побежала в другую сторону. Бай Шуансин проводила её взглядом и увидела в конце улицы такого же худого мальчика. Похоже, они действительно шли в школу.

Бай Шуансин держала пластырь в руке и легонько проводила по нему пальцем. В Белой ночи, где повсюду поджидают опасности, такой маленький добрый подарок казался очень необычным. Размышления прервал незнакомый женский голос за спиной:

— Эта Цзян Мянь…

Бай Шуансин повернулась.

— Эту девочку зовут Цзян Мянь?

Стоявшая позади женщина, судя по виду, была местной жительницей.

— Хорошая девочка, правда? Жаль только, отец у неё — последняя мразь. Ты ведь видела её руку… — женщина скривила губы, но продолжила. — Как думаешь, это похоже на обычное падение?

Бай Шуансин вспомнила детскую ладонь, покрытую шрамами и ранами.

— Домашнее насилие?

— А то.

Женщина говорила с той усталой злостью, которая возникает, когда человек давно всё понимает, но ничего не может изменить.

— Отец у неё игроман. Мать три года назад избил так, что та сбежала. Остались брат с сестрой, Цзян Юй и Цзян Мянь… Вот такое горе.

Она прищурилась и с любопытством посмотрела на Бай Шуансин.

— Я видела, ты вышла из дома 444. Живёшь там?

Женщина проявляла явный интерес. Бай Шуансин уже решила, что сейчас сможет узнать что-то важное, однако та лишь цокнула языком:

— Такое число несчастливое. Ты слышала? На дороге перед этим домом постоянно случаются аварии. Жуть какая-то, место нечистое!

Место нечистое… У Бай Шуансин пронеслась мысль, и она продолжила развивать тему:

— Правда? Хозяин дома мне об этом не говорил. Вы знакомы с ним?

— С тем мужчиной? — женщина пожала плечами. — Мрачный он какой-то. Я с ним не общаюсь.

— А мастер Байли?

— Мастер Байли? — она удивлённо переспросила. — А, ты про ту даоску… Говорят, очень сильная, но я её ни разу не видела.

Жильцы дома 444 появлялись редко, и женщина знала о них совсем немного. Бай Шуансин расспрашивала её ещё какое-то время, а перед уходом вежливо поблагодарила.

Ближе к полудню позвонил Сюй Цинчуань. Теперь они втроём были в одной лодке, поэтому решили встретиться и вместе пойти по переулкам, расспрашивая людей о зацепках. Соседи мало что знали о мастере Байли. В итоге удалось получить лишь немного основных сведений.

Действие этой Белой ночи происходило десять лет назад. Улица Байцзя находилась к югу от города Цзянъань, в очень отдалённом и глухом районе. Дом 444 долго пустовал, и лишь недавно туда переехали мастер Байли и хозяин. Они почти полностью отгородились от внешнего мира.

Многие соседи считали их чудаками, а самое необычное заключалось в том, что мастера Байли никто не видел. Можно предположить, что она, скорее всего, пережила какой-то несчастный случай и была вынуждена поселиться здесь. А то, что всё время прячется и не показывается людям… Бай Шуансин считала, что причина этому наверняка непростая.

Незаметно наступил вечер. Новое испытание вот-вот должно было начаться. Из всех способов увидеть призраков вариант «Погоня за луной» выглядел самым странным. На этот раз для безопасности было выбрано подношение.

Две ночи подряд оказываться на кладбище — удовольствие сомнительное, но в этот раз Сюй Цинчуань и Вэнь Чучу уже не чувствовали особого страха. Как бы сказать… после событий прошлой ночи возвращаться сюда было почти как домой.

Второе испытание оказалось простым. В полночь нужно было зажечь на кладбище белую свечу, а рядом положить паровую булочку или другое блюдо — бездомные голодные духи придут за едой. Процесс был несложным, и Бай Шуансин быстро закончила, вспоминая наставления мастера Байли.

Если действительно встретитесь с ними, ни в коем случае не злите.

Притворитесь, что не видите. Не смотрите в глаза. Не отвечайте на вопросы.

Перед приходом на кладбище ребята обсудили план действий. Если понимать правила буквально, то достаточно притвориться глухими и слепыми, что бы они ни услышали и ни увидели, — и испытание удастся пройти. Хорошо бы всё правда оказалось так просто.

Бай Шуансин не теряла бдительности. Она поднялась и окинула взглядом окрестности. Кладбище находилось на окраине города, у подножия безымянной горы. По обе стороны от входа густо росли деревья. Когда налетал ветер, к вою, похожему на плач, добавлялся шелест ветвей и листьев. В остальном вокруг было тихо. Тени деревьев тяжело ложились вниз, чернели под ногами — то ли грязной чёрной трясиной, то ли руками мстительных духов, которые тянулись из земли, размахивали вокруг и пытались за что-нибудь ухватиться.

