На удивление, как и обещал, Kitty успел закончить защитные костюмы до её смерти. Хотя к тому моменту она уже жалела, что всё ещё жива.

"Ты ведь рада, да? Я вот очень!" — произнёс Kitty.

Действуя на чистых рефлексах, даже не глядя, он осторожно поднёс очередную ложку с какой-то непонятной едой к её безвольно приоткрытым губам. Собрав ложкой стёкшую по подбородку жижу, он сунул её обратно ей в рот, откуда та скатилась прямиком в пищевод. Она даже не пыталась сглотнуть. К этому моменту Мириам была почти уверена, что собственное тело ей больше не принадлежит. Оно просто функционировало само по себе. Сама же она превратилась в невольного пассажира – причём такого, который с превеликим удовольствием сошёл бы на следующей остановке, будь у него такая возможность.

Улыбаясь, Kitty отправил ей в рот ещё одну ложку и мечтательно вздохнул.

"Мы убили на эти костюмы целый месяц. Месяц! Оно того стоило, конечно, но всё же. Насколько я слышал, Jazz и Беневил собираются потом носить их, чтобы спокойно работать с больными. Не особо понимаю зачем, ну да ладно. О, и если тебе интересно, проблему с фильтрацией воздуха удалось решить с помощью магии ветра. Глупость несусветная, правда? Всё оказалось настолько просто!"

Когда-то давно, томясь в одиночестве, Мириам так жаждала хоть чьего-нибудь визита, что была бы рада любому гостю, даже Kitty. Любой шум казался спасением. Теперь же всё изменилось. Единственным её желанием было, чтобы он наконец заткнулся.

К несчастью, она не могла пошевелить ни руками, ни шеей, ни языком, ни чем-либо ещё. Последней частью тела, которую она могла более-менее контролировать, оставались глаза. Она могла посмотреть в одну сторону, в другую, могла их закрыть. На этом всё. И даже так она понимала, что контроль над ними тоже угасает. К этому моменту веки были постоянно полуприкрыты. И каждый раз, закрывая глаза, она до ужаса боялась, что больше не сможет их открыть.

К её глубокому сожалению, о слухе такого сказать было нельзя.

"Да уж, полная тупость. Так или иначе, они должны прийти к ужину, хотя поесть вместе с тобой не смогут. Они жутко нервничают, так что постарайся вести себя хорошо!"

Он тихонько хихикнул. Будь у неё способность плеваться, она бы с огромным удовольствием плюнула ему прямо в рот.

Взяв хлеб, он аккуратно отщипнул кусок мякиша без корочки, макнул во что-то мягкое и тёплое, и скормил ей. Затем дал немного воды, чтобы она смогла это проглотить.

"О, кстати," — произнёс он.

Он стёр воду с её подбородка.

"Я тебе уже говорил, что сегодня ночью ты умрёшь?"

Она уставилась на него. Ни одна часть её тела не могла выдать реакции. Ей оставалось лишь надеяться, что взгляд скажет всё за неё. Но даже если он и понял её немой посыл, ему было абсолютно плевать.

"Я тут вёл статистику по заражённым. Каждый третий умирает так, как должна была бы умереть сегодня ты – захлёбываясь слизью. Остальные откидываются, когда впадают в кому."

Хитрая, лисья улыбка тронула его губы.

"Вот только я не позволю тебе так умереть. У меня есть план."

Продолжая кормить её, он выложил свой гениальный план.

"Понимаешь, прости, что не сказал этого раньше, но Moleman заболел. Он подхватил драконью чуму. И если тебе интересно – нет, больше никто не заразился. С Jazz, Plus'ом и Rat'ом всё в полном порядке. А если ты переживаешь за Moleman'а… Не стоит! Этот план его спасёт. Заодно и тебе даст возможность отплатить группе добром! Ты ведь испытываешь к нему благодарность, да? На твоём месте я бы точно испытывал. Так или иначе…"

Он широко усмехнулся.

"Как ты смотришь на то, чтобы снова стать донором?"

Она смотрела на него в немом ужасе. Ужасе от того, что именно он предлагал. От последствий этого поступка. От цены, которую придётся заплатить – как ей, так и Mole'у. Но сильнее всего её ужасало то, каким чудовищем нужно быть, чтобы с улыбкой на лице предлагать столь кошмарные вещи.

