Ребята вернулись в дом 444 ровно в час ночи.

Вэнь Чучу всё ещё не могла забыть вчерашнего повешенного и тот вязкий, гнилостный запах, тянувшийся следом за ним. От воспоминаний она поёжилась.

— Сегодня тоже что-нибудь случится?

— Кто знает, — Сюй Цинчуань явно сомневался. — Вы ведь тоже заметили, что прогресс не изменился? Мы прошли это испытание, но в основном задании всё те же две четверти…

После Духа пера и повешенного система каждый раз объявляла о завершении испытания и предлагала выбрать подзаголовок. В этот раз — тишина. Ни звука, ни уведомления.

— «Подношение на кладбище» и правда оказалось самым лёгким из трёх способов, — кивнула Бай Шуансин, задумчиво проводя пальцем по подбородку. — У нас осталась «Погоня за луной» и ещё два этапа основного задания…

— А то дополнительное испытание? Может, это такой же злой дух, как повешенный? Или... — Вэнь Чучу на мгновение задумалась, и её голову озарила мысль. — Развязка! Помните, мы говорили, что все три испытания слишком разрозненные, из них не получится связный сюжет. По законам такого кино финальная сцена собирает всех персонажей вместе и раскрывает главную тайну.

— Какую тайну? — Сюй Цинчуань нахмурился.

— Понятия не имею, — Вэнь Чучу беспомощно почесала затылок. — Может, сначала надо пройти испытание и встретиться с мастером Байли, тогда она нам всё расскажет?

За разговорами они незаметно дошли до дверей своих комнат на третьем этаже. В коридоре было тесно, пахло старым деревом, лампочка под потолком мерцала тусклым жёлтым светом.

Из глубины коридора донёсся едва слышный шорох шагов. Бай Шуансин обернулась и увидела хозяина дома. Полноватый мужчина в домашней одежде медленно вышел из лестничного пролёта, ступая мягко, почти бесшумно для своего веса. Увидев их, он расплылся в добродушной улыбке:

— Вы вернулись. Поздно уже, не спится?

— Мы обсуждали испытание, — спокойно сказала Бай Шуансин, отвечая на улыбку. — Как там мастер Байли? Мы ведь приехали сюда, чтобы стать её учениками, а потом узнали, что она больна... Места себе не находим, хотим её навестить.

Сюй Цинчуань осторожно взглянул на неё: Бай Шуансин стояла с выражением неподдельной тревоги на лице. Вылитая заботливая ученица, оскар ей точно светит.

Хозяину стало неудобно отмахиваться от такой заботы о мастере. Мужчина помедлил, переминаясь с ноги на ногу, но всё же ответил:

— Мастеру нужен покой. Вы увидитесь с ней, когда закончится испытание.

Он помолчал, будто пытаясь сменить тему, повернулся к Вэнь Чучу и снова расплылся в простодушной улыбке, слишком бодрой для ночи.

— Вас, наверное, сильно напугали за эти дни? Девушка, на вас лица нет.

Вэнь Чучу этот странный мужчина не нравился: что-то в его взгляде было липким и назойливым. Она ответила коротко, не глядя на хозяина:

— Всё нормально.

— Ночью всякое в голову лезет. Если страшно, можете позвать подругу, пусть сегодня поспит с вами, — хозяин всё ещё заискивающе улыбался, чуть склонив голову набок. — Я живу по соседству, если что — зовите.

Он ушёл, оставив после себя едва уловимый запах старого табака. Всем троим оставалось только переглянуться и пожелать друг другу спокойной ночи.

Перед тем как закрыть дверь, Бай Шуансин обернулась к Вэнь Чучу.

— Хочешь сегодня переночевать у меня?

Вэнь Чучу покраснела и энергично замотала головой.

— Нет-нет, я не такая трусливая. Просто этот тип очень странный… Прицепился ко мне, хотя Сюй Цинчуань самый испуганный из нас.

