Дзынь!

Мужчина с золотистыми волосами грубо смахнул всё со стола. Дорогие предметы покатились по полу, но гнев не утихал.

— Чёрт! Эти ничтожества! Эти наглецы!

Он топал ногами и ругался.

Всему виной был Великий герцог Пеллиум. Из-за этого дела его репутация выросла до небес.

«Как он посмел…».

Он скрипнул зубами.

К тому же росла критика в его адрес. Он пытался изменить общественное мнение с помощью маркиза, но это не помогло.

Люди уже были переполнены недоверием.

А этот проклятый колдун лишь улыбался.

— Когда, чёрт возьми, закончится твоё исследование?!

— Ха-ха, успокойтесь.

Колдун, откинув свои почти белые волосы, продолжил.

Исследование на финальной стадии, вершина уже близка, всё благодаря вам…

Он осыпал его лестью.

Но уши мужчины, ослеплённого гневом, не слышали этого. Он хотел только одного ‒ немедленно избавиться от герцога.

Тогда колдун, наблюдая за его реакцией, осторожно спросил:

— Может, стоит избавиться от него сейчас?

— Что?

— Обычно опасного зверя лучше убить, как только он перестаёт быть полезным.

От спокойных слов колдуна мужчина на мгновение замер.

Конечно, он планировал избавиться от герцога, но срок оказался раньше, чем он ожидал. Однако, подумав, он понял, что колдун прав.

«Разве сейчас не идеальный момент?»

Прикинув в уме, мужчина машинально кивнул.

Колдун, заметив это, медленно приблизился к нему. И прошептал на ухо:

— Он станет последней жертвой нашего исследования.

Слова, подкрепляющие его решение.

Поздний вечер.

Рэймонд снова просматривал протоколы допросов.

— …Вы должны следовать за мной, герцог.

Вернувшись в столицу, наследный принц, опоздавший в Сандрио, используя свой статус главного, всё-таки вошёл в комнату для допросов.

К счастью, из-за общественного мнения он взял с собой и Рэймонда.

В итоге они проводили допрос вместе, так что больших потерь не было.

— Ответвление королевской семьи…

В ходе длительного допроса выяснилось, что среди пойманных террористов были члены боковой ветви королевской семьи Матейна. Кроме того, их база находилась на территории Матейна.

«Было ли это делом рук королевской семьи Матейна или просто личной инициативой?»

Рэймонд глубоко задумался.

Подобные нюансы невозможно было узнать из допросов или официальных писем. Скрывать свои намерения ради выгоды своей страны ‒ обычное дело.

Но было ясно одно: для полного прекращения терактов необходимо "сотрудничество королевской семьи Матейна".

— Всё сложно.

Он сжал пульсирующие виски.

Если это была личная инициатива ‒ хорошо, но если это был замысел королевской семьи, могла начаться новая война.

«Новая война недопустима».

Конечно, они победили Матейн, но это была тяжёлая победа. Семилетняя война нанесла огромный ущерб и империи.

Если начнётся новая война, это будет катастрофой для обеих сторон.

«Лучше всего сделать вид, что это была личная инициатива».

Даже если королевская семья Матейна тайно поддерживала террористов, нужно оставить им путь к отступлению.

Возможно, потребуется небольшое предупреждение.

— Ваша Светлость, пора отправляться во дворец.

После лёгкого стука дворецкий напомнил ему. Рэймонд встал.

Сегодня вечером у него был ужин с императором.

— Переговоры с Матейном… будут поручены Великому герцогу Пеллиуму.

По правилам, на переговоры должен был идти наследный принц, но общественное мнение было на стороне Рэймонда.

Кроме того, из-за терактов ситуация могла измениться в любой момент.

В конце концов император выбрал Великого герцога.

Это был последний ужин Рэймонда с отцом перед его отъездом.

— О, проходи!

Как только он вошёл, император приветствовал его с распростёртыми объятиями. Рэймонд коротко поклонился и сел.

Вскоре начали подавать блюда, приготовленные императорским поваром. Император, глядя на них, медленно заговорил:

— О твоих подвигах говорят даже в стенах дворца. Ты снова облегчил мои заботы. Ха-ха, ты просто молодец!

— Вы слишком добры.

— Надеюсь, ты успешно завершишь и эти переговоры. Я и все жители империи верят в тебя.

— Я сделаю всё возможное.

Рэймонд поклонился в ответ.

Император, глядя на него, грустно пробормотал:

— Если бы твоя мать увидела тебя сейчас, она была бы очень рада…

Плечи Рэймонда слегка напряглись.

Но император продолжал говорить о своей молодости и его матери.

— Ты очень похож на неё. Особенно глазами.

— ……

— В день нашей первой встречи я подумал, что она вернулась. Не зная, что она так безвременно покинула тебя.

— ……

— Когда она исчезла, я должен был найти её любой ценой… Но тогда я боялся императрицы, моей невесты, и ничего не мог сделать. Да, это была моя ошибка.

Опустив голову, император тяжело вздохнул. Его слова были полны сожаления и тоски.

Рэймонд слушал его спокойно.

— Ох, я слишком много говорю.

— Нет.

— Давай оставим старые истории и поедим. Говорят, еда нового повара превосходна.

С этими словами он собственноручно положил еду на тарелку Рэймонда. Жест, не свойственный императору.

Но Рэймонд замер.

Проверив ингредиенты, он остановился. Это было мясо с картофельным пюре.

— Прошу прощения, я не люблю картофель.

— Правда? Я не знал.

По приказу императора тарелку убрали. Затем он предложил сыну другое блюдо и сменил тему.

Рэймонд почувствовал себя странно.

«Неужели он не знает?».

У него была непереносимость картофеля. Не сильная, но после еды на коже появлялась сыпь и зуд.

Это было наследственное заболевание от матери.

У Изабель, его матери, реакция была гораздо серьёзнее. У неё была сыпь даже от прикосновения, а в тяжёлых случаях она теряла сознание.

И, поскольку картофель был распространённым продуктом, она всегда нервничала, когда ела в незнакомых местах.

— Наслаждаясь этим ужином с тобой, я вспоминаю прошлое. Твоя мать тоже…

Но император продолжал разговор так, будто ничего не знал. Он думал, что это просто вопрос вкуса.

«Возможно, она скрывала это…».

На душе было неспокойно.

Человек, который так долго тосковал по женщине, которую когда-то любил, был довольно беспечен. Может, из-за того, что прошло много времени?

— …Она была такой же милой и бескорыстной, как и ты.

— Правда?

На мгновение отвлёкшись, Рэймонд машинально ответил.

Так мирно продолжался ужин. В основном говорил император, а Рэймонд отвечал.

Но он больше не мог сосредоточиться на разговоре.