— Ку-ку! — пропищал я, убирая ладони от широко раскрытых глаз и заглядывая в колыбельку, которую делили две малышки-близняшки. На традиционное приветствие они ответили радостным лепетом и визгом, потянувшись ко мне своими пухлыми ручками-подушечками.

— А-а-а... Ку-ку! — выкрикнул я снова, вызвав еще одну волну невинного восторга у малюток. Я не мог не улыбнуться их чистоте; они были совершенно далеки от проблем этого мира, а их крошечные головы были заняты лишь мыслями о сне, еде и играх. Я даже немного им позавидовал.

Меньше знаешь — крепче спишь, как говорится.

— Эй! Если ты и дальше будешь играть в «ку-ку» с Ли и Лекси, они никогда не уснут, а время уже позднее. Я тебя предупреждаю, Новарион, — раздался за моей спиной спокойный голос с шотландским акцентом.

Я обернулся и увидел крупного мужчину, откинувшегося в кресле-качалке у камина. Огонь был единственным источником света в бледной комнате, придавая ей янтарное свечение. Обстановка была очень уютной. У мужчины были темно-рыжие кучерявые волосы и внушительная борода того же цвета. Его мощные, поросшие волосами предплечья виднелись из-под закатанных рукавов зелено-красной клетчатой рубашки.

— Ну же, дядя Лео, — шутливо заныл я. — Им это явно нравится больше, чем созерцание твоей толстой задницы.

— ХА! — ответил этот великан, похожий на лесоруба, поднимаясь с кресла и подходя ко мне. — Будешь и дальше так вякать — я сам засуну тебя в камин. Поджарю до корочки, как карамелизированного кабана.

«Лесоруб» — идеальное описание для него. Он был огромным, под метр девяносто пять, но, несмотря на чин генерал-лейтенанта, его скорее можно было назвать добрым великаном. Лео и Карла (мои дядя и тетя), а также Мэддокс и мама — единственные люди в семье, которые действительно относятся ко мне как к родному. Лео стал для меня вторым отцом: он научил меня охотиться, плавать и даже основам боя, когда я только начинал тренироваться. А еще он потрясающий повар, его «говядина Веллингтон» — это просто божественно.

Так как у него совсем недавно родились две дочки, те самые близняшки в колыбели, я часто гадал, не видит ли он во мне сына, которого у него никогда не было. Он обожал своих девочек, хотя им не было еще и года. Но я отчетливо помню, как во время беременности тети он без умолку болтал с моим отцом и дедом о том, что не может дождаться момента, когда поведет «своего пацана» в паб и разделит с ним пиво.

— Я окажу тебе услугу, мальчик мой, — сказал он с зубастой улыбкой, затерявшейся в бороде. — За те столетия, что я живу, я видел многое. Великие битвы Демореалов, ярость твоей сестры Мэддокс и даже огненное дыхание драконов. Но я бы лучше сразился со всем этим одновременно, связав одну руку за спиной, чем столкнулся бы с гневом твоей тетушки Карлы.

Я ответил ему такой же широкой ухмылкой.

— Справедливое замечание, если подумать.

Я отчетливо помню одно Рождество, когда сильно выпившая Карла ввязалась в спор с моим отцом. И хотя Карла не была бойцом, а отец входит в пятерку сильнейших Эторианцев в C.F.R ., всё закончилось тем, что Карла выбила им стену и запустила его в полет через весь Первый Сектор меньше чем за десять секунд. А это, на секундочку, неисчислимое количество миль.

— Рад видеть, что в твоей крошечной голове еще остались мозги, — сказал Лео, взъерошив мои волосы огромной ладонью размером с мою голову. — Я бы предпочел прожить остаток дней, не имея крюка вместо руки и деревяшки вместо ноги после того, как разозлю её.

Раздался короткий пронзительный писк. Лео взглянул на запястье и нажал кнопку на часах, прекращая шум.

— Пора укладывать этих прелестей спать, — сказал он, пожав плечами. — Подожди меня снаружи и приготовь мне пинту «Гиннесса». И не бойся налить себе, если чувствуешь тягу к приключениям, паренек.

Хитрая ухмылка тронула его губы, он подмигнул мне, и я едва не расхохотался, направляясь к двери.

— Я пасс, но спасибо, — ответил я, вытирая слезу смеха. — Обойдусь яблочным соком, который так завлекательно смотрел на меня, когда я пришел.

— Твой выбор! — ответил он, подняв большой палец, когда я закрывал дверь.

