Не прошло и недели.

"Крайне не советую к ней заходить. Она в полном бреду. Kitty пытался её навестить, но она начала кричать, браниться и даже бросаться в него вещами. Какой кошмар! Увы, в этом нет ничего нового. У многих пациентов чума добирается до мозга, начинаются галлюцинации, паранойя… Некоторые даже теряют память. Почти как форма деменции."

Он сочувствующе улыбнулся. Рваная рана через всё лицо.

"Можешь, конечно, к ней сходить, но, боюсь, после этого ты уже никогда не сможешь смотреть на неё как прежде. Не хочешь же ты запомнить её именно в таком состоянии?"

"К‐когда…"

Ярне то сжимал, то разжимал кулаки. Ладони вспотели. Капля пота скатилась по лбу прямо в глаз. Он часто заморгал. Ужасная улыбка Mole никуда не делась. Она просто отказывалась сползать с его лица. Ярне прочистил горло.

"Когда это случилось? Когда, блядь…"

"Иногда это происходит совершенно внезапно," — произнесла улыбка.

"И зараза может прийти откуда угодно. Может, она недостаточно тщательно дезинфицировала руки? Какой ужас, просто кошмар. Мне так жаль, что именно мне приходится приносить тебе такие вести."

Улыбка слегка склонилась набок.

"Если всё же надумаешь её навестить, проследи за тем, чтобы надеть свой защитный костюм как положено."

И улыбка издала смешок, ведь она только что так славно пошутила.

Ярне едва не вылетел из кабинета прямо в ту же секунду. Но вместо этого он развернулся, наставил на Mole один толстый, мясистый палец и произнёс:

"Пошёл ты нахуй."

И только после этого он ушёл. Сразу стало чуточку легче. Хотя этот триумф, каким бы мимолётным он ни был, быстро уступил место бездонному, беспросветному, сводящему с ума отчаянию.

Он добрался до больницы ещё до того, как осознал, что ноги сами принесли его туда.

"Где…"

Беневил, жестокий в своей доброте, отвёл его к ней, всю дорогу рассыпаясь в соболезнованиях.

Но она же ещё не умерла. Она была жива. Раз она не мертва, ему даром не сдались эти блядские идиотские соболезнования. Он просто хотел снова с ней встретиться. Увидеть её, чтобы они могли вместе сбежать. Он уже собрал вещи. Всё было готово. Никто не сможет их остановить. Они исчезнут под покровом ночи, вдвоём на одном беговом дрейке, и умчатся в светлое, прекрасное завтра. Она ведь сама так сказала. Сама же…

"Вот её палата," — произнёс Беневил.

"И помните: защитного костюма хватит ровно на пятнадцать минут, а после вам придётся…"

Ярне промчался мимо священника, захлопнул дверь прямо у него перед носом и прижался к ней спиной.

В палате царил кромешный хаос. Это была старая комната Салли. Никто ею не пользовался с тех самых пор, как она умерла. А ведь прошло уже больше месяца. Всё это время здесь ничего не трогали. Её книги на полке, письменный стол и все вещи на нём, её кровать, занавески, стулья.

Теперь всё это было разгромлено.

Кровать перевёрнута. Стулья свалены в кучу вперемешку с письменными принадлежностями. Книжная полка разбита, а все книги разодраны в клочья, буквально по листочку. Только письменный стол стоял прямо, хотя его и оттащили в самый дальний угол комнаты. Именно там она и находилась. Сидела под ним, подтянув колени к груди и что‐то бормоча под нос. Она мёртвой хваткой сжимала палочку. Больничная сорочка изорвана, а рыжие, вьющиеся волосы до плеч сбились в сплошной колтун – торчали в разные стороны запутанными прядями. Глаза ввалились и прятались в глубоких, тёмных глазницах; казалось, она не спала уже несколько суток. Её взгляд встретился с его взглядом.

