Когда Эмиль проснулся, кончики пальцев на правой руке неприятно покалывало. В комнате было холодно, а грудь ныла сразу тремя разными видами боли. Одурманенный сном, он оторвал голову от подушки и всмотрелся в темноту. Окно было открыто. Это объясняло холод.

За его столом сидела тень, читая что-то в чернильном мраке. Kitty повернулся к нему, и на лице Эмиля сама собой расплылась облегчённая улыбка. Это объясняло открытое окно.

"Который час…?" — спросил Эмиль скрипучим, хриплым голосом.

Kitty моргнул, перевёл взгляд на пустое место в воздухе – в очередной раз позабыв, что на стене вообще-то висят часы, – и снова повернулся к нему.

"Э-э-э, ну… Десять минут четвёртого," — отозвался Kitty.

"У тебя осталось два часа пятьдесят минут на сон. Советую потратить их по назначению."

Эмиль прочистил пересохшее горло.

"А ты спать не собираешься?"

В кромешной тьме на другом конце комнаты Эмиль не мог разглядеть лица друга.

"Не-а," — просто ответил Kitty.

"Книжка слишком интересная. К тому же, усни я, кто будет защищать тебя от подкроватных монстров?"

Эмиль тихо усмехнулся.

"Тут ты, пожалуй, прав. Ладно, спокойной ночи, Kitty."

"Спокойной ночи, Moleman."

С улыбкой Эмиль провалился в сон, напрочь выбросив из головы и ночные похождения Kitty, и странное покалывание в правой руке. Примерно через час он на мгновение проснулся от того, что Kitty забрался в кровать. Не придав этому никакого значения, Эмиль тут же снова уснул. Завтра предстоял тяжёлый день, и он уж точно не мог позволить себе тратить драгоценные часы сна на какие-то тревоги.

Спустя какое-то время его снова до срока вырвал из сна настойчивый стук в дверь. Эмиль сел на кровати и увидел, что Kitty опять устроился за их столом – на этот раз он шил одну из своих маленьких плюшевых крыс. Поскольку Kitty был одет, а Эмиль – отнюдь нет, хватило одного короткого обмена взглядами, чтобы Kitty поднялся и подошёл к двери. Он вежливо отворил створку.

"Rat?" — спросил Kitty.

"Всё нормально?"

Вытянув шею, Эмиль наконец разглядел топтавшегося на пороге Rat'а. Тот был полностью одет для работы, вот только лицо его раскраснелось, а дыхание было тяжёлым и прерывистым. Выглядел он так, будто только что пробежал целый марафон. Быстрого взгляда на настенные часы Эмилю хватило, чтобы понять: время – половина шестого, а значит, смена Rat'а должна была начаться ещё полчаса назад. Что он здесь забыл?

Какое-то время Rat просто стоял на пороге, тяжело дыша. Затем его взгляд упал на Эмиля. Полностью проигнорировав Kitty, он протиснулся в комнату, подлетел к сидящему на кровати другу и вцепился ему в плечи.

"Mole… господи, Mole, там…"

"Что случилось?" — настороженно спросил Эмиль.

Его глаза расширились от накатывающего ужаса.

"Это…"

"Это Салли," — произнёс Rat срывающимся голосом.

"Прошу. Нам нужно идти. Буди остальных, там…"

Эмиль вскочил на ноги. Он едва не оступился, но Kitty тут же оказался рядом, и с его помощью Эмиль оделся за считанные секунды. Втроём они выскочили из комнаты, спешно собрали остальных членов группы и со всех ног бросились к больнице. Когда они вбежали во внутренний двор, взгляд Эмиля инстинктивно метнулся к её окну – но оно оказалось закрыто, а шторы задёрнуты. Ему вдруг стало трудно дышать. Они уже собирались ворваться в здание, чтобы, отбросив всякую осторожность, помчаться наверх к её палате – но путь им преградил Беневил.

На лице маленького, пронырливого гоблина застыло выражение, которое обычно приберегают для скорбящих родственников. Эмилю до одури захотелось стереть эту мину с его лица пощёчиной.

