«У-умер? Нет, ещё жив…?»

Внезапно захотелось плакать.

От человека, лежавшего в крови, не чувствовалось ни малейшего движения. Совсем как от мёртвого.

От мысли, что это и правда может быть труп, нахлынул страх, но вскоре я крепко сжала губы и решилась.

«Может, он ещё жив!»

Надо проверить.

Я крепко сжала дрожащие руки и медленно подошла к нему.

Шлёп-шлёп.

Беспорядочно разросшиеся сорняки цеплялись за мои лодыжки. Но я не обращала внимания и продолжала идти.

Вскоре я добралась до лужи крови и слегка присела прямо перед ним.

«А, он жив!»

Послышалось слабое дыхание.

Хотя глаза были закрыты, раз он дышал, значит, похоже, ещё жив.

Фух, я с облегчением выдохнула и снова начала осматривать лежавшего.

«Кажется, он немного старше меня…»

Вблизи он был скорее мальчиком, чем мужчиной.

На маленьком лице из-за синяков и ран всё распухло, а волосы, похоже, золотистые, были густо перепачканы мокрой грязью и кровью.

Хуже было с телом.

Его руки и ноги покрывали раны, будто от меча, а из бока всё ещё ручьём текла кровь.

Вид был такой, что не удивительно, если он вот-вот умрёт.

«А, что делать…»

Я рефлекторно протянула руку, чтобы проверить его сознание.

И тут.

— Ах!

Ярко-красные глаза сверкнули.

Встретившись взглядом с мальчиком, я так испугалась, что плюхнулась на пятую точку.

Пока я застыла в таком положении, покрытые кровяной коркой губы мальчика медленно разомкнулись.

— Убирайся.

С-страшно…!

От голоса, такого же убийственного, как и взгляд, я инстинктивно вскочила. И быстро убежала.

Шмыг.

Перед глазами показалось большое дерево. Перепуганная до смерти, я второпях спряталась за стволом.

«Что это за человек!»

Судя по телосложению, он был примерно одного возраста с моим братом.

Но взгляд был как у уличного хулигана или наёмника. Одним словом ‒ страшный.

«Но если оставить его так, он ведь может умереть…»

Он потерял слишком много крови.

Я не знала точно, но понимала, что человек, потерявший много крови, умирает. К тому же в таком лесу вряд ли найдётся кто-то другой, кто мог бы его спасти.

Выглянув.

Я, прижавшись к дереву, вытянула шею и посмотрела на ситуацию.

Лежавший мальчик снова затих, словно мёртвый.

«Может, мне всё-таки помочь ему?»

Дедушка Том говорил.

Что для спасения жизни не нужна причина.

Кто этот человек и как он оказался в таком состоянии ‒ я не знала, но не могла оставить его умирать.

Немного посидев в укрытии и успокоившись, я снова храбро подошла к мальчику.

Потихоньку.

Очень медленно расстояние сокращалось.

Тогда мальчик, уставившись на меня, предупредил:

— Я ведь сказал… убирайся.

Голос всё ещё был резким, но слабее, чем раньше. Я сглотнула и возразила ему:

— Э-это лес, которым управляет наша семья! Так что идти или не идти ‒ решаю я.

Мальчик резко нахмурился.

Но, видимо, у него уже не было сил ругаться на меня: он тяжело дышал и закрыл глаза. Будто просто решил меня игнорировать.

«Что теперь делать?»

Я накричала на него, но на самом деле и у меня не было верного решения.

Всё, что у меня было, ‒ несколько только что собранных трав и корзина. И даже не была уверена, что эти травы правильные.

«Сходить привести дедушку Тома? Но он потерял слишком много крови. Что если за это время ему станет хуже?»

После раздумий я оторвала довольно чистую нижнюю юбку.

И сразу заткнула ею бок. Потому что там рана была самой серьёзной.

Из уст мальчика вырвался слабый стон, но мои напряжённые уши его не услышали.

Так, вытерев кровь, я порылась в корзине и достала одну траву.

«А, вот она!»

Это была трава, часто используемая для остановки кровотечения; её отличал жгучий запах и листья в форме звезды.