"Дж‐Jazz? Jazz, ты…"

Вспышка! Из палочки вырвалась какая‐то магия и дугой пронеслась через всю палату. Лишь чудом Ярне успел отскочить в сторону, а там, где он только что стоял, теперь чернело обугленное пятно. Он вскинул взгляд на Jazz – она снова наставила на него палочку, нашёптывая что‐то новое… новые заклинания. Внутренний инстинкт истошно завопил. Ярне бросился в сторону, уворачиваясь от очередной неведомой волны магии. Его мозг работал на запредельных скоростях, просчитывая, как прорваться через комнату и наконец добраться до Jazz. Он вцепился ей в плечи и грубо тряхнул.

"Jazz, пожалуйста, это…"

Она завыла от боли, и он в ту же секунду отпустил её, но лишь затем, чтобы тут же получить ногой прямо в челюсть. Ярне пошатнулся и отступил. Он схватился за подбородок, и пальцы наткнулись на плотную кожу защитного костюма. Он посмотрел на свою руку в перчатке, а затем на девушку.

Да и похуй.

Он сорвал с себя костюм. И пока она таращилась на него, словно он содрал с себя кожу живьём, он снова бросился к ней, заключил в объятия и произнёс:

"Всё хорошо, Ленна, с тобой всё хорошо. Всё обойдётся. Это я. Ты ведь помнишь меня, да? Всё в порядке. Теперь можешь расслабиться. Это просто я. Это… только я."

Она перестала вырываться. Медленно, сбиваясь с дыхания, она подняла на него взгляд.

"Ха‐а… ха‐а… это…"

Её губы дрогнули, растягиваясь в улыбке.

"Ярне. Это… ты."

Он слегка отстранился, чтобы заглянуть ей в лицо.

"Да, это я. А ты…"

"Я знаю, кто я. Я знаю…"

Её взгляд заскользил по палате, оглядывая всё вокруг так, словно она только что проснулась. Во взоре промелькнула острая вспышка боли. Она снова повернулась к нему и широко, искренне улыбнулась.

"Прости. Похоже, сбежать с тобой у меня всё‐таки не выйдет."

"Не надо…"

Ярне прикусил язык.

"Не говори так. У нас всё ещё есть шанс."

"Ага," — ответила она со вздохом.

"Если ты тоже заразишься, нас могут положить в одну палату. И тогда мы сможем вместе умчаться в вечный закат. Разве не здорово?"

"Нет," — ответил Ярне.

"Не очень."

"Да, ты прав," — произнесла она.

"Если мы оба заболеем, то Kitty не успеет использовать наши сердца, чтобы исцелить Mole."

Он прищурился, вглядываясь в её лицо. Когда она повернулась к нему, копна спутавшихся волос слегка качнулась. В её глазах было что‐то не так. Тусклые. Странные. Словно подёрнутые пеленой тумана. Сдавленно выдохнув, он отвёл взгляд, силой загоняя вглубь все подступающие чувства. Он поплачет потом. Только не сейчас.

"Да," — слабо отозвался он.

"Было бы совсем паршиво. Лучше уж… Лучше нам заболевать по очереди. Чтобы он мог пустить нас на органы с толком."

"Я бы предпочла, чтобы он вообще этого не делал," — ответила она.

Теперь, когда Ярне прислушался, он уловил в её голосе странную, почти металлическую пустоту. Словно она говорила по верёвочному телефону из жестяных банок.

"Честно говоря, то, как он поступил с бедной Салли, было невероятно жестоко. Сомневаюсь, что она на это соглашалась. Как думаешь, Mole знал, что это дело рук Kitty?"

"С чего бы ему знать?"

Ярне обречённо пожал плечами.

"Он всегда слегка витал в облаках. Сильно сомневаюсь, что он бы такое заметил."