Plus подошёл к нему широким шагом.

"Беневил, умоляю, ты должен…"

"Пойдёмте со мной," — сказал гоблин тихим, мягким голосом.

"Прошу вас."

Он должен был всё понять, ещё когда Rat ворвался к нему в комнату. Должен был понимать это всю дорогу до больницы. Но пока не услышал эти слова, он продолжал отказываться в это верить. Что-то глубоко в груди отчаянно протестовало. В конце концов, это ведь не могло быть правдой, так? Урсула была сильной. Уж он-то знал. Они были знакомы уже три года. Она спасала ему жизнь бессчётное количество раз. Она не должна была умереть вот так. Точнее, она вообще не должна была умирать. Она была не из тех женщин, что умирают.

Беневил повёл их на задний двор больницы, к часовне. Теперь они больше не бежали. Пульс Эмиля замедлился до едва ощутимого минимума. Он словно перестал дышать. Никто не проронил ни слова. Он попытался вспомнить, как всё происходило после смерти дяди много лет назад. Но тогда всё было совершенно иначе. Рак поджелудочной сжирал его медленно. Им дали возможность попрощаться по-человечески. Сейчас всё было совсем по-другому.

Часовня представляла собой небольшую постройку из кирпича и черепицы, стоящую чуть поодаль. Над входом висел знак Богини Завтрашнего Дня, а переступив порог, Эмиль заметил, что с внутренней стороны над дверным проёмом висит знак Бога Вчерашнего Дня. Раньше он этого не замечал. В часовне была всего одна комната. Подобные почести обычно оказывали лишь богатым и влиятельным. Эмиль мельком задался вопросом, под какую из этих категорий подходят они.

"Примите мои соболезнования," — проговорил Беневил.

Он выглядел уставшим – так, словно не сомкнул глаз всю ночь.

"Мне очень жаль."

"Где она?" — спросила Jazz голосом, срывающимся от готовых вырваться наружу рыданий.

"Где…"

А вот и она. Едва ли размером с ноготь большого пальца, замутнённая пыльно-белым оттенком, неровной формы и прозрачности – она аккуратно покоилась на подушечке из чёрного паучьего шёлка на вершине пьедестала. Маленькую комнатку, теперь до отказа набитую людьми, освещали лишь свечи. Густой запах воска и благовоний медленно плыл по помещению, словно призраки. Стены скрывались за бережно развешанными гобеленами, каждый из которых изображал историю сотворения того или иного бога.

Все столпились вокруг неё.

Rat рухнул на колени перед пьедесталом и потянулся вперёд, чтобы бережно взять её в ладони.

"Что… что это…"

Не выпуская камня из рук, он повернулся к Беневилу со взглядом, полным тлеющей злобы.

"Зачем ты с ней это сделал?!"

"Чтобы ты мог подержать её," — ответил гоблин так же холодно и легко, как кусок льда.

Эти слова ударили Rat'а прямо в грудь, пронзив сердце насквозь. Его пальцы разжались. Глаза лихорадочно заметались между Беневилом и остальными собравшимися, а затем, увидев отражение собственного ужаса на их лицах, он судорожно сжал её крошечную форму в ладонях и прижал к груди.

"Салли… Нет, нет, это не… О боже, о боже, умоляю…"

Plus опустился на колени и заключил Rat'а в объятия. Jazz рухнула на пол, зажав рот рукой.

А Эмиль… Он просто стоял. Крепко сжав кулаки, он неотрывно смотрел на своих друзей, рыдающих на полу. Он понимал всё, что они чувствуют. Но сам не чувствовал абсолютно ничего.

"Как это произошло?" — спросил он у Беневила ровным голосом.

На мгновение показалось, что Kitty хочет ответить, но в итоге заговорил священник. На его лице застыло типичное выражение сочувствия.

"Это случилось рано утром. Я совершал обход и вдруг услышал резкий вскрик, а затем… Я пытался её спасти. Правда пытался. Но было уже слишком поздно."

