Она умерла всего пять дней спустя.

После того первого визита Ярне так и не смог заставить себя навестить её снова. Почему‐то он был абсолютно уверен, что она протянет ещё какое‐то время. Драконья чума – болезнь медленная и жестокая. При должном уходе человек мог прожить с ней до двух месяцев после заражения.

Но только не она. Она сгорела в мгновение ока, исчезнув так же стремительно, как и заболела. Он даже не успел с ней попрощаться. По‐настоящему. Хоть сколько‐нибудь осмысленно. Ещё вчера она была здесь, а на следующий день её не стало.

"Держи," — произнесла улыбка.

"Я хочу, чтобы она осталась у тебя. Вы ведь всегда были так близки."

Ярне принял её. Она оказалась меньше, чем Салли. Меньше, чем Plus. Не зная, что ещё можно сделать, он просто сунул её в карман.

Никаких похорон не предвиделось. Их не было и у Plus'а. Они, конечно, пытались это устроить, но Mole вечно был слишком занят. А теперь Ярне даже не хотелось ни о чём просить. Он просто носил её в кармане, и этого ему было вполне достаточно. Иногда он погружался в размышления. Может быть, стоило попросить Kitty использовать его сердце ради её спасения, чтобы они могли вместе умчаться в закат? Может быть, стоило попросить Беневила применить свою силу ради её спасения, чтобы они могли вместе умчаться в закат? Может быть, стоило попросить Mole'а найти лекарство ради её спасения, чтобы они могли вместе умчаться в закат? Было бы так здорово. И почему он этого не сделал? Идиот.

Она ему не отвечала. Но в её молчании крылась своя правота.

Да. Может быть, они всё ещё смогут вместе умчаться в закат. Ещё не слишком поздно.

…Может быть. Но сперва нужно поговорить с Mole. В конце концов, они ведь знали друг друга больше трёх лет. Бросить его вот так, без единого слова, было бы неправильно.

"Rat! Всегда рад видеть человеческое лицо," — тепло поприветствовала его улыбка.

"Проходи, присаживайся. Слышал, тебя назначили ответственным за закупку провизии?"

"Да, раньше этим занимался Plus, а потом это взяла на себя Jazz, но…"

Улыбка дёрнулась.

"Да. Понимаю. Для нас всех настали тяжёлые времена. Не хочешь немного клареи?"

Ярне обернулся и увидел медленно подкрадывающегося Kitty с подносом в руках. Жёлтый глаз уставился на него сверху вниз. Жёлтый. Бесчувственный. Звериный.

Вскинув руку, Ярне сумел вежливо отказаться, удержавшись от порыва выбить поднос у него из рук. Кивнув, Kitty отступил назад.

"Нет? Какая жалость. Надеюсь, ты не против, если я всё же выпью," — произнесла улыбка.

Она приняла кубок от жёлтого глаза. Правой кистью. Своей правой рукой. Улыбка поймала его взгляд и стала ещё шире.

"Моя рука стала работать гораздо лучше, как видишь. Я правда считаю, что всё дело в утренней гимнастике… Kitty посоветовал её мне какое‐то время назад, и я ежедневно ею занимаюсь! И вот, о чудо – полюбуйся на плоды моих трудов!"

Он покрутил рукой вверх и вниз; движения казались лишь немного скованными, а пальцы были лишь чуточку слишком негнущимися, чтобы сжаться в полноценный кулак. Улыбка раздалась вширь, выпустив наружу смешок, полный гордости.

"Поразительно, не так ли? Конечно, она ещё недостаточно гибкая, чтобы ею писать, но я делаю успехи. И всё это благодаря Kitty. Разве не иронично? Да, он, возможно, лишил меня возможности ею пользоваться, но он же её и вернул! Так что это даже не отнятие, скорее он просто… одолжил её года эдак на четыре. Забавно, правда?"