"Это правда. Но он должен был заметить, что его рука слегка зажила. Я вот заметила. Обратила на это внимание. Но тогда я не знала, как это истолковать. Вплоть до случая с Plus'ом. Ох, это было так грустно. Ты ведь помнишь, да? Зато Plus был на это согласен. А Mole так обрадовался, когда это случилось. Он теперь почти может шевелить рукой!"

Она начала монотонно, механически мычать – по подсчётам Ярне, это длилось ровно четыре секунды.

"Интересно, насколько хорошо он сможет ею двигать, когда выжмут все соки из меня? Сомневаюсь, что Kitty признался ему, что тоже заразился. Наверняка он провернул это сам. И всё из‐за того нашего разговора. Он его подслушал. Уж не знаю, как именно. Невидимость? Скрытность? Он же у нас такой мастер красться. Помнишь то собрание, когда мы его обсуждали? Mole тогда догадывался, что он мог подслушивать. Но мы ничего не заметили. Вообще ничего. Мы никогда не замечаем. Избавься мы от Kitty ещё тогда, и ничего бы этого не случилось. Мы были бы в полном порядке. Что это? Высокомерие? Доброта? Жестокость?"

Она посмотрела на него, ожидая ответа.

Был ли хоть какой‐то смысл прятать от неё свою боль? Он не смог удержать лицо от горестной гримасы, хотя она на это никак не отреагировала.

"Я не знаю," — сдавленно произнёс он.

"Правда, не знаю."

"Вот и я не знаю. Верно."

Она поскребла большим пальцем нижнюю губу. Один, два, три, четыре раза.

"Кстати," — произнесла она.

"Мне кажется, мы ошибались. Это дело рук не Mole. Что, конечно, здорово, ведь это значит, что он всё‐таки не такой уж злодей. А может, и наоборот – это ужасно, потому что он превратился в чудовище исключительно из‐за того, что сломался под давлением извне. Яйцо трескается. Хрусь‐хрусь‐хрусь… Или, может, яйцо сварили, и оно лопается? Чпок‐чпок‐чпок… Впрочем, неважно. Это Kitty. Всегда был Kitty. Как… Без понятия. Но у него очень странные способности. Уверена, он нашёл бы способ, как распространить заразу. А зачем? Я не знаю. Я не знаю. А ты знаешь, Ярне?"

"Нет."

Он был просто не в силах смотреть на неё.

"Именно. Без понятия. Но это вообще к делу не относится. Это он со мной сделал. Когда‐то. Не знаю точно, когда. Много дней назад. Или вчера. Или завтра. Или никогда. О чём я там говорила? Ах да, извини. Kitty. Он держит нас как живые контейнеры с донорскими органами. Как вампир, который окружает себя стадом людей. Или… или скорее как прислужник, держащий людей про запас для своего хозяина‐вампира. И в роли этого вампира выступает Mole. Это всё объясняет. Вот почему Mole до сих пор не откинул копыта. Он попросту не может. Kitty не позволит. Mole может сигануть с крыши, а внизу его уже будет поджидать Kitty, чтобы по кусочкам собрать обратно. Когда Mole это заметит? Вот в чём загвоздка! Меня к тому моменту уже не будет. Тебя, пожалуй, тоже."

Она радостно улыбнулась. Ярне шарахнулся назад. Ему даже не пришлось вытирать лицо. Она так и не заметила его слёз.

"Я считаю, тебе стоит бежать. Далеко‐далеко, туда, где Kitty тебя не достанет. Глупо звучит, да? Крыса, обводящая кота вокруг пальца и ускользающая из ловушки. Я была бы так счастлива узнать, что тебе это удалось. Сможешь сбежать до того, как он пустит в ход моё сердце? Я бы так хотела знать, что ты спасся."

"Я тебя не брошу," — выдавил он.

Он пытался смотреть ей в лицо, но мир перед глазами окончательно расплылся. Не проронив ни звука, она взяла его руку и прижала к своей щеке.

"Я здесь," — произнесла она.

"Всё хорошо. Ты можешь меня трогать. Оно так не передаётся."