Он снова усмехнулся и почесал щёку.

"Знаю, знаю. Просить тебя о таком не очень-то красиво, учитывая, что из списков доноров тебя уже вычеркнули, но… Это одолжение для Moleman'а. Ты ведь всё понимаешь, да?"

Его лицо, переполненное воодушевлением, не вызывало в ней ничего, кроме пустого чувства грядущей утраты.

"Вот так. Короче говоря, хотя Moleman наверняка спросит, когда ты умрёшь, я совру и скажу, что тебе осталась неделя. А потом вернусь сегодня ночью и всё сделаю. Я уже переговорил с Беневилом, и он согласился превратить твоё мёртвое тело в одну из тех драгоценных стекляшек. Так Moleman сможет немного сэкономить на похоронах, хех!"

Мгновение он смотрел на неё с абсолютно пустым выражением лица.

"Ага, не самая удачная шутка, твоя правда. Извини. В любом случае, я решил предупредить тебя заранее, чтобы для тебя не было никаких сюрпризов. Так ты сможешь нормально со всеми попрощаться. Здорово я придумал, а?"

Даже будь у неё такая возможность, Мириам сильно сомневалась, что нашла бы, что на это ответить.

Несмотря ни на что, лжецом Kitty назвать было сложно. И, как он и обещал, тем же вечером её пришли навестить друзья.

"Сюрприз!"

"Привет, Салли!"

"Ого, так вот как ты тут устроилась? Роскошно!"

"Мы принесли печенье!"

"А, простите, ей нельзя ничего сухого," — вмешался Kitty, отклоняя гостинец.

Тот, в ком она узнала Rat'а, сделал шаг назад.

"Ой, эм, извини, я не…"

И именно в этот момент друзья наконец смогли хорошенько её разглядеть. В последний раз она сидела у окна чуть ли не неделю назад. После того как руки отказали, она общалась с ними через Kitty – иногда передавала короткие весточки, иногда диктовала длинные тексты, чтобы он отправлял их системными сообщениями. Но это было много дней назад. Лёжа в постели и глядя на своих странно одетых друзей, она вдруг с ужасом осознала, что не может вспомнить, какими были её последние слова, сказанные им лично, лицом к лицу.

В тот миг ей безумно хотелось вернуть способность говорить, чтобы вдоволь посмеяться над их нарядами. Каждый с ног до головы был облачён в довольно мешковатый кожаный костюм какого-нибудь цвета. Головы закрывали конструкции с похожими на очки окулярами и странными дыхательными аппаратами. Они напоминали кучку нелепых монстров, вторгшихся в её палату. Сквозь полузапотевшие линзы она едва могла разглядеть их глаза. Она уже видела их лица в последний раз – и даже не могла вспомнить, когда именно это было.

Из-за их визита в некогда пустой комнате вдруг стало тесно. Они жались у самого входа. Никто не горел особым желанием проходить вглубь палаты.

Заметив их нерешительность, Kitty помахал рукой, приглашая подойти ближе.

Переглянувшись, они нерешительно шагнули к ней. Вскоре все уже толпились вокруг кровати, глядя на неё сквозь запотевшие линзы.

"Привет, Салли," — произнёс один из них.

Кажется, это был Plus. Он взял её за руку.

С другой стороны подошёл ещё кто-то – судя по комплекции, Jazz.

"Привет," — сказала она и взяла её за вторую руку.

Мириам не почувствовала ничего, кроме тупого давления. Никакого тепла. Даже ощущения кожи не было. Только визуально она смогла определить, что Jazz дрожит. И теперь, приглядевшись, она заметила, что Plus тоже дрожал. Едва уловимо.

Rat положил руку ей на ногу, а Mole, стоявший совсем рядом, сжал её плечо.

"Как ты, Салли?" — спросил Mole.

Его голос звучал так же мягко, как всегда, когда он разговаривал с детьми и больными.

"Держишься, да? Очевидно же, что наш боец с этим справится – просто ещё одна битва, из которой нужно выйти победителем. Это ведь не может быть сложнее, чем завалить того минотавра, верно?"

Ей хотелось тихонько рассмеяться. Хотелось улыбнуться. Хотелось назвать его идиотом и ткнуть носом в тот факт, что сегодня ночью она умрёт.