"Что с ней случилось?" — снова спросил Эмиль.

Голос Беневила стал чуть тише.

"Она задохнулась. Вы сами знаете, как это бывает. Она… Я не мог позволить вам увидеть её в таком состоянии. Простите."

В полном молчании Эмиль повернулся к Kitty. Тот каким-то образом умудрился побледнеть ещё сильнее и выглядел так, будто готов выпрыгнуть из собственной шкуры.

"Я… я не знал, честное слово! Такие вещи… Ты же знаешь, мне трудно предсказывать подобный… исход. Всё, что я могу узнать – это когда они должны умереть, но с некоторыми…"

"Я знаю," — услышал Эмиль собственный голос.

"Ты прав. Я не могу требовать от тебя всезнания."

Услышав эти слова, Kitty сник и стал выглядеть ещё более жалким.

Отвернувшись от него, Эмиль вновь переключил внимание на друзей, которые всё так же сидели на полу. Молча он опустился на колени перед Rat'ом и Plus'ом. Здоровяк распахнул объятия, чтобы прижать его к себе, но Эмиль подошёл не за этим. Он протянул левую руку.

"Можно на неё взглянуть?"

Не в силах произнести ни слова из-за рыданий и икоты, Rat опустил камень на его раскрытую ладонь. Эмиль поднялся и посмотрел на неё. Она была совсем крошечной. Но даже глядя прямо на неё, на то, что от неё осталось – на всё, чем она когда-либо была и чем теперь останется навсегда, – он не чувствовал ровным счётом ничего. Выражение его лица оставалось нейтральным, почти апатичным. Он видел перед собой лишь камень – ни больше, ни меньше. На такой даже ювелир не взглянул бы дважды.

Он вернул её Rat'у, и тот бережно принял камень обратно. Затем Эмиль отвернулся от них.

"Мне нужно на работу."

"Чт… что…?" — вырвалось у Jazz.

Лишь с огромным трудом ей удалось, пошатываясь, подняться на ноги.

"Постой, Mole, умоляю, ты не можешь просто так…"

"Салли мертва, Mole!" — крикнул Rat.

"Ты не можешь просто взять и отвернуться!"

Поднявшийся на ноги Plus положил руку Эмилю на плечо.

"Для тебя это огромное потрясение. Желание сбежать вполне нормально, но это не поможет. Дальше будет только больнее."

Его улыбка была спокойной и размеренной. Искренней.

"Мы можем поговорить снаружи. Но никакой работы на сегодня. Неужели ты думаешь, что Салли бы хотела, чтобы ты сегодня работал? Этот день нужен тебе для скорби. Как и всем нам."

"Да," — отозвался Эмиль.

Внутри всё выгорело. Грудь казалась пустой, словно огромный похоронный барабан.

"Я хочу остаться. Правда хочу. Но у меня есть обязанности, которые я не могу просто отбросить, предупредив всех за час."

Он сбросил руку Plus'а.

"Салли бы ни за что не захотела, чтобы мы бросили всё просто из-за неё. От нас зависят жизни. Если мы решим взять выходной, все попросту погибнут. Неужели эти жизни для тебя ничего не значат?"

Plus сделал шаг назад.

"Я совсем не это имел в виду. Прошу, не…"

"Простите," — бросил Эмиль и шагнул за дверь.

"Но я опаздываю на встречу. Пожалуйста, берите выходной, если хотите. Не позволяйте мне вас задерживать."

Он бросил взгляд на Kitty и коротко кивнул в сторону. Послушный, как и всегда, тот тут же занял место по правую руку от него.

"К ужину меня не ждите."

Дожидаться новых возражений он не стал. Позволив Kitty накинуть на себя пальто, они вдвоём вышли на холодный февральский воздух и направились в сторону мэрии. Они прибыли как раз вовремя, чтобы принять бывшего капитана стражи, чей визит носил преимущественно жалобный характер. Тем не менее, Эмиль обменялся с ним дежурными любезностями, а выпроводив его с пустыми обещаниями перемен и заботы, с головой ушёл в работу.