Дом Лео и Карлы (хотя «особняк» — слово более подходящее) стоял почти на самой границе Первого и Третьего секторов. Первый — это закрытая зона для моей семьи, а Третий — место, где живут все остальные жители C.F.R .: гражданские Этериалы, военные и студенты. По неизвестным мне причинам C.F.R . вербует только Этериалов. Любые другие виды Эторианцев, которых я здесь видел, были либо военнопленными, либо слугами в богатых семьях. Их называют слугами, но я уверен — спроси я их самих, они бы назвали себя рабами. Однажды я почти заставил Кайлу признаться в этом. Смрад высокомерия и чувства превосходства Этериалов пропитывает этот мир, и нигде он не воняет сильнее, чем в окружении Ады Космос. Системный расизм против всех, кто не является Этериалом, — это моё твердое убеждение, но у меня нет власти, чтобы с этим бороться.

Я прошелся по гостиной. Она была неоправданно огромной: с высокого потолка свисали канделябры со свечами, освещая комнату размером с целую квартиру. Диваны и кресла полукругом окружали низкий стеклянный столик напротив огромного, во всю стену, экрана телевизора.

Пока я любовался роскошью, до меня донесся приглушенный звук марширующих ног снаружи. Затем его перекрыл гул вертолета, пролетающего над головой. Поскольку дом Лео находился на границе секторов, он служил чем-то вроде части периметра военной базы. Солдаты часто несли службу прямо здесь.

Когда шум затих, я сел на один из диванов.

Сказать, что он был удобным — ничего не сказать. Я словно растаял в мягких подушках. Откинув голову и закрыв глаза, я почувствовал, как напряжение уходит. А затем мой взгляд зацепился за то, что висело над дверью.

На стене красовался череп гигантского животного размером с небольшой грузовик. Он был похож на череп динозавра: длинная морда, пасть, полная острейших зубов длиной в фут. Глазницы были размером с окна, а затылок венчала корона из зазубренных конусообразных рогов. Я читал о таких в книгах по истории.

Это был череп дракона.

— Это Бетти, — сказал Лео, закрывая за собой дверь и заметив мой взгляд.

— У неё было имя?

Он пожал плечами.

— Я дал ей имя, пока мы сражались. Мерзкая тварь была разведчиком из ближайшего улья. — Он полюбовался трофеем и повернулся ко мне. — Что ты вообще знаешь о драконах? Сможешь угадать, к какому виду принадлежала Бетти?

Я самодовольно ухмыльнулся.

— Драконы — эусоциальные существа, живут ульями, как пчелы или муравьи. Есть рабочие драконы — размером со слона, это пехота и рабочая сила. Есть Колоссальные драконы — размером с синего кита, это элита, они ведут битвы и защищают Королеву. Королевы длиннее Колоссов, они похожи на змей, без крыльев и конечностей. Их работа — нести яйца и растить молодняк. Все драконы вырабатывают Этос, но не так, как Эторианцы — они качают его прямо из сердца в кровь.

— А значит, они могут изрядно раздражать, когда их огонь превращает тебя в пепел, — добавил Лео. — Так кто такая Бетти?

— Я бы сказал — Колоссальный. Судя по размеру и по тому, что она была вне улья.

— Бинго. Но разведка? Необычное поведение для Колосса, не находишь?

— Верно. Знаешь почему?

— Да. Потому что это был не просто улей, а Супер-Улей. Такое случается, когда рождается Левиафан.

Мои глаза расширились.

— Я мало знаю о Левиафанах, но разве они не рождаются раз на миллион?

— Реже, паренек, — он взъерошил мои волосы. — Ученые говорят, что популяция драконов около 19,5 миллиардов, и из них всего пятьсот — Левиафаны.

— Из того, что я читал, — продолжил я, — они в два раза больше Королев и безумно сильны. Ранг от высокого Титана до Альфы. Они правят даже Королевой и контролируют несколько ульев сразу. И они... умеют говорить?

Лео кивнул и сел рядом.

— Еще как умеют. И у них есть способности, как у нас. Но Бетти не была слугой обычного Левиафана. Нет. Она принадлежала Эребу Лаосу — Инфернальной Тени и Королю Драконов.

— Да ладно! — вскричал я, подскочив. Лео разразился раскатистым смехом.

— Точно! Старина Эреб — тот еще древний пердун, он живет еще со времен, когда наша прародительница Синтия была девчонкой. Его улей называют Суверенным. За всю историю их было задокументировано всего два.

Наступила тишина. Мы смотрели на череп. Драконы были до нас и будут после, таинственные и фантастические.

— Я хочу дракона.

— Ха! Ха-ха-ха! — Лео снова зашелся смехом. — Поверь мне, Новарион, не хочешь. Он, скорее всего, использует тебя как зубочистку.

— Не-а, — я шутливо шлепнул его по плечу. — Я просто скормлю ему тебя. Ему хватит на пару лет.

— Это на что ты намекаешь?