Какое-то время Mole молча смотрел на неё сверху вниз. Ей было интересно, улыбается ли он там, за этой кожаной маской. Или, может, корчит смешную рожу, чтобы её приободрить. Было бы здорово.

Она скосила глаза на Jazz. Медленно моргнула. Веки казались свинцовыми. Ей безумно хотелось просто уснуть. Но не сейчас. Пока нельзя. Когда она снова открыла глаза – битва, оказавшаяся куда сложнее победы над тем минотавром, – то обнаружила, что Jazz отвернулась и тихо всхлипывает, уткнувшись в ворот своего костюма. Mole положил руку ей на плечо. Мириам тоже хотела это сделать. Или, может, встать, обнять её и сказать: «Не переживай, я же ещё не умерла».

"Блядь, блядь," — услышала она шипение Rat'а.

Он навис над ней, тоже сотрясаясь от дрожи.

"Почему мы не… нам надо было прийти раньше. Твою мать. Вы только посмотрите на неё. Это просто… Какого хрена мы вообще согласились на этот квест? В смысле, ну серьёзно. Какая у нас нахрен квалификация, чтобы… чтобы спасать город от чумы? Неужели мы настолько тупые, что просто взяли и… просто решили, что с нами всё будет в порядке?!"

"Rat, успокойся!" — скомандовал Mole.

Бунтарь по натуре, Rat тут же набычился, готовый перевести свои разглагольствования в куда более личное русло. Но Mole мгновенно выбил у него почву из-под ног: он просто указал на Мириам и произнёс:

"Она нас слышит. Думаешь, ей бы хотелось, чтобы её последние воспоминания о нас были о том, как мы грызёмся, словно свора собак?"

Rat сдулся.

"Нет. Нет, это не… Я вообще не хочу, чтобы это были её последние воспоминания!"

"Я тоже, но…" — начал Mole.

Его взгляд скользнул к Kitty, который со всей своей жестокой апатичностью лишь покачал головой. Мириам слышала, как скрипнули зубы Mole'а.

"Такова реальность. Сейчас мы уже ничего не можем сделать, кроме как постараться скрасить её последние дни."

Беззвучно подрагивая, Rat отступил.

"…Ладно. Но я делаю это не потому, что считаю, будто она умрёт. Салли сильная. Какая-то там простуда её не сломит."

В каком-то до жути извращённом смысле, подумала она, он был прав.

Поскольку у всех была уйма дел, они смогли пробыть с ней лишь час. Она старалась это ценить. И всё же ужас всей ситуации не давал насладиться моментом в полной мере. В конце концов они ушли, радостно махая руками и обещая вернуться утром. Но когда дверь за ними захлопнулась и скрыла их из виду, она услышала их истинные эмоции. Мириам не была уверена, кто именно сорвался первым – Jazz или кто-то другой, – но всхлип был до боли похож на её. Через пару минут все ушли, включая Kitty.

После этого она уснула. Она совершенно этого не планировала, но день выдался настолько изматывающим, что всё произошло само собой.

Когда она проснулась, в воздухе гулял сквозняк. Она чувствовала его лишь глазами – он мягко ласкал их во мраке комнаты. Она скользнула полуприкрытым взглядом по палате. И хотя она прекрасно знала, что он там, ей всё равно потребовалось мгновение, чтобы разглядеть его фигуру: он сидел на корточках на подоконнике, цепляясь за раму когтистыми руками, и таращился на неё своими светящимися жёлтыми глазами.

"О, ты проснулась. Ничего страшного," — произнёс он.

Он спрыгнул с подоконника в комнату. В темноте она никак не могла разобрать, что именно было на нём надето. Он проследил за её взглядом.

"Эта старая тряпка? Хех, не бери в голову. Считай это… моей хирургичкой. Я хотел сказать, что это больше похоже на фартук мясника, но тебе бы такое сравнение не понравилось, верно?"

Теперь он стоял прямо возле кровати. Она всё ещё не могла толком разглядеть его лицо. Оно тонуло во мраке, погружённое в чернила ночи – за исключением этих жутких глаз. С каждым её вдохом раздавался тихий писк, словно в горле застряла собачья игрушка-пищалка. Он с шумом втянул воздух носом.

"Да уж, дела твои плохи. Но ты ведь готова к тому, что сейчас произойдёт?"

Его лицо нависло над ней. Глаза горели, словно полуночные солнца.