Ледяные мурашки побежали по спине, по ногам, по рукам, заставив волоски на затылке встать дыбом. Холод сковал конечности, словно всю кровь в венах разом заменили ледяной водой. Правая нога Ярне начала нервно подпрыгивать, или, скорее, непрерывно дёргаться, раз за разом, снова и снова, целую вечность. Схватившись за неё рукой, он сжал её с такой силой, что почувствовал, как ногти впиваются до крови, но нога всё равно не останавливалась. Подошва его ботинка выбивала по твёрдому деревянному полу глухое тук‐тук‐тук‐тук. А может, это стучало его сердце. Тук‐тук‐тук‐тук. Быстрое‐быстрое, как у загнанной мыши.

"Rat?" — позвала улыбка.

"Rat, с тобой всё в порядке? Ты выглядишь…"

Он резко поднялся.

"Прости, мне пора."

"Правда? А как же…"

"Прости," — выдавил он.

Его рука инстинктивно нырнула в карман, чтобы прикоснуться к ней. Он судорожно выдохнул.

"Я просто… мне нужно идти. Пока, Mole."

"О. Очень жаль это слышать. До встречи, Rat! Надеюсь скоро увидеться."

Ярне ушёл. Он вышел из кабинета, торопливо спустился по лестнице, выскочил за двери и в безумной спешке понёсся в сторону больницы. Он тяжело дышал, несколько раз чуть не споткнулся и лишь чудом удерживался на ногах. Всё проносилось мимо в сплошной круговерти. Весь мир бешено вращался перед глазами. Лишь прикасаясь к ней, он чувствовал хоть какое‐то подобие покоя. Словно она всё ещё была рядом, и, когда он касался её подушечками пальцев, её душа отвечала ему тем же. Сплетая пальцы.

Впереди показалась больница, но он свернул прямиком к конюшням и вжался спиной в стену, пытаясь унять бешеное дыхание. Ему нужно было действовать скрытно. Достойной замены Ленту так и не подыскали, а все попытки самого Ярне как‐то исправить ситуацию оказались слишком жалкими, чтобы принести плоды. Но, кто бы сейчас ни стоял на дежурстве, он вряд ли бы просто так позволил ему схватить дрейка и уехать. Поэтому он ждал. Обратившись в слух и зрение, готовый ко всему. Спустя какое‐то время дежурный дрейкюх отошёл, и Ярне проскользнул внутрь.

Он знал большинство дрейков наизусть. И те, в свою очередь, знали его. Холли. Литтен. Джем. Чарм. Киллер. Пеппер. Множество прекрасных зверей, которые отлично бы подошли для этой задачи. Однако горбатый дрейк ему был ни к чему – багажа у него кот наплакал. Не нужен был ни четвероногий, ни тяжеловоз. Всё, что ему требовалось, это…

Его взгляд остановился на Лансе.

…Хороший беговой дрейк. Идеально.

Ланс его прекрасно знал, но Ярне всё равно дал ему обнюхать свою руку и скормил немного вяленого мяса. Так дрейк с куда большей радостью позволил себя отвязать и вывести из стойла. Правильно оседлав зверя и убедившись, что за ним никто не наблюдает, Ярне запрыгнул в седло и двинулся в путь. Всё необходимое уже лежало в инвентаре. Либо там, либо в его кармане. Больше ему ничего было не нужно. И всё же…

Сомнения грызли его изнутри. Действительно ли он поступает правильно? Что, если он просто раздувает из мухи слона? Что, если…?

Его рука коснулась её самоцвета, и он вновь обрёл покой.

Нет, решено. Ему нужно уходить. Второго шанса на это не будет.

Собрав волю в кулак, он направился к восточным воротам.

"Сэр Rat?" — окликнул его один из стражников при его приближении.

"Что вы…"

"Пропустите," — скомандовал Ярне.

"Я выполняю поручение мэра."

Стражник замялся.

"Нам приказано никого не выпу…"

"А мне приказано составить список всех, кто осмелится перечить распоряжениям мэра," — парировал Ярне.

Он сверкнул глазами на стражника.

"Не соблаговолишь ли напомнить своё имя?"

Стражник съёжился.