Вэнь Чучу помолчала, глядя на беззвёздное небо за окном, но потом сдалась.

— Хотя… давай всё-таки вместе.

В Белой ночи существовало негласное правило: во сне призраки не убивают. Бай Шуансин осмотрела комнату и, не найдя ничего подозрительного — ни теней в углах, ни странных звуков за стенами, — впустила Вэнь Чучу.

Утром все трое встретились целые и невредимые.

— Ночью ничего не случилось, — Сюй Цинчуань с облегчением выдохнул, разминая затёкшую шею. — Призраки не нападали. Ну а у нас осталось два задания: «Погоня за луной» и, скорее всего, финал основной сюжетной линии.

— Основной сюжет точно связан с мастером Байли, — кивнула Бай Шуансин. — Когда пройдём испытание, сможем с ней встретиться. Но перед этим…

Она запнулась, и уголки её губ дрогнули в едва заметной усмешке:

— Вы не голодные?

— Фу-ух, объелась! — Вэнь Чучу вышла из лапшичной, довольно поглаживая живот и прикрывая глаза от яркого утреннего солнца. — Из фильма ужасов в реальность. Жить стало легче!

— Согласен, — Сюй Цинчуань сощурился. — Вам не кажется, что в доме 444 воздух какой-то тяжёлый и сырой? Постоянно холодно, даже днём. Может, там фэн-шуй плохой?

— Мастер Байли в этом деле разбирается. Стала бы она жить в нехорошем месте? — покачала головой Вэнь Чучу.

— Тоже верно, — Сюй Цинчуань задумчиво замолчал, глядя себе под ноги.

Бай Шуансин слушала их перепалку, рассеянно скользя взглядом по улице. Обстановка была совершенно спокойной: выцветшие вывески, редкие прохожие, кошка, перебегающая дорогу, — и вдруг девушка замерла. Вэнь Чучу и Сюй Цинчуань тоже услышали шум: пронзительный детский плач вперемешку с грубыми мужскими выкриками. Они глянули в ту сторону и одновременно ахнули.

В нескольких шагах от них распахнулась дверь, и оттуда выбежала маленькая девочка — худая, в потрёпанной одежде, со спутанными волосами и мокрым от слёз лицом. А следом выскочил разъярённый мужчина, осыпающий её проклятиями.

— Куда побежала?! Я тебя сейчас так отделаю!

Он схватил девочку за воротник и замахнулся, но ударить не успел: к ним из ниоткуда подлетел мальчуган, заслонил девочку собой и принял удар на себя. Его голова мотнулась в сторону, на щеке мгновенно проступило красное пятно.

— Ах ты, щенок, пошёл вон! — мужчина занёс руку для нового удара.

Бай Шуансин нахмурилась и шагнула вперёд, но не успела. Мимо неё быстро и точно пронеслась чья-то тень. Вэнь Чучу подскочила к мужчине и ловко вывернула его правую руку за спину. Сустав хрустнул, мужчина завыл от дикой боли, приседая от неожиданности.

— Ничего себе… — Сюй Цинчуань даже не заметил, что задержал дыхание. — Вэнь Чучу, ты так умеешь?

Бай Шуансин коротко хмыкнула:

— Я совсем забыла, что она из полицейской академии.

Мужчина, которого Вэнь Чучу скрутила в бараний рог, взбесился, дёргаясь всем телом.

— Твою мать, ты что творишь?!

— А ты?! — сквозь зубы процедила Вэнь Чучу, не терпя возражений.

— Я своих детей учу, какое тебе дело, дура!

Он ругался, как сапожник, но вырваться не мог — силёнок не хватало. Попытался ударить свободной рукой — едва не получил по морде. «Едва», потому что Бай Шуансин перехватила кулак Вэнь Чучу. Их взгляды встретились на долю секунды, и Бай Шуансин коротко кивнула в сторону детей. Вэнь Чучу сразу всё поняла.

Дети — груши для битья. Если она сейчас изобьёт этого типа, он выместит злость на них, когда они останутся одни. Мерзавец...