"Боюсь, я не смогу дать тебе анестезию. Когда я буду спасать Moleman'а, то использую один из своих навыков, чтобы ненадолго его парализовать – так он ничего не поймёт. Однако если я сделаю то же самое с тобой, ты можешь умереть. Но всё будет в порядке. Ты и так почти ничего не чувствуешь. Смотри, сейчас покажу…"

Сначала он откинул одеяло, затем разрезал больничную рубашку. И пока она изо всех сил напрягала зрение, чтобы хоть что-то рассмотреть, он приставил коготь указательного пальца к её обнажённой груди и надавил. Коготь без малейшего сопротивления скользнул в щель между рёбрами. Она ничего не почувствовала. Лишь тупое ощущение давления. Наружу просочилась густая, тёмная кровь.

"А, не переживай, от этого ты не умрёшь. Я делал это достаточно часто, чтобы знать, где сердце, а где лёгкие. Это просто безобидная демонстрация."

И хотя она не видела его улыбки, та отчётливо слышалась в голосе. Как ни странно, страха Мириам не испытывала. Точно так же, как она больше не имела власти над своим телом, тело больше не имело власти над ней. Оно ей не принадлежало. Всё происходящее казалось лишь сном внутри сна.

Возможно, если ей повезёт, этот кошмар её наконец-то разбудит.

"Отлично. Похоже, ты не против. В таком случае, я приступлю немедленно. Для начала я сделаю один вертикальный разрез, прямо вниз вдоль грудины, а затем ещё один вот здесь, поперёк груди. А, не волнуйся, никакой мерзости я творить не собираюсь. Я такими штуками не увлекаюсь, так что переживать не о чем. В общем, теперь, когда кожа надрезана, я приподниму лоскуты, отделяя кожу от плоти. А зафиксирую я их…"

Он потянулся к лицу и что-то вырвал – она услышала лишь глухой хруст.

"…одним из своих зубов. Вот так. А теперь повторяем ту же процедуру с оставшимися тремя лоскутами."

"Итак, грудина обнажена, так что я просто… Видишь? Вот почему я так рад, что у меня такие острые когти и зубы. Просто обгрызая ноготь так, чтобы придать ему форму пилы, я могу без труда перепилить и извлечь грудину. Видишь? Вот твоя грудина! Да, видок так себе, но… В общем, проехали. Теперь осталось лишь прорезать ещё немного тканей, стараясь не задеть сердце, и… А вот и оно. Чувствуешь? Я тыкаю в твоё сердце. Костяшкой, если что. Ткни я кончиком пальца, просто проткнул бы его когтем насквозь! А это было бы пустой тратой материала. Так, теперь, когда сердце обнажено, мне нужно лишь немного его изолировать, и… Чувствуешь? Я держу твоё сердце в руке. Бьётся оно не очень-то быстро. Не уверен, видишь ли ты его, но ты же чувствуешь?"

"Буду считать, что да. И вот, когда сердце у меня в руке – а именно в левой, иначе навык не сработает, – я слегка оттягиваю его вверх, чтобы обнажить вены. Или артерии. Если честно, без понятия, в чём разница. И теперь, когда эти как-их-там-называют на виду, остаётся только чик-чик-чик, и готово! Видишь? Проще простого!"

Он поднял её сердце перед собой. Оно медленно пульсировало, выплёвывая крошечные капельки крови.

Она его не чувствовала. Не чувствовала, когда оно было внутри. Но теперь, когда его вырвали, она ощутила эту пустоту.

Холод в груди. Холод, ртутью расползающийся по венам. Кусок льда, тающий прямо внутри. И он – стоящий над ней с победоносной улыбкой.

"Спасибо за сердце, Ursula! Я бы сказал «ещё увидимся», но это вряд ли, да? С другой стороны, полагаю, в каком-то смысле ты всегда будешь жить внутри Moleman'а. Разве это не прекрасно? Хм? О, веки закрываются. Ты уже уходишь? Ладно, да, логично. Засыпай, Ursula. Ты очень устала. И потрудилась тоже на славу. Ты заслужила хороший отдых. Надеюсь, ты отлично выспишься. Спокойной ночи!"

Когда глаза Мириам закрылись в последний раз, она лишь надеялась на то, что её следующий сон окажется не таким кошмарным, как этот.

А главное – что в нём не будет никаких котов.