Спустившись наконец с лестницы, она останавливается.

"Что такое? Ты как‐то странно на меня смотришь," — спрашивает Райс.

"А, нет, извини. Просто задумался. Не хотел пялиться."

"Ничего страшного, я и не…"

Она осекается, пару раз хлопает ресницами и расплывается в улыбке.

"О, слушай, я снова нормально тебя понимаю! И ещё одна из твоих букв «П» со лба пропала. Ты закрыл одно из заданий, пока я спала?"

Я прикладываю ладонь ко лбу. И правда, одной буквы как не бывало.

"Видимо, да. Спасибо тебе за это, кстати. Вряд ли я бы справился без твоей помощи. Не говоря уже обо всём остальном," — бормочу я.

Она пересекает комнату, садится напротив меня и кладёт шляпу на стол, открывая взору жёсткие взъерошенные волосы.

"Пустяки. Так ведь и поступают друзья, верно?" — отзывается Райс.

"Не уверен, что мы уже настолько близки, но…"

Я улыбаюсь ей.

"Да. Ты права."

Несколько секунд она молча разглядывает меня, и между нами быстро повисает неловкая пауза. Чуть отшатнувшись назад, Райс откашливается.

"Так, эм… И куда ты теперь направишься?"

"Я… не знаю. Осталось ещё шесть заданий, но я не уверен, что вообще возьмусь за них. Поначалу мне хотелось пройти их, чтобы стать лучше и одолеть Обучение, а теперь… даже не знаю. Moleman… Тот парень, с которым я держался во время турнира Обучения… Мы с ним крупно повздорили. Сейчас он идёт своей дорогой, и если я знаю его хотя бы вполовину так хорошо, как мне кажется, он наверняка держит путь обратно на Землю. А значит, если я пройду Обучение, то снова буду лишь путаться у него под ногами," — признаюсь я.

Она хмурится.

"Неужели на Землю путь заказан только потому, что там Man? Планета огромная. Можешь просто поселиться в другом месте. Или ты сам не хочешь возвращаться?"

"Хороший вопрос. К чему мне там вообще возвращаться? Моя семья не особо‐то горевала, когда я исчез, да и поводов горевать у них не было. Строго говоря, я даже свой тюремный срок не отсидел, так что на Земле мне светит либо и дальше скитаться бездомным беглецом, либо снова загреметь за решётку. Честно говоря, на Земле почти нет ничего такого, чего я не нашёл бы здесь. По паре простых удобств вроде мягкой постели или нормальной еды я, конечно, скучаю, но теперь мне всё это вообще не нужно. Так что в целом… понятия не имею, куда податься дальше," — бурчу я.

"Тебе и не обязательно знать конечный пункт, пока ты способен переставлять ноги и делать шаг за шагом. Да и возвращаться на Землю вовсе не обязательно. Я вот не вернулась."

Она мягко улыбается.

"Когда закроешь задания, сможешь делать всё, что душе угодно. Кто‐то остаётся здесь, кто‐то идёт дальше по Обучению. Я решила остаться: верю, что здесь смогу принести людям куда больше пользы, чем дома."

Подперев щёку ладонью, она смотрит в распахнутую дверь на зеленеющий снаружи луг.

"Не по тебе одному не станут скучать родные."

Я прослеживаю за её взглядом. Синее небо, белые облака.

"Мне жаль это слышать."

Она отворачивается от дверного проёма и снова смотрит на меня – спокойно и искренне.

"Да и сама я не то чтобы знаю, куда иду. Жизнь течёт день за днём. Охотник порой подкидывает мне поручения – выследить да прикончить очередного вестника, – но это лишь одно из немногих дел, задающих ритм моим будням. Я ем, сплю, странствую… Иной раз задумываюсь, к чему всё это ведёт. Но мне кажется, сам этот вопрос неправильный. Знаешь поговорку: «Цель – ничто, путь – всё»?"

Я киваю.

"Кажется, где‐то слышал, да."

