— Ах, как мило!

Софи, наблюдая за белым кроликом, тихонько вскрикнула и, не выдержав, погладила его.

— Сестра, я пришла проведать кролика!

В последнее время Софи приходила к нам чуть ли не каждый день.

Она нашла раненого кролика, хотела забрать его, но мама запретила. Тогда я временно взяла его к себе.

Всё вышло немного спонтанно, но это было неплохо. И кролик, и Софи были очень милыми!

— Сахарок, поправляйся скорее, хорошо?

— Сахарок?

— Это его имя! Мы придумали его вместе с сестрой.

Калл, проходивший мимо, с удивлением спросил. Софи с гордостью ответила.

Мы с ней столько мучились, придумывая имя. Было больше двадцати вариантов.

«Снежинка, Снежок, Пушинка, Пенка, Молоко, Сливки…».

Мы перебирали всё белое.

Но Софи не хотела называть его как попало и тщательно выбирала. В итоге победило имя "Сахарок" ‒ милое и подходящее.

Услышав эту историю, Калл недоверчиво усмехнулся:

— Тьфу, какое ещё имя у кролика. Можно просто называть его "кролик".

— Но у вас же есть имя. Можно же называть вас просто "дядя"!

Очень ловкий ответ.

Софи так неожиданно возразила, что Калл на мгновение лишился дара речи. Затем он серьёзно пробормотал:

— Почему современные дети такие сообразительные? Может, они едят что-то другое?

Ему самому было чуть за двадцать.

Наблюдая, как он говорит "в моё время" с этой маленькой девочкой, я покачала головой. В этот момент Софи спросила:

— Сестра! Наш Сахарок уже поправился?

— Ну, рана почти зажила, но он выглядит всё ещё слабым.

— Хнык…

Она расстроилась и погладила кролика ‒ Сахарка.

Словно чувствуя её настроение, Сахарок высунул розовый язычок и лизнул её палец. Девочка, которая хотела заплакать, заулыбалась.

Калл, наблюдавший за этим, прошептал мне на ухо:

— Ты же всё равно не сможешь его оставить. Не привязывайся слишком сильно.

Но Софи услышала.

Она вскочила. И, прежде чем я успела ответить, заявила:

— Я смогу его оставить!

— Ой, да? Твоя мама сказала, что нельзя.

— Я попрошу у неё разрешения!

— Мечтай. Ты думаешь, легко переубедить родителей? Такую маленькую?

Он потрепал её по голове. Её аккуратные каштановые косички растрепались.

— Фу…!

Софи схватилась за растрёпанные волосы и надулась. Затем, покраснев, закричала:

— Дядя, вы такой противный! Вы совсем не похожи на сестру, хотя вы брат и сестра!

— О, спасибо.

— Это не комплимент! Сестра добрая и милая, а вы просто раздражаете!

— А почему она "сестра", а я "дядя"?

— Потому что я так хочу. Хмф!

Софи отвернулась и направилась к двери.

Открыв её, она оглянулась и сказала:

— Позаботьтесь о Сахарке, сестра!

Хлоп.

Дверь закрылась.

На мгновение воцарилась тишина. Через несколько секунд Калл расхохотался:

— Ха-ха-ха! Ты видела? Она попрощалась только с тобой!

Он держался за живот.

Как видите, после побега Калл перестал так тщательно следить за своим образом. В отличие от особняка герцога, он начал вести себя более естественно, когда это не было необходимо.

Особенно с "детьми".

«Он их любит или просто дразнит?».

Похоже, он действительно любит детей, но для них это выглядит как издевательство. Он просто не умеет с ними обращаться.

Учитывая его прошлое, это было понятно, но иногда я невольно вздыхала.

«Как бестолковый дядя с племянником».

Одним словом, слишком по-детски.

Я покачала головой, глядя на Калла, который всё ещё смеялся.

«В любом случае».

Теперь, когда Софи ушла, мы могли поговорить о делах. Я спросила:

— Как продвигается поиск?

— Ах, это.

Калл перестал улыбаться и ответил:

— Найти корабль, наверное, будет несложно… Проблема в капитане.

Я задумалась.

То, что мы называли "Восточным королевством", было конфедерацией больших и малых племён.

У них не было выдающейся военной мощи или редких товаров, но у них была своя уникальная культура. Поэтому их считали труднодоступной и таинственной страной.

«Но сейчас они полностью закрыли границы для чужаков».

Хнык, почему именно сейчас…!

По словам местных, это началось всего несколько месяцев назад. Как назло.

Если мы найдём корабль и переправимся, нас вряд ли встретят с распростёртыми объятиями.

Будет ли капитан готов рискнуть? Как и сказал Калл, это будет непросто.

— Но мы должны туда попасть.

Я вспомнила свой разговор с Яшином.

— Твой язык?

— Да, интересно, сильно ли он отличается от общего языка континента.

На мой неожиданный вопрос он наклонил голову. Но, решив, что это просто любопытство, он начал говорить что-то.

Знакомые звуки и слова…

Они были очень похожи на то, что бормотал колдун. Слушая, я переспросила:

— Все говорят на одном языке?

— Нет, есть различия. Наш племенной язык самый старомодный, а у некоторых племён он ближе к общему языку континента.

— Твоё племя?

— Да, [Захира].

Племя [Захира] с Востока.

Я повторяла это слово, пытаясь произнести его как можно более похоже.

Тем временем Калл сказал:

— Конечно, мы поедем. Любой ценой.

— ……

— Мы уже всё испортили. Чтобы полностью освободиться от них, мы должны снять это проклятие.

Он потёр затылок, словно ему было душно. Но проклятие от этого не ослабнет.

«Да».

Он, как и я, рисковал жизнью. Так что, что бы ни случилось, мы должны попытаться!

Я сжала кулаки.

— Давай искать вместе!

И корабль, и капитана.

В любом случае, в такой ситуации нам было бы трудно попасть туда через другую страну. Нас бы просто выгнали как подозрительных. Лучше остаться здесь, где к чужакам относятся терпимее.

Увидев мою решимость, он усмехнулся:

— Если ничего не получится, я сам стану капитаном.

Ну, это вряд ли…

В конце концов, мы начали всё это, чтобы выжить, а не умереть в реке.

Я неловко улыбнулась и отвела взгляд. К счастью, он, похоже, ничего не заметил.

Тем временем в особняке герцога поднялась суматоха.

— Ваша Светлость, прошу!

— Успокойтесь!

— Ах, вам нельзя вставать!

Дилан и Ноэль держали своего господина и кричали. Врач, стоявший рядом, в панике топтался на месте.

— Отпустите.

Рэймонд предупредил ледяным голосом. Он выглядел более безумным, чем когда-либо на войне ‒ даже хуже.

— Простите, Ваша Светлость!

— Но сейчас нельзя!

Но верные рыцари, хотя и вздрагивали, не отпускали его. Они боялись, что он сделает что-то ужасное.

— Вы оба хотите умереть?

Услышав его угрозу, Ноэль зажмурился, а Дилан покачал головой.

Что же произошло?

Чтобы объяснить это, нужно вернуться на тридцать минут назад.