Так или иначе.

Солнце по-прежнему вставало вовремя, мир крутился в своей обычной суете. Осознание своих чувств ничего не меняло.

«Неудобно только мне».

Я постоянно осознавала присутствие герцога рядом.

Мой возлюбленный оказался тем, кому я прислуживаю. И я не могла просто избегать его!

Для меня, такой неискусной в сокрытии эмоций, это было невыносимо.

«Хорошо, что он занят».

Последнее время герцог был очень занят, разбирая накопившиеся дела, пока он ухаживал (?) за мной.

Но он никогда не забывал давать мне лекарство и проверять моё состояние. Удивительно или просто невероятно.

«Герцог, он такой…».

Я тихо выскользнула из кабинета, сославшись на работу, и прижала руку к груди, которая слегка зудела. Затем я ускорила шаг.

Я направилась к старому складу в восточном крыле.

Все были заняты своими делами. Я осторожно обходила слуг и добралась до места.

Вскоре послышался голос, которого я ждала:

— Сюда.

Калл высунул голову из-за склада.

Оглядевшись, я быстро подошла к нему.

— Ты долго ждал?

— Ну, немного?

Он хихикнул.

Что за странное чувство юмора.

Вместо того чтобы спрашивать, я приложила палец к губам, предупреждая:

— Тсс! Тише. Если кто-то услышит…

— Не волнуйся, я не настолько туп, чтобы не почувствовать чужое присутствие.

Калл небрежно откинул волосы назад. Конечно, даже мои обострённые чувства ничего не улавливали, но осторожность не помешает.

Я ещё раз осмотрелась и только потом посмотрела на него.

— Теперь довольна?

Он, прислонившись к стене склада, слегка наклонил голову. Очень развязная поза.

«Какая же у него грубая натура для такого открытого лица».

Как ему удаётся скрывать свой характер?

Я снова восхитилась его тщательным контролем образа и кивнула. Опытные шпионы ‒ они другие.

— Кстати, тебе удалось уйти.

— Герцог в последнее время очень занят. Но я не могу надолго отлучаться.

— У меня тоже.

У нас обоих были дела, и мы не могли позволить себе долгие разговоры.

Мы сразу перешли к делу. Цель встречи была одна.

«Ах, прежде чем…».

Я заговорила первой, не дав ему начать:

— Слушайте! Есть кое-что, что вы должны знать.

Я сглотнула и рассказала, что моя память неполна.

Конечно, на самом деле я была в теле другого человека, но я не могла сказать этого. Я сослалась на ту же аварию на лестнице, что и в начале.

«Раз мы заключили союз, я не могу скрывать от него свои слабости».

Лучше сказать сразу.

Ради доверия друг к другу и наших будущих отношений.

— А, да?

Его реакция была… удивительно спокойной.

Мои сомнения, говорить или нет, были напрасны ‒ он легко принял моё объяснение.

— Вот почему ты такая тупая.

— Что?

Причина была нелепой, но для меня это было хорошо.

«…Наверное».

После того как я раскрыла ему часть правды, разговор пошёл быстрее.

Сначала он объяснил известные ему побочные эффекты запрета.

— Нельзя говорить о организации. Ни словами, ни письменно. Нельзя признаваться. Если попытаешься, тут же выплюнешь кровь и умрёшь.

— Всегда?

— Да, без исключений. Кроме тебя.

Кроме того, Калл упомянул, что все, на кого наложен запрет, воспитываются как тени с детства, и что запрет накладывается повторно.

«Действительно, во сне я видела, как на Лилиан периодически накладывали запрет».

Наверное, это и есть тот самый "процесс повторного наложения".

Но на Лилиан, хозяйку этого тела, запрет действовал не полностью. Может, по какой-то причине он ослаб?

— Хм…

Конечно, у меня были только его слова и отрывки воспоминаний Лилиан, так что это были всего лишь догадки.

«Хорошо бы вспомнить больше».

Пока я серьёзно размышляла, не придётся ли мне снова выплюнуть кровь, как в прошлый раз, Калл заговорил:

— Тот, кто накладывает на нас запрет, один. Этот проклятый колдун.

Он выругался. Похоже, одно воспоминание о нём вызывало у него ярость.

В моём сне тот мрачный человек в глубоко надвинутом капюшоне, бормочущий что-то на неизвестном языке, и был колдуном.

Я слегка кивнула. Тогда он, проследив за моей реакцией, продолжил:

— И, хотя это не точно… говорят, этот колдун родом из какой-то восточной деревни, а не из империи.

— Что?

— В вашем рыцарском отряде есть один парень оттуда, да?

Он имел в виду Яшина.

От неожиданной связи я растерянно заморгала. Но затем, пошевелив губами, сказала:

— Я… попробую спросить его.

— Как хочешь.

Калл безразлично ответил и сменил тему.

Он вернулся к тому, как и когда срабатывает запрет.

— Скорее всего, 32-й умер именно из-за запрета. Вряд ли этот дотошный герцог убил бы шпиона во время допроса, а в её комнате нашли неиспользованный яд для самоубийства.

— 32-й ‒ это Кэрен? Она поступила на работу в особняк раньше меня.

— Ах, вот как её здесь звали.

Калл откинул волосы и тихо пробормотал.

Судя по его реакции, имя Кэрен было просто псевдонимом для внедрения. Наблюдая за ним, я вдруг заинтересовалась:

— Можно задать один вопрос?

— Спрашивай.

— Это, наверное, глупо…

Я посмотрела на Калла. Он скрестил руки и жестом велел мне говорить.

Я осторожно заговорила:

— Эти номера, которые мы используем… Они по возрасту?

— Ты что, с ума сошла?

Калл скривился.

Затем он, слегка взволнованный, объяснил систему нумерации теней.

Сначала присваивались временные номера на основе результатов тренировок, но во время заданий неизбежно появлялись вакансии. Поэтому их заполняли на основе достижений и навыков.

При этом он назвал себя 14-м.

— А я?

— Ого… у тебя и правда проблемы с памятью?

На мой вопрос он покачал головой.

Затем он посмотрел мне в глаза и сказал:

— Ты ‒ первый.

Единственная тень, которая никогда не проваливала задания.

У меня перехватило дыхание.

Лилиан была первой…

Из всех шпионов, это тело было первым…!

«Вот почему её движения были такими необычными!».

Когда я видела прошлое Лилиан, я чувствовала с ней связь, но теперь я снова осознала, как мы отличаемся.

Всё-таки "я" и Лилиан ‒ слишком разные люди.

На этом наша короткая встреча с Каллом закончилась. У нас не было времени продолжать.

Мы договорились встретиться в следующий раз и разошлись.