Мы медленно тащились по заснеженным лесам Первого сектора C.F.R . — сектора, где живет моя семья; тишина сдавливала мне горло. Единственным звуком был хруст снега под ногами и едва слышное металлическое дребезжание дыхания в маске Противника. Он возвышался надо мной, будучи ростом не менее шести футов трех дюймов, и хотя он скрывал свою мощь, я понимал, что это сила, с которой нельзя не считаться. Я не люблю судить о книге по обложке, но его колоссальная мощь в сочетании со слегка угрожающей аурой, которую я ощущал, наводили на мысль, что единственное слово, подходящее для него — «зло».

— Так значит, ты Новарион Космос, недоносок в семье, — внезапно сказал он, когда мы шли бок о бок.

— Не называй меня так, — пробормотал я себе под нос.

Алые глаза грозной фигуры тут же метнулись вниз, впиваясь в меня взглядом и словно прожигая дыры в самой моей душе.

— Интересно, — сказал он после минутной паузы. — В последний раз, когда я тебя видел, ты был младенцем. Ты вырос слабым, и всё же Мэддокс отзывается о тебе очень высоко.

— Правда?

Противник кивнул.

— Именно. Большинство членов семьи о тебе не говорят. Те, кто всё же упоминает тебя — обычно твой отец, — не находят ни одного доброго слова, но Мэддокс — другое дело. Говорит, что у тебя есть потенциал и что она, как вундеркинд, узнает природный талант, когда видит его, подкреплен он сырой силой Этоса или нет. Тем не менее, на её заявления часто отвечают довольно неприятными оскорблениями в твой адрес, лишь бы обесценить её слова.

Это кольнуло. Сильно кольнуло. Я знал, что ко мне относятся не лучшим образом, но осознание того, что меня оскорбляют за спиной, чтобы лишить любой поддержки, которую пытается дать мне Мэддокс... Что ж, это лишь доказывало, что мне нужно проявить себя еще сильнее.

— Эй, Новарион, — сказал Противник, внезапно остановившись и присев на корточки, чтобы оказаться на одном уровне со мной и снова заглянуть в глаза. — Я давно задаюсь вопросом. Ты нас ненавидишь?

...

— Да, — ответил я после долгой паузы. — Однако это зависит от человека. Тех в семье, кто никогда меня не встречал или почти не знает, но всё равно считает изгоем или никчемным — да, их я презираю. Особенно учитывая, что ты и Ада создали прецедент для такого отношения ко мне. По крайней мере, Ада ведет мою семью к славе и новым вершинам, и она — основательница той самой земли, на которой мы стоим. Не знаю, нравится она мне или нет, но я её уважаю. Тебя же я ненавижу. Насколько мне известно, ты не сделал ничего, кроме убийств, за что стоило бы уважать; ты просто забираешь. Что касается людей, которые знают меня, а я знаю их...

Я замолчал, вовремя остановившись, когда вспомнил своих ближайших родственников. Конкретно Мэддокс и маму.

— Ну, думаю, тут тоже всё зависит от ситуации.

Противник поднял бровь, и мне показалось, что он улыбается.

— У тебя есть яйца, раз ты можешь смотреть мне в глаза и говорить, что ненавидишь меня, — сказал он. — Мне это нравится. Похоже, Мэддокс не лгала, когда говорила о твоем бесстрашии. Но между смелостью и глупостью есть тонкая грань, пацан. Если бы ты не был из рода Космос, я бы, вероятно, убил тебя на месте. Старайся не действовать опрометчиво.

Я заглянул в горящие алым угли, которые служили Противнику глазами, и увидел, что в его словах нет ни тени сомнения. По спине пробежал холодок. Этот человек — неостановимая сила и хладнокровный убийца, который оборвет чью-то жизнь просто за неверно сказанное слово. Мне нужно быть осторожным.

Я сглотнул.

— Я буду это иметь в виду.

— Хорошо. И я также хочу уточнить свой предыдущий вопрос. Ответ, который мне действительно нужен: ненавидишь ли ты своих родных братьев и сестер или, что еще лучше, своего отца?

Словно подчеркивая серьезность вопроса, мимо нас пронесся мощный порыв ветра, вздымая снежную пыль, пока мы стояли неподвижно.

Диабло, Кара и мой отец. Ненавижу ли я их? У нас определенно было много конфликтов, но дошло ли это до такой степени, чтобы я их ненавидел?