"Вот так устроена и жизнь. Одно большое путешествие. Ты идёшь, идёшь, идёшь и идёшь вперёд, но никогда никуда окончательно не приходишь. Нет никакой великой цели, никакого последнего рубежа, который нужно взять. Даже если раз за разом бить точно в яблочко, впереди тебя всегда будет ждать лишь новая мишень. Жизнь – не состязание, в ней нельзя победить. Ты просто живёшь, а потом умираешь. Но в этом‐то вся и прелесть, правда? Было бы тошно, имей жизнь какой‐то один обязательный смысл. Мол, «если не сделаешь вот эту конкретную вещь, вся твоя жизнь пройдёт впустую!». Ничего подобного нет. Мы вольны сами решать, чем заняться, и сами отвечаем за последствия. Конечно, такая свобода порой пугает. Жизнь – огромный чистый лист, и только нам решать: писать на нём красками, выводить строки, рисовать узоры или разорвать его пополам и сжечь дотла. В конечном счёте всё зависит только от тебя. Но если примешь совет от будущей подруги…"

Перегнувшись через стол, она щёлкает меня пальцем по носу.

"По‐моему, ты слишком весёлый малый, чтобы сидеть сложа руки! Не знаешь, за что взяться? Займись хоть чем‐нибудь! Чем угодно."

Она чуть откидывается на спинку стула и окидывает меня взглядом с головы до ног.

"Если бы тебе оставалось жить лишь один год, на что бы ты его потратил?"

Я проглатываю готовое сорваться с языка «Не знаю» и на миг задумываюсь.

"Я бы хотел узнать тебя получше. Хочу повидать мир. Повстречать новых людей, завести друзей… Хочу, чтобы после моего ухода меня вспоминали не за какие‐то чудовищные поступки, а за то, что я дарил им улыбку."

На секунду я заминаюсь, но договорить всё же нужно.

"Я… хочу доказать, что даже кто‐то вроде меня способен измениться к лучшему. Знаю, глупо на такое надеяться, но…"

Райс резко вскакивает из‐за стола и поднимает палец.

"Идеально! Тогда для предстоящего путешествия у тебя есть два великолепных варианта. Первый: ты идёшь со мной и делишь мои будни – живём то тут, то там, кочуем из города в город и охотимся на вестников везде, где они объявляются. Или…"

Она поднимает второй палец.

"Второй. Ты берёшь себя в руки, поднимаешь задницу и продолжаешь закрывать свои задания! Заодно повидаешь свет, познакомишься с новыми людьми и поживёшь собственной жизнью. Ну как? Какой вариант звучит лучше?"

Она явно склоняется к одному из них. Однако у меня есть лишь один вопрос. Я поднимаю на неё взгляд.

"Если я выберу второй… Ты пойдёшь со мной?"

Уголки её губ вздрагивают.

"…Только если ты сам этого хочешь?"

"Я хочу узнать тебя получше. Так что да, я бы очень хотел, чтобы ты пошла со мной," — говорю я.

Она торопливо шарит руками по столу, хватает шляпу и в одно мгновение надвигает её на самое лицо, прячась за полями.

"Спасибо," — робко и приглушённо доносится из‐под шляпы.

Ей требуется несколько секунд, чтобы прийти в себя; затем она с силой хлопает шляпой обратно по столу, снова садится на место и вытаскивает из сумки свёрнутую в трубку карту.

"Отлично! Тогда нам стоит сразу проложить маршрут. Каких богов тебе осталось задобрить?"

Я на секунду задумываюсь.

"Трусость, Желание, Огонь, Жестокость, Детей и… кажется, Драконов?"

"Поняла. Так, значит, это у нас…"

Она разворачивает пергамент. Судя по всему, на нём изображён весь срединный континент. Материк разделён на восемь областей, но из всех названий мне знакомы только Ахерон, Империя и Рет‐инн. Впрочем, участок к югу от Империи тоже кажется знакомым… Разве это не та самая чёрная пустыня, откуда мы с Симелом начинали наш путь?

Куда интереснее другое: вся карта испещрена разноцветными значками всевозможных форм – должно быть, они обозначают разных богов и их храмы. Я тут же отыскиваю глазами Ахерон. Хм. Почему‐то его территория кажется чуть больше, чем в прошлый раз, когда я смотрел на карту. Неужели вот этот кусок всегда им принадлежал?..