В такой неестественной тишине любому стало бы не по себе. Бай Шуансин не была исключением, она молча собралась и только повернулась, чтобы проверить подношение, как вдруг застыла.

Лицо... Бледное, лишённое единой капли крови висело в воздухе. Его не интересовали подношения: оно бесшумно летало сзади и пристально смотрело на неё своими мёртвыми глазами. Призрак появился так резко, что Бай Шуансин на секунду забыла, как дышать. В груди всё перевернулось, на мгновение весь мир сузился до этой белой неподвижной маски.

А в следующую секунду девушка уже привычно улыбалась:

— Еда уже почти остыла. Этот способ правда работает?

Сюй Цинчуань открыл рот, но из горла не вырвалось ни звука. Сейчас он действительно испугался. Лицо появилось без малейшего предупреждения, к тому же было искажённым, плоским и страшным. Он лишь мельком взглянул — и то едва не подскочил, что уж говорить о Бай Шуансин, к которой оно прилипло вплотную, а она даже не закричала.

Сюй Цинчуань невольно проникся уважением. Вэнь Чучу тут же сообразила и подхватила:

— Да, почему они ещё не пришли? Я уже умираю, хочу спать. Если так продолжится, когда мы вообще вернёмся в кровати?

Бледное лицо оглядело их двоих и, похоже, приняло это объяснение, поплыв в сторону подношения. Когда оно отдалилось, Бай Шуансин почувствовала, что дышать стало легче.

Она и раньше слышала об этом ритуале встречи с призраками. Городское кладбище — место, где негативная энергия наиболее сильна. Там собирается бесчисленное множество одиноких душ и блуждающих духов, которым некому приносить жертвы. Стоит им увидеть, что кто-то оставил еду, как они слетаются толпой.

Не смотреть, не слушать, не отвечать.

Вэнь Чучу больше всего боялась призраков и духов. От напряжения она не могла даже пошевелиться. Сюй Цинчуань держался лучше, но находиться в таком густом скоплении негативной энергии всё равно было неуютно.

Неподалёку раздался голос Бай Шуансин:

— Скоро всё закончится. Когда они доедят, мы уйдём. Дядя Шэнь, наверное, уже заждался.

Сюй Цинчуань растерянно замер.

— Шэнь?.. Кто такой дядя Шэнь?

Стоило первому слову сорваться с губ, он понял: всё. Попался.

Вокруг стоял тихий шорох от собравшихся призраков, и Сюй Цинчуань не решался лишний раз смотреть по сторонам, поэтому всё внимание сосредоточил на своих спутницах и разговаривал только с ними. Но что, если последнюю фразу сказала не Бай Шуансин?.. Дождаться момента крайнего напряжения и заговорить с ним голосом товарища. «Дядя Шэнь» — просто выдуманный человек, названный наугад, и Сюй Цинчуань, разумеется, не мог его знать. Достаточно было, чтобы он проявил сомнение или подозрение, и это доказывало… Он их видит.

Вот она, ловушка, от которой невозможно защититься заранее. Именно это и было самым трудным в этом испытании.

Отчаяние нахлынуло, как приливная волна, в ушах у Сюй Цинчуаня загудело. Сердце в этот миг сжалось, а за спиной Бай Шуансин он увидел женщину-призрака, которая пристально смотрела на него с непонятной усмешкой. Она сделала шаг ближе, и в тот же миг Бай Шуансин тихо рассмеялась.

— Ты хотел спросить, почему Шэнь Чань не пришла? У неё дома с этим строго. После одиннадцати вечера родители не выпускают на улицу.

Вэнь Чучу снова быстро поняла Бай Шуансин и, хотя никогда не слышала этого имени, сразу подхватила:

— Точно! Сколько раз она уже нас подводила? Хотя тут ещё Сюй Цинчуань виноват: сам настоял на полуночи.

Сюй Цинчуань тоже понял и поспешно закивал:

— Моя вина, моя вина. Но полночь — это правило, его н-не изменить.

Он запнулся, и одному небу было известно, как бешено у него колотилось сердце.

— Впрочем, она ничего не потеряла.

Бай Шуансин посмотрела на миски и свечи перед могилой, и в её глазах мелькнуло лёгкое сожаление.

— Мы ведь тащились сюда издалека только ради того, чтобы проверить, правда ли всё, что говорят. Жаль, видно только, как еды становится меньше. А ни одного призрака мы так и не увидели. Женщина-призрак, которая раньше подражала её голосу, помрачнела и внимательно оглядела всех троих. Удалось ли им обмануть её?..

— Еду почти доели, — сказал Сюй Цинчуань. — Мы…

Посреди фразы он слегка повернул голову, намереваясь посмотреть на спутниц, но перед глазами внезапно возникло опухшее лицо мертвеца с бескровной кожей и выпученными глазами. А расстояние между ним и Сюй Цинчуанем — всего несколько сантиметров.

«Блять!..»

В одно мгновение сердце бешено заколотилось, в голове загрохотало. Сюй Цинчуань из последних сил сдержался, силой проглотил крик и с трудом улыбнулся.