Благодаря этому она была одной из немногих трав, которые я точно запомнила.

Я наспех обтёрла траву руками и сразу положила в рот.

«У-у, жжётся…»

Обычно её измельчают или толкут, но сейчас подходящих инструментов не было.

Я терпела её особый жгучий вкус и жевала траву.

А затем выплюнула и начала осторожно наносить на рану.

— Не трогай.

Мальчик, уже открывший глаза, пробормотал это. Я торопливо начала оправдываться:

— В-вам ведь всё равно неприятно? Простите, но кровь не останавливается, поэтому…

— Я знаю. Просто оставь меня умирать.

Глаза мальчика, говорившего это, почему-то были пустыми.

От его тона, в котором совсем не чувствовалось желания жить, я разволновалась и закричала:

— Вы не умрёте! Я вас спасу…!

Выкрикнув это, я снова упрямо начала наносить траву.

Мальчик пристально смотрел на это, а затем закрыл глаза. Судя по тому, что он не реагировал даже на мой зов, похоже, он потерял сознание.

— Потерпите немного. Хорошо?

Закончив по мере сил первую помощь, я прошептала это на ухо потерявшему сознание.

И быстро зашагала, чтобы привести настоящего врача.

Маленькая хижина, стоявшая отдельно рядом с поместьем Шилдс.

В ней жил дедушка Том, домашний врач нашей семьи.

— Вы всё сделали очень хорошо, мисс Лилиан.

Дедушка Том, которого я привела за руку в лес, вылечил мальчика, а затем погладил меня по голове.

Он сказал, что ещё чуть-чуть ‒ и жизнь была бы в опасности, но благодаря тому, что я хорошо остановила кровь, всё обошлось.

От его повторяющихся похвал я застенчиво улыбалась и вертелась.

— Этот мальчик ‒ ваш первый пациент.

Мой первый пациент!

Почему-то сердце забилось чаще. Я впервые что-то сделала своими руками.

— Я пришла.

Сегодня я снова сбежала от няни и пришла в хижину дедушки Тома.

Тогда мальчик, сидевший, прислонившись к кровати, посмотрел на меня с раздражением.

— Опять пришла?

— Говорят, врач должен каждый день проверять состояние пациента.

— Кто говорит?

— Дедушка Том.

На эти слова мальчик цокнул языком.

Видимо, не смея ругать самого дедушку, он без причины набросился на меня.

— Молоко на губах ещё не обсохло.

— Эм, кровь на голове была у пациента.

— …Ладно, не будем.

Он махнул рукой.

Я наклонила голову, а затем уселась у его кровати.

— Я поменяю повязку.

Я достала из стоявшего рядом ящика бинт.

И, размотав окровавленный бинт, начала накладывать новый.

«Сначала намотать с этой стороны, потом…»

Моё умение, ведь я никогда толком не накладывала бинты, конечно, было неуклюжим.

Но дедушка сказал попробовать для практики.

Я игнорировала его настойчивый взгляд и старательно накладывала бинт.

— Угх!

Из его уст вырвался стон.

Я испуганно остановила руку.

— В-вам больно?

— Хватит, просто намотай как-нибудь.

На его безразличный ответ я, следя за его реакцией, пояснила:

— Я ещё учусь. Скоро стану умелой, так что подождите немного. И если больно, сразу говорите.

— Больно.

— Потерпите.

Тогда мальчик с ошеломлённым лицом переспросил:

— Нет, если так, зачем просила говорить?

— Дедушка Том всегда так говорит…

Тогда он рассмеялся, будто поражаясь.

Я невольно засмотрелась на него.

«Красивый…»

За несколько дней лечения синяки и отёки на его лице немного сошли.

И тогда откуда ни возьмись появился настоящий красавчик.

До сих пор я думала, что друг Луиса, какой-то баронский сын, самый красивый на свете, но по сравнению с этим мальчиком он казался просто обычным человеком.

Потому что у этого даже волосы были сверкающими золотыми, он был похож на настоящего ангела.

— Что смотришь, малышка.

…Если бы он только не открывал рот!