Стиснув зубы так, что желваки заходили на скулах, Вэнь Чучу медленно ослабила хватку.

— Ага, испугалась? Да я тебе сейчас покажу! — мужчина распетушился и уже готов был разразиться новой тирадой, как из-за угла выбежали несколько женщин с красными повязками на рукавах. Похоже, домком. Местная общественность.

— Опять буянишь? — главная из них вышла вперёд, на ходу поправляя повязку. — Всё-всё, ты на работу опаздываешь.

Такие вещи явно были для неё обыденностью: слова и жесты были отточены до автоматизма. Она даже не смотрела на мужчину, будто знала ситуацию наизусть.

Мужчина продолжил ругаться, но его пыл поутих. Он покосился на часы в телефоне и на прощание злобно глянул на Вэнь Чучу.

— Если бы не работа… Попадись мне ещё, дрянь!

Бай Шуансин тихо фыркнула, и Сюй Цинчуань удивлённо покосился на неё.

— Оправдывается, — сказала она равнодушно, поправляя рукав. — Понял, что Вэнь Чучу сильнее, вот и пытается взять наглостью. А «работа» — просто предлог, чтобы свалить.

Когда он лупил детей, работа его не волновала. Мужчина ушёл, оставив после себя запах пота и злобы. Главная с красной повязкой с облегчением выдохнула и посмотрела на опухшую щёку мальчика.

— Опять за старое?..

Вэнь Чучу нахмурилась, разминая пальцы.

— Он часто их бьёт?

Не успела она договорить, как Бай Шуансин молча протянула ей салфетку — белую, чистую, сложенную ровным квадратом. Вэнь Чучу на секунду замерла, потом поняла и вытерла ладонь — ту самую, которой касалась мужчины.

Женщина вздохнула тяжело, с горечью:

— Да, характер у него тяжёлый. Вы лучше с ним не связывайтесь.

— Нельзя с этим что-то сделать? — спросил Сюй Цинчуань, сжимая кулаки.

— А что поделать? — горько усмехнулась женщина, разводя руками. — Придём, поговорим — он после этого детей ещё сильнее бьёт. Только хуже становится.

— С таким человеком бесполезно объясняться, — покачала головой стоящая рядом старушка, опираясь на палку. — Он всю злость на них вымещает. У самого жизнь не сложилась — вот и срывается на тех, кто слабее.

Бай Шуансин повернулась и посмотрела на детей. Цзян Юй и Цзян Мянь. Она узнала их имена, когда девочка дала ей пластырь. Младшая, Цзян Мянь, была перепугана до смерти — слёзы текли ручьём, заливая покрасневшее лицо, но она изо всех сил зажимала рот ладошкой, чтобы не всхлипывать. Старший, Цзян Юй, тихо утешал сестру, поглаживая её по голове. Заметив взгляд Бай Шуансин, он, словно испуганный зверёк, покосился в её сторону, напоминая зайчонка, готового в любой момент сорваться с места и бежать. Дети, постоянно живущие в страхе, взрослеют раньше, бывают осторожнее и тоньше чувствуют других — от этого зависит их безопасность.

— Он ушёл, — Бай Шуансин подошла поближе, присела на корточки перед детьми. — Его больше здесь нет.

Она достала салфетку и осторожно, почти невесомо, вытерла слёзы с лица Цзян Мянь.

— Можно плакать вслух. Никто не будет ругать.

Брат и сестра были худыми до прозрачности. У обоих — точёные черты лица, миндалевидные глаза, тонкие носы. В нормальной семье такие дети жили бы в любви и достатке. Но сейчас вблизи были видны впалые щёки и старые шрамы на бледной коже. Рваные следы от ногтей, тонкие белые полоски от заживших царапин.