Её улыбка стала шире, напоминая солнце в последние мгновения перед тем, как оно скрывается за горизонтом.

"С тобой всё хорошо. С тобой всё будет в порядке. Мир продолжает двигаться вперёд, и ты тоже должен."

"Я не смогу… не смогу уйти без тебя."

Судорожные, рваные вдохи наждаком царапали его сжимающееся горло.

"Пожалуйста. Ты же обещала. Ты говорила…"

Она протянула руку и погладила его по щеке.

"Беги. И не дай коту себя слопать. Ладно, Ярне?"

Ярне не мог произнести ни слова. Его плечи бессильно опустились. Он перехватил её руку, крепко сжал, кивнул, а затем почувствовал, что больше этого не вынесет. Он поднялся, подобрал с пола защитный костюм, подошёл к двери, попрощался и вышел. Спустя пару минут он снова смог нормально дышать. Ещё через минуту – перестал плакать. Он поблагодарил Беневила, вернул костюм и покинул больницу. Ноги сами понесли его обратно в здание городского совета, обратно к кабинету Mole. Ему пришлось подождать, пока его впустят внутрь.

"…Ты ведь заходил к ней, верно?"

Он кивнул.

"Что ж, не говори потом, что я тебя не предупреждал. Когда я пытался её навестить, не успел даже зайти в палату, как у неё случилась настоящая истерика. Вам хоть немного удалось поговорить?"

Он кивнул.

"Уже хорошо. Мне остаётся лишь надеяться, что она не наговорила тебе совсем уж лютого бреда. Kitty сказал, она пыталась обвинять его во всяких нелепостях… Она ведь ничего такого не выкидывала, да?"

Он покачал головой.

"Слава богу. Это хорошо. Это…"

Улыбка дрогнула. Она сползла, померкла. На мгновение Ярне смог заглянуть Mole прямо в глаза.

В них было столько боли.

Стул скрипнул – Mole поднялся на ноги. Застучали по полу шаги. Его тень накрыла Ярне с головой, погрузив во мрак. А затем…

Единственная рука легла ему на плечи.

"Прости," — произнёс Mole.

"Мне так жаль, что я не смог пойти с тобой."

В его голосе не слышалось ни намёка на ту жуткую улыбку.

"Но я хочу, чтобы ты знал… я безмерно горжусь тобой за то, что ты её навестил. Это прекрасный поступок. Правда – очень достойный. И я надеюсь, ты помнишь, что я всегда рядом, если тебе нужно выговориться. Я всегда буду твоим другом. Всегда."

Ярне медленно поднял дрожащие, налитые свинцом руки. Секундная нерешительность растаяла без следа, и он обнял Mole в ответ.

"Блядь. Блядь," — прошипел он.

"Я это так, блядь, ненавижу. Это пиздец. Это полный, кромешный пиздец. Да какого вообще хуя – Господи. Блядь. Сука. Она… Я даже не могу… Из всего, что она несла, не было ни капли смысла. Сплошной бред. Я не…"

Он со свистом втянул воздух сквозь стиснутые зубы.

"Мне кажется, её там больше нет. Это была не она. Не знаю, кто, блядь, это вообще был, но точно не Jazz. Я не…"

Mole обнял его крепче.

"Тш‐ш‐ш… всё хорошо. Что бы она тебе ни наговорила… она не в себе, так что просто выбрось это из головы. Постарайся вспоминать только хорошее. Это была не она."

"Проклятье. Будь оно всё проклято…!"

Он всхлипнул, и вдруг всем нутром ощутил пронзительный взгляд, устремлённый прямо на него. Оторвавшись от плеча Mole, он поднял голову. И только тогда заметил, что в кабинете находился Kitty. Он стоял у окна. Безмолвный силуэт. Тень. Пустота из пустоты. Глазел, сверлил взглядом, непрерывно наблюдал. Ничего, кроме двух глаз.

А Ярне его даже не заметил.