"К‐конечно. Тысяча извинений. Дайте нам минутку, чтобы…"

"Советую поторопиться. У меня уже пальцы чешутся приступить."

"Т‐так точно, сэр!"

Не прошло и минуты, как ворота распахнулись. Ярне благодарно кивнул стражнику и выехал за стены, покидая город и устремляясь навстречу прекрасному внешнему миру. Холмы и равнины, усыпанные яркими полевыми цветами, раскинулись по обе стороны от простенькой мощённой булыжником дороги. Восточный ветер перебирал высокую траву, ласкал его волосы и приносил с собой запахи свежей зелени, весеннего цветения, листвы, лесов и деревьев. Ветер был свежим. Казалось, он смывает смрад почти целого года, пропитанного грязью, ужасом, смертью и страхом. Город остался позади. А впереди, прямо над горизонтом, садилось солнце.

Он прикоснулся к самоцвету в своём кармане. Они едут. Скоро всё закончится. Он построит новую жизнь, как‐нибудь, где‐нибудь. Неважно, как именно. Теперь уже ничто не имело значения.

Потянувшись назад, он распустил волосы, и ветер тут же подхватил их, заставив развеваться из стороны в сторону в свободном танце. Ярне бросил последний взгляд на дорогу и свернул Ланса прямо в открытое поле.

"Вперёд!" — крикнул он, и его голос звенел от восторга.

"Погнали!"

Ланс радостно стрекотнул и, не дожидаясь особых команд, рванул по бескрайней равнине. Счастливый дрейк мчался прыжками по шелковистой траве, оставляя за собой шлейф из вырванных стеблей и цветочных лепестков. А Ярне смеялся. Смеялся, потому что всё наконец‐то закончилось. Смеялся, потому что жизнь теперь могла идти своим чередом, как и было предначертано. Смеялся, потому что мир был прекрасен, и он ещё никогда не испытывал такого восторга от того, что просто наслаждается им. Просто живёт. До чего же это чудесно – быть живым!

Со смехом скача верхом, они пересекали равнины, перепрыгивали через ручьи и поваленные стволы, продирались сквозь перелески, мчались по полям и лугам, открывая для себя самые обыденные чудеса, какие только мог предложить этот мир.

Только когда солнце окончательно скрылось за горизонтом, Ярне перестал смеяться. Ланс выбился из сил, да и он сам тоже. По счастливой случайности – мир продолжал одаривать их своей благосклонностью – они очень вовремя наткнулись на небольшую полянку у ручья. Вода в ручье оказалась кристально чистой, и Ярне даже разглядел в ней несколько проплывающих рыбин. Хоть в этом и не было никакой необходимости – ведь еду можно было просто купить в Системном магазине, – он решил попытаться их наловить. Но для начала вознамерился принять заслуженную, пусть и немного прохладную ванну.

Он развёл костёр, пожарил на нём рыбу и присел рядом, высушивая волосы, пока Ланс с жадностью проглатывал свой улов. Теперь солнце уже село. Стемнело. Высоко в небе, словно драгоценные камни, сияли звёзды. Ярне казалось, что он мог бы смотреть на них вечно. Воздух был холодным, но костёр приятно согревал. Рыбе, конечно, не помешало бы немного специй, но тот факт, что он поймал её своими руками, делал её просто невообразимо вкусной.

Под умиротворяющий треск полыхающего костра Ярне улёгся на землю, укрывшись курткой, словно одеялом. Прямо над головой мерцали звёзды. Ланс зевнул и свернулся вокруг него клубочком. Ярне улыбнулся. Это было прекрасно. Жизнь была прекрасна.

Небольшая тяжесть в кармане дала о себе знать. Издав тихий смешок, Ярне достал её самоцвет и поднял к звёздам. Свет звёзд и лун преломлялся внутри неё, распадаясь на миллион миллиардов крошечных лучиков разноцветного света, настоящий карнавал радуг – и всё это умещалось прямо у него на ладони.

Не переставая улыбаться, он положил её себе на грудь и позволил глазам закрыться.

Он был счастлив, что жив.

И жизнь ещё никогда не была к нему так добра.