Движения Бай Шуансин были мягкими, почти невесомыми. Тонкие белые пальцы сжимали салфетку, и она медленно, бережно проводила ею по лицу девочки, стирая её слёзы. Цзян Мянь тихо подняла голову и встретилась с ней взглядом. Глаза девочки были круглее и яснее, чем у брата, а от слёз напоминали озёра под утренним солнцем. Робкие, настороженные, но очень милые.

Бай Шуансин не любила шумных и капризных детей. К счастью, эти двое были тихими и послушными. Она тихо заговорила:

— Помнишь меня?

Цзян Мянь не ответила, но опустила взгляд на лодыжку Бай Шуансин — туда, где была ссадина.

— Уже почти прошло, спасибо за пластырь, — улыбнулась Бай Шуансин. — Хочешь посмотреть фокус?

Девочка растерянно покачала головой, ничего не понимая. Цзян Юй украдкой покосился на них.

— В этой руке ничего нет.

Бай Шуансин показала пустую левую ладонь, потом сжала её в кулак, а правой сделала несколько волшебных движений в воздухе.

— Смотри.

Девушка приложила правую ладонь к кулаку и раскрыла его. На ладони лежали два пластыря — аккуратные, бежевые, с тёмными полосками по краям. Никто не понял, как и откуда они появились, будто просто возникли из воздуха. Как чудо из детской сказки.

Девочка перестала плакать и от удивления широко распахнула глаза. В следующую секунду Бай Шуансин оторвала один пластырь и с аккуратностью художника наклеила его на маленькую ранку на щеке девочки.

— Вы обращались к врачу? — спросила Бай Шуансин, поднимаясь и поворачиваясь к мальчику.

Встретившись с ней взглядом, Цзян Юй весь подобрался. Ради сестры он получил пощёчину, красный след от удара уже начал отекать. Бай Шуансин открыла второй пластырь и приклеила его на опухшую щёку мальчика.

Мальчик, смущаясь, так и не поднял глаз. Только когда Бай Шуансин выпрямилась, он спросил:

— Как ты это сделала?..

Он спрашивал о секрете фокуса. Это был очень простой трюк. Пластыри Бай Шуансин купила утром, чтобы защитить рану на лодыжке, а фокус был проще простого — обычное смещение внимания и ловкость рук.

Бай Шуансин загадочно улыбнулась и потрепала мальчика по волосам.

— Считай, что это удача, которую мир послал вам двоим.

Мальчик под её рукой на мгновение застыл и опустил голову. Бай Шуансин не видела его лица, только тёмные волосы и напряжённые руки.

— Ох уж эти дети… — стоявшая рядом старушка покачала головой. — Стоило бы показать их врачу.

Добрая и порывистая Вэнь Чучу тут же отозвалась:

— Здесь поблизости есть больница?

Старушка не успела ответить — женщина с красной повязкой перебила её, поправляя сумку на плече:

— В двух километрах отсюда. Хотите отвезти их? Не стоит утруждаться, наш домком справится.

— Спасибо большое, — сказала Бай Шуансин, помедлила и добавила, глядя на женщину в упор: — Мы недавно переехали в дом 444. Может, ещё встретимся.

Она говорила небрежно, но внимательно следила за выражением лица женщины. Если с домом и правда что-то не так, она должна была хоть как-то отреагировать. Но женщина лишь слегка удивилась, приподняв бровь:

— Правда? А я думала, этот дом не сдают.

Она ничего не знала о 444, и Бай Шуансин разочарованно отвела взгляд, но вдруг заметила, что стоящая рядом старушка переменилась в лице.

— 444? — старушка насторожилась, подавшись вперёд на палке. — Вы там живёте? Зачем?

Сюй Цинчуань понял, что она что-то знает, и подался ближе.

— А что там?

Женщина с красной повязкой мельком глянула на него, пожимая плечами.

— Нехороший номер, конечно. Один из самых несчастливых по нумерологии. Вы же не суеверные?