Пару недель назад, когда они оба ещё только осваивались в новой роли, Эмиль частенько болтал с Kitty между встречами. Теперь на подобное времяпрепровождение у него попросту не оставалось времени. Kitty, казалось, был совершенно не против. Как и всегда, он стоял у него за плечом – без капли любопытства, не пытаясь ни во что совать нос. Как само собой разумеющаяся данность.

Не оборачиваясь, Эмиль тихо заговорил.

"Kitty?"

"Да?"

Бросив взгляд через плечо, Эмиль встретился с ним глазами.

"Как думаешь, я плохой человек?"

"С чего бы вдруг?"

Эмиль отвернулся. Даже не глядя на друга, он чувствовал на себе его взгляд.

"Не знаю. Сначала Салли, а потом… То, как я разговаривал с Plus'ом. По сути, я назвал его убийцей за одно лишь желание взять выходной. Но…"

"Но ты ведь был прав," — ответил Kitty.

"У них будет куча времени, чтобы поскорбеть и поубиваться сегодня вечером, когда они закончат с делами. А до тех пор от них зависят. Их слишком ослепили эмоции, чтобы они смогли это понять, а ты просто вправил им мозги."

"И это хорошо?"

"Ещё бы. Лидер должен подавать пример и сохранять объективность в подобных вопросах. Разве не так ты и поступил?"

"Пожалуй, что так," — произнёс Эмиль.

"Просто… С Салли… Я ведь даже не заплакал. Вчера, когда я её увидел… Мне стало жутко. Ты этого не заметил, потому что для тебя изменения происходили постепенно, но для нас… В последний раз, когда мы её видели, она выглядела нормально. Да, кричать она не могла, но она всё ещё была настоящей. Была с нами. А в этот раз… В её глазах почти ничего не осталось. Ты видел? Она просто угасла на глазах. Как будто в одну секунду всё было хорошо, а в следующую – её уже нет. Всё это кажется каким-то нереальным. Видеть её в постели было нереально. А видеть её в виде камня… ещё более нереально. В моём сердце… Она как будто просто стёрлась из реальности. Перестала существовать. И я не понимаю, как с этим справиться. Я до одури хочу заплакать. Знаю, что именно это и нужно сделать. Но не могу. Потому что мне не грустно."

Он снова поднял взгляд на Kitty. Губа предательски дрожала. Уж не улыбается ли он? Неужели он прямо сейчас улыбается?

"Она мертва, а мне не грустно. Разве это не делает меня плохим человеком?"

"Нет," — ответил Kitty.

"И почему же?"

Он легкомысленно пожал плечами.

"Может, однажды тебе и станет грустно. Но прямо сейчас это не будет казаться реальным. Может, вообще никогда не покажется. А даже если и покажется, ты совершенно не обязан плакать. Далеко не все выражают скорбь одинаково. Ожидать от себя такой же реакции, как от друзей…"

Kitty недовольно нахмурился, явно подыскивая нужные слова.

"Это неправильно. В конце концов, ты отреагируешь по-своему."

Эмиль почувствовал, как его улыбка жалко задрожала.

"Будь ты и правда плохим человеком," — продолжил Kitty.

"Тебя бы это вообще не беспокоило. Ты бы считал, что быть плохим – это круто, вот и всё."

"Это порочный круг в рассуждениях," — пробормотал Эмиль.

"Ну и что? Это ведь правда. Поверь мне – никакой ты не плохой человек."

Kitty нагло ухмыльнулся.

"Уж я-то в этом разбираюсь, уж поверь."

Тихо рассмеявшись, Эмиль отвернулся от друга.

"Ага," — согласился он.

"Наверное, ты прав."

Взаимно наслаждаясь моментом, они молча уставились на дверь. Спустя почти минуту, вернув голосу привычный рабочий тон мэра, он произнёс:

"Ассистент Kitty, будьте добры, пригласите следующего посетителя."

Kitty дурашливо отдал честь.

"Так точно, сэр."

И день продолжился, как ни в чём не бывало.