— Ну... ты ведь любишь бургеры, верно? — я с дьявольской улыбкой ткнул его в живот.

— Да как ты смеешь! — наигранно взревел он, пытаясь сдержать улыбку, и встал, возвышаясь надо мной. — Я думаю... ты... обнаружишь... что...

Голос Лео затих. Его лицо помрачнело, в глазах отразилась тревога. Дружелюбная атмосфера мгновенно испарилась, сменившись гнетущим напряжением.

— Дядя Лео?

— Тсс! — он резко поднял палец, медленно осматривая комнату. — Слышишь?

Я нахмурился, вслушиваясь.

— Я ничего не слышу, Лео.

— Именно, — отрезал он. — Марш солдат должен быть слышен круглосуточно. А сейчас его нет.

Холодок пробежал по моей спине. Воображение начало рисовать жуткие картины. Лео медленно двинулся к стене с черепом дракона. Ни звука. Он сделал еще шаг. Ничего. Он прижался ухом к стене и замер в ужасающей тишине.

Чувство, что за нами наблюдают, стало невыносимым. Почти физическим.

— Дядя Лео?

Лео резко обернулся и бросился ко мне.

— ЛОЖИСЬ!!! — взревел он.

Я перемахнул через диван, Лео рухнул рядом. В ту же секунду за спиной грохнул взрыв. Звук крошащегося камня разорвал воздух, пыль и обломки посыпались нам на головы. Весь дом затрясся. Где-то вдалеке послышались другие взрывы. А затем возник новый звук. Цоканье. Громче и громче. Шаги.

Лео прижал руку к моей груди, медленно поднимаясь и глядя на огромную дыру в стене, где раньше был телевизор. В его другой руке материализовался массивный двухсторонний топор. Лезвия из блестящего пурпурно-красного этомита походили на стекло.

— Сиди здесь, — одними губами произнес он.

Но я не выдержал и выглянул из-за дивана. Пыль висела как туман, скрывая происходящее снаружи. Из этой завесы начал выходить владелец шагов.

Это был идущий силуэт. Тень молодой женщины. На ней не было одежды, но ничего лишнего не было видно — всё её существо было залито чернотой, чернее ночи или нефти. Никаких черт лица, только контуры. Её фигура была очерчена слабым фиолетовым сиянием, а на месте глаз — две дыры, наполненные ярко-пурпурным светом. Рот с губами, растянутыми в озорной ухмылке, светился тем же цветом. Длинные черные волосы слегка левитировали в воздухе.

Она остановилась всего в паре футов от дивана. В этот момент я заметил за её спиной силуэт солдата, подкрадывающегося с винтовкой. Лео тоже это заметил, его глаза расширились.

— Генерал-лейтенант, уходите сейчас же!! — крикнул солдат, вскидывая оружие.

В ту же секунду он замер. Пыль осела, открывая вид на разруху снаружи.

Солдат начал дрожать. Из каждой поры его кожи на руках и шее медленно начала сочиться кровь. Внезапно кровь брызнула на визор его шлема, и он с влажным шлепком повалился на пол. Под ним мгновенно образовалась лужа.

Женщина-тень небрежно обернулась, взглянула на мертвеца и снова повернулась к нам с детской улыбкой, виновато пожав плечами, словно ребенок, пойманный на краже печенья.

— Привет, — хихикнула она с напускным смущением. — Меня зовут М, ииии... я здесь, чтобы убить тебя, генерал-лейтенант Лео Космос. Извини.

Она говорила так, будто обращалась к младенцу или щенку. Лео оставался пугающе спокойным, пока страх сжимал моё горло. Это была «М». Серийный убийца. И я сразу понял: она запредельно сильна.

— Если так, и мне суждено умереть, могу я задать вопрос? — ответил Лео.

М округлила глаза (точнее, светящиеся дыры).

— Обычно люди просто кричат или умоляют, а ты хочешь поболтать? — она издала детский смешок, подпрыгивая на месте. — Мне нравится такая смена темпа. Спрашивай, Лео-н.

— Просто Лео.

— Лион?

— Лео. Л-Е-О.

— Льюис.

Дядя закатил глаза, а М прикрыла рот рукой, стараясь не рассмеяться. Она начала ходить туда-сюда преувеличенно широкими шагами, заложив руки за спину.

— Ладно, М, — прорычал Лео. — Зачем тебе меня убивать?

— А. Это весело. Б. Это часть моей мести.

— Мести? Ты скрываешь лицо, но я не верю, что сделал тебе что-то лично. К тому же ты убивала людей, которых я даже не знаю.

— О, моя месть не против тебя, Лэнс, — ответила М, склонив голову набок с детской невинностью. — Но твоя смерть и смерть остальных создаст кучу проблем тому, кому я мщу. А я хочу доставить им как можно больше страданий, прежде чем убью их сама. Хе-хе.