— Мы идём?

Второе испытание завершилось без серьёзных потерь. Как самый пострадавший бедолага, Сюй Цинчуань даже после выхода с кладбища едва чувствовал ватные ноги. Он не мог нарадоваться, что остался жив, но всё же поразился такой быстрой реакции Бай Шуансин.

Большинство людей испугались бы, закричали или отшатнулись, увидев перед собой призрачное лицо, а она всего за секунду заставила себя успокоиться. С тем «Шэнь» всё было точно так же. Именно благодаря тому, что она придумала Шэнь Чань и оборвала его разговор с призраком, он не выдал себя. Если бы не она, Сюй Цинчуань точно бы спалился.

Он был не из горделивых, поэтому честно сказал:

— Спасибо.

— Я чуть от страха не умерла, — Вэнь Чучу с силой потёрла лицо. — Хорошо, что Шуансин так быстро придумала человека!

Бай Шуансин улыбнулась:

— Вообще-то не придумала. У меня правда есть подруга по имени Шэнь Чань. Просто сработал рефлекс, и я назвала её имя.

— Но всё равно… — пробормотал Сюй Цинчуань. — Это слишком подло! Призраки появляются и исчезают без следа, ещё и умеют говорить голосами людей. Чуть расслабишься — и попадёшься. Что мы им вообще сделали?

Он только договорил, как услышал знакомый тихий смешок.

[Система №056: Ничего не поделаешь. Как зрелый коммерческий фильм, мы обязаны соблюдать быстрый темп, добавлять остроты и дарить зрителям сюрпризы со всех сторон.]

[Система №056: Если каждое испытание у вас будет проходить гладко, зрители обвинят нас в водянистом сюжете и поставят одну звезду.]

Сюй Цинчуань рассмеялся от злости:

— Не ожидал, что ты ещё и за качество борешься.

056 ответила без малейших колебаний:

[Система №056: Разумеется.]

[Система №056: Наш фильм должен быть безупречен. Ни в логике, ни в сюжете, ни в скримерах не должно быть изъянов. Это будет лучший фильм в мире!]

Этой ночью Сюй Цинчуаня знатно потрепали, и злости в нём накопилось немало. Услышав это, он холодно усмехнулся.

— Да? А по-моему, в этой истории есть огромная логическая дыра.

[Система №056: Это ещё какая?]

— Мы. Если честно, после всего пережитого ужаса хоть один нормальный человек захочет остаться здесь и продолжить учиться у мастера Байли?

Третье правило фильма ужасов: что бы ни случилось, главные герои обязательно остаются на месте происшествия. Их всегда тянет друг к другу словно магнитом, они всегда задерживаются в домах с привидениями, жутких школах и лесах, где постоянно появляется маньяк.

Нормальный человек на это сказал бы: «Бегите! Бегите, сломя голову! Зачем оставаться в этих проклятых местах?»

Вэнь Чучу поддержала Сюй Цинчуаня:

— Точно. Кто угодно захотел бы сбежать. Если все главные герои разбегутся, как фильм вообще снимать?

Система №056 на мгновение замолчала, а потом ответила холодным смешком:

[Система №056: Ты, Сюй Цинчуань.]

[Система №056: Твой персонаж — азартный игрок, по уши в долгах. Ростовщики пригрозили пустить тебя на корм рыбам, если не вернёшь деньги в течение месяца. А жалованье, которое предлагает мастер Байли, составляет…]

Она назвала ошеломляющую сумму. Одной фразы хватило, чтобы Сюй Цинчуань провалился в этот образ по самую макушку. Уголок его рта дёрнулся, и он не смог ничего сказать. Конечно, ему очень хотелось возразить, но… чёрт, он внезапно вообще не мог произнести слово «нет»!

Вэнь Чучу так развеселилась от этого, что едва могла закрыть рот. Она как раз прикрывала губы рукой, хихикая, когда 056 снова заговорила:

[Система №056: И ты, Вэнь Чучу. Видела записи об ипотеке в чемодане? Знаешь, сколько денег осталось на твоей кредитке? Не расплатишься с долгами — есть будет нечего. Пойдёшь питаться северо-западным ветром?]

Хотя Вэнь Чучу очень хотелось возразить, но… проклятье, она внезапно почувствовала бесконечную решимость стать последней ученицей мастера Байли!

056 холодно фыркнула:

[Система №056: Что касается Бай Шуансин.]

[Система №056: Ты уволилась из компании, нарушив контракт. А сумма неустойки…]

Бай Шуансин потрогала кончик носа. Хотя ей очень хотелось возразить, но… Ладно, ей не хотелось возражать. Вся нелогичность в этот миг наконец получила идеальное объяснение.

— Я прозрела, — Вэнь Чучу положила руку на сердце. — Страшнее призраков — математические задачи, а страшнее математических задач…

Трое одновременно мрачно произнесли:

— Безденежье.