Я склоняюсь над столом. О, а вот и Оран! Ага, перечёркнут. Что ж, вполне ожидаемо. Но куда сильнее тревожит то, что моё прежнее подозрение теперь окончательно подтвердилось.

Храм Огня здесь всего один, и находится он прямо в столице Ахерона.

"Что‐то не так?" — спрашивает Райс.

Я тычу пальцем в Ахерон.

"А, нет, просто… В эти края мне лучше не соваться. Есть там один тип, которого я очень крепко разозлил, так что лишний раз мозолить ему глаза и бесить ещё сильнее мне совсем не улыбается…"

"…А загвоздка в том, что именно там стоит нужный тебе храм. Хм‐м. Ну, тогда просто оставь его напоследок! Путь неблизкий, так что к тому времени, как мы доберёмся до него, обстановка может и перемениться. Кто знает?"

"Тоже верно."

Я ещё немного разглядываю пергамент. Значит, столица Империи вон там, а мы тогда находимся… О, прямо здесь нарисован красный крестик.

"Это…?"

"Наше текущее местоположение, да."

"А, понятно."

Я пробегаю взглядом по карте. Крестиков тут целая россыпь. Красных совсем мало, зато чёрных и синих – видимо‐невидимо. Она указывает пальцем на пергамент.

"Чёрные – это друзья, у которых можно переночевать или погостить недельку, а синие – постоялые дворы и таверны, где пускают постояльцев‐людей," — поясняет Райс.

"Умно."

"Спасибо."

Склонившись над картой, она указывает на точку в нескольких шагах к востоку от нас.

"Вот здесь находится ближайший нужный нам храм – Богини Детей. Я уже бывала в этом городке раньше, так что против нашего визита там возражать не станут. А если оттуда двинуться на северо‐восток, то через месяц‐другой пути мы выйдем к Горе Страха – там расположен один из двух драконьих храмов срединного континента."

"А ничего, если вместо этого мы отправимся на Пик Отвращения?"

"Хм‐м… Дорога туда займёт на несколько недель больше, да и само местечко весьма опасное из‐за огромного скопления драконов… Но я полагаю, у тебя есть на то веская причина?"

"Ещё бы. Я отлично лажу с драконами," — отвечаю я.

Она прыскает со смеху.

"Ничуть не удивлена. В общем и целом, после Пика Отвращения нам предстоит дальняя дорога. Большинство храмов Богини Желания находятся на южном континенте, а храмы Бога Жестокости – на далёком западном. Так что мы можем либо заглянуть в храм Огня, пока ещё будем на срединном континенте, либо отложить его. Полагаю, всё будет зависеть от того, как к тому моменту сложатся твои дела с тем парнем из Ахерона."

Я потираю подбородок.

"Угу. Вот только… кажется, ты забыла про Бога Трусости?"

Её улыбка становится натянутой.

"Ох, он… Я не знаю, где находится его храм."

"Не знаешь…?"

"Вернее, скорее всего, этого вообще никто не знает. Когда я составляла эту карту, то перерыла все форумы в поисках известных координат каждого храма и каждого гостеприимного постоялого двора, но о Боге Трусости не нашла ни единой зацепки. Были и другие боги, чьи святилища неизвестны, но этот запрятал своё особенно тщательно."

"Наверняка потому, что он жуткий трус," — ворчу я.

"Ага. Отыскать его будет непросто, но, по моему опыту, пока ты не ищешь такие места целенаправленно, они обычно находятся сами собой."

Я молча киваю. Тут она попала в самую точку.

"Либо так, либо нужно спросить у мамы. Мне это всегда помогало, когда я не мог что‐то найти."

Она понимающе кивает в ответ. Хмыкнув, я снова наклоняюсь к карте.

"Значит, сперва сюда наверх, а потом вниз, на южный континент… Знаешь, когда мы доберёмся до южного континента и закроем задание Желания, я без труда вынюхаю, где прячется Трусость!"

"Какое коварство. Спорю, из тебя вышел бы первоклассный заговорщик," — замечает она.

"Вы мне льстите," — произношу я с нарочитым британским акцентом.

"Безусловно," — вторит она со столь же нелепым выговором.

Мы выдерживаем взгляд друг друга от силы две секунды, после чего оба разражаемся хохотом.