Она широко улыбнулась, словно позируя для фото.

— Значит, этот человек сильно тебя обидел? — в голосе Лео прозвучало сострадание.

— Дурацкий вопрос, — М легонько стукнула себя кулачком по голове. — Зачем бы я еще это делала, Лерой?

— По моему опыту, М, — спокойно продолжал Лео, — человек, который причинил тебе боль, очень ждет твоей реакции. Злобы, горя, безнадеги. Не думаешь ли ты, что лучшая месть — это просто жить хорошо?

— Ложь, — отрезала М. Улыбка исчезла. Атмосфера вокруг неё мгновенно стала смертельно опасной. Я почти физически чувствовал исходящую от неё ненависть.

— Лучшая месть, Лео — это месть, — прорычала она. — Любой, кто говорит иначе, скорее всего, сам совершил что-то злое.

— Я так не считаю, — ответил он. М вздохнула.

— Тогда скажи: кому выгодна прощение? Жертве или преступнику?

— В идеале — обоим.

— Ну конечно! О чем я только думала? Не отвечая ударом на удар, ты становишься «лучшим человеком». Молодец, возьми с полки пирожок.

— Послушай, — Лео крепче сжал топор. — Ярость и обида ядовиты. Это факт.

— Ты чертовски прав! — М снова ухмыльнулась. — Обида ядовита, потому что обиженные люди хотят что-то сделать, но не делают. День за днем им напоминают об их никчемности, о том, что они боятся действовать. Интересно, кто из них ты, Льюис?

— Никто из них, — твердо отрезал Лео.

— Неужели? — в её голосе сочился яд.

— Я не говорю, что нельзя действовать. Я говорю, что есть правильные способы. Канал для чувства несправедливости — это система правосудия.

М разразилась хохотом. Она упала на спину, обхватив живот руками и дрыгая ногами, как перевернутая черепаха. Она смеялась минуту, прежде чем подняться и вытереть слезу.

— И как же я об этом забыла? — она саркастично ударила себя по лицу. — Слава богу, что всё законное — морально, а всё незаконное — аморально, и что в системе нет предвзятости. Как удобно!

— Она не идеальна, но это начало.

— А что бывает, когда законы коррумпированы? Или когда правительство, которое их пишет, тоже гнилое? Что тогда будешь делать? — она снова заговорила с ним, как с собакой.

Лео был заметно раздражен.

— Это не меняет того факта, что месть ведет в никуда. Око за око — и весь мир ослепнет, помнишь?

М иронично поаплодировала.

— Красивый ответ. Но подумай: если кто-то ходит и выкалывает всем глаза, а его никто не останавливает — мир ослепнет всё равно. Весь мир, кроме этого ублюдка. Ты думаешь, это лучше?

— И в чем же, по-твоему, разница между местью и правосудием, М? — парировал Лео.

Их битва слов напоминала обмен ударами мечей.

— Разница в том, что это лишь мнения. Одно притворяется объективным, а второе — честное.

— Не согласен. Правосудие строит лучший мир для всех. Цель мести — только разрушение.

— Чтобы создать что-то новое, нужно уничтожить фундамент старого, — голос М стал пугающе низким. — Разрушение — необходимая часть процесса.

— Куда лучше превратить врага в друга. Ведь разрушение затронет и тех, кого ты не планировала трогать, — сказал Лео.

Внезапно взгляд М впился в меня.

— А ты что думаешь?

Лео продолжал смотреть только на неё, хотя она его игнорировала.

Мне было страшно. До чертиков. Но Лео растил меня. Он учил меня, что такое хорошо и что такое плохо. Я должен был защитить его — не потому что мог, а потому что он был прав. Я храбро кивнул.

— Да. Мой дядя прав.

— Какая жалость. Но уверена, скоро ты передумаешь, — М невинно улыбнулась Лео. — Так что, мне убить твоих детей, чтобы ты наконец на меня напал, или как?

Лео рванулся вперед, как медведица, защищающая медвежат. Из его горла вырвался львиный рык. Он замахнулся топором и по диагонали опустил его на шею М, разрубая её пополам.

По крайней мере, мне так показалось.

Этомитовые лезвия разлетелись вдребезги, как стекло, при ударе о её шею. Деревянная рукоять по инерции вошла в пол, а М даже не пошевелилась. Она стояла целая и невредимая. Её детская ухмылка не дрогнула.

В мгновение ока она схватила моего дядю за голову, зажав ему рот одной рукой. Её пурпурные глаза-дыры впились в его алые глаза.

— Пока-пока, — сладко пропела она.

Затем она раздавила его голову кулаком с влажным хрустом. Обезглавленное тело моего дяди рухнуло на пол. Без движения.