— Я не близок с Диабло, и мы много ссорились, но мы всё же братья-близнецы и в этом смысле, полагаю, заботимся друг о друге. Кара относится ко мне с гораздо большей любовью, однако между нами есть какая-то дистанция, которую, кажется, невозможно преодолеть. Что касается моего отца...

Я размышлял об этом долгое время. Пауза была заметной — возможно, прошла целая минута. Я не знал. Я просто стоял и думал.

— Я всё же люблю его. Он ведь мой отец, в конце концов, — сказал я наконец.

В глазах Противника промелькнуло разочарование или раздражение, а возможно, и то и другое.

— Ясно, — вздохнул он, начиная подниматься.

— Но... — внезапно заговорил я, останавливая мужчину. — Я не думаю, что он хороший отец.

— Почему же?

— Я не идиот. Он явно благоволит моим брату и сестре больше, чем мне, из-за моей слабости. Изредка он помогает мне в тренировках, но большую часть времени проводит с моим близнецом или старшей сестрой. Не думаю, что у нас когда-либо был настоящий момент близости отца и сына. Возможно, если бы он не был моим отцом, по крови и по закону, я бы, наверное...

Я осекся, замолкнув прежде, чем сказал бы то, о чем могу пожалеть.

— Ты бы... что? — спросил Противник, положив руку мне на плечо и вглядываясь в мою душу своими раскаленными докрасна углями глаз. Что-то в этом взгляде сломило мои последние барьеры сдержанности.

— Наверное, я бы ненавидел его всеми фибрами своей души.

Я наконец произнес это, и Противник удовлетворенно кивнул. Затем он внезапно схватил меня за горло, оторвал от земли и поднял в воздух. Его железная хватка сжалась, выдавливая из меня жизнь.

Что происходит?! Я не должен был этого говорить?! О черт! Он убьет меня; он действительно собирается меня убить!

Удушливые хрипы вырывались из моих легких, пока Противник смотрел на мою агонию с пустотой в алых глазах. Ни жизни, ни эмоций — просто пустой взгляд, словно смотришь на собственное отражение или в бездну. Зрение начало меркнуть, голова пульсировала так, будто мозг вот-вот выскочит из черепа.

Я не умру вот так!

Не раздумывая, действуя на чистых инстинктах борьбы за выживание, я замахнулся и ударил кулаком вниз. Удар не был усилен — я был слишком напуган, чтобы думать, адреналин бурлил во мне, и в голове была только мысль о спасении. Я ударил со всей силы, на которую был способен, и кулак врезался в руку Противника подобно удару молнии. Раздался громоподобный звук, сопровождаемый ударной волной, которая разошлась во всех направлениях, сметая снег и уничтожая любые деревья в радиусе десяти метров. Всё, что находилось дальше, в радиусе до тридцати метров, мгновенно лишилось снежного покрова, а у несчастных деревьев от внезапного давления обломились ветки. Осталась только потрескавшаяся, теперь уже бесснежная земля, усыпанная щепками от измельченных ветвей. Казалось, по этому месту ударила тепловая волна, но Противник даже не вздрогнул. Напротив, его глаза, казалось, сузились или чуть прищурились, будто он улыбался под своим противогазом.

Я продолжал задыхаться; расплывчатое туннельное зрение становилось всё уже, пока в конце концов не закрылось тьмой. Я почувствовал, как всё ускользает — чувства и сознание исчезли. Внезапно всё прояснилось, когда меня бросили на землю. Я втягивал воздух легкими, как голодный зверь, набросившийся на еду. Стоя на четвереньках и тяжело дыша, я вытирал слезы, выступившие от удушья.

— За что! ... это... было! — выдавил я сквозь хрипы.

— Похоже, Мэддокс не лгала, — ответил он. — Она говорила, что ты особенный, и это заставило её поверить, что такой, как ты, с рангом Волка, сможет ужиться в армии Демонов и даже с немногочисленными солдатами ранга Омни в наших войсках.

— Вот... как... — проговорил я, всё еще жадно хватая воздух. — Тогда скажи мне, как ты думаешь, смогу ли я пройти призыв и служить там?

Противник взял меня за руку и помог подняться на ноги, выпрямившись во весь свой огромный рост.

— Да, Новарион Космос, сын Виро Космоса и недоносок семьи Космос. Я думаю, ты сможешь.

Мои глаза расширились от изумления; в его словах звучала искренность, и моя