— Да не только в номере дело, — сказала старушка, понижая голос до почти шёпота. — Там живёт одна женщина, по фамилии Байли. Сидит дома целыми днями, никто не знает, чем занимается. У нас в деревне таких называют колдунами… — она нахмурилась, оглянулась по сторонам и продолжила ещё тише. — Изучают тёмные искусства.

Вэнь Чучу переспросила, не веря своим ушам:

— Тёмные искусства?

— Будьте осторожнее и уезжайте оттуда, если можете, — старушка почти шептала, и в голосе её слышалась настоящая тревога. — Однажды ночью я проходила мимо и своими глазами видела, как из её окна валил чёрный дым, жуткое зрелище. Там как будто ворочалось что-то живое.

Тёмные искусства. А ведь это вполне возможно... Мастер Байли всё время сидит взаперти, к ним троим относится не столько как к ученикам, сколько как к расходному материалу — будто хочет, чтобы они поскорее погибли в испытаниях. Настоящий даос так не поступит.

Женщины из домкома забрали детей и усадили на скамейку, а Бай Шуансин, Вэнь Чучу и Сюй Цинчуань поблагодарили старушку и направились обратно к дому 444.

От прихода в лапшичную до встречи с детьми заняло не больше часа. На обратном пути Сюй Цинчуань выглядел особенно задумчивым, и Бай Шуансин заметила это.

— Что-то не так?

— Да так… просто непривычно, — смущённо улыбнулся он, потирая затылок. — Я читал много рассказов участников Белой ночи, и сам один раз прошёл. У всех цель одна — выжить: везде призраки и чудовища, заботиться о других просто некогда.

Для участников Белой ночи живые персонажи — это как NPC в игре. Их жизни не имеют особой ценности, а единственная задача сводится к тому, чтобы давать полезные подсказки. Об их дальнейшей судьбе никто не заботится, а некоторые используют персонажей как живой щит… Но Бай Шуансин и Вэнь Чучу были другими. Те, кто тратил время и тепло на «NPC», встречались нечасто.

Вэнь Чучу даже не обернулась.

— Ну не могу же я спокойно смотреть, как передо мной бьют детей, — она помедлила, сжав губы. — Даже если они ненастоящие…

Бай Шуансин задумчиво улыбнулась и посмотрела на Сюй Цинчуаня.

— Вам не кажется, что всё, что мы здесь видим, почти неотличимо от реальности? Самая популярная теория о происхождении Белой ночи — мозговые волны. Но одно сознание вряд ли способно создать такой огромный мир. Возможно, здесь накладываются волны множества людей.

Действительно, такое объяснение существовало. Сюй Цинчуань слышал о нём, но никогда не задумывался всерьёз.

— Это всего лишь частица сознания, — Бай Шуансин ненадолго замолчала, а потом заговорила тише, почти про себя. — Но они тоже думают, чувствуют, ощущают боль, в каком-то смысле не отличаются от людей.

Сознание — не человек. У него нет тела, нет будущего, нет надежды изменить свою судьбу. Сознания этих двух детей десять лет проживали бесконечный круг из страха и боли. А сегодня, может быть, впервые за это время, кто-то проявил к ним хоть немного доброты. И пусть это лишь сознание или электрические сигналы, эти дети получат хотя бы немного утешения, кем бы они ни были.

— К тому же это не заняло много времени. Мы даже почти не отвлеклись от расследования.

Сюй Цинчуань посмотрел на Бай Шуансин. При первой встрече он принял её за тихую, изнеженную барышню из хорошей семьи, которая не знает тревог и привыкла, чтобы всё решали за неё. Но после нескольких испытаний он изменил своё мнение — мягкая снаружи, но острая внутри, словно кинжал в бархатных ножнах. Быстрая, холодная, расчётливая. И безжалостная, когда это необходимо.

Но сейчас Сюй Цинчуань снова не мог понять её…

На лице Бай Шуансин плясали тени от деревьев, а в глазах непривычно застенчиво блестели искорки солнца.

— Наверное, даже маленькая частичка души тоже хочет, чтобы её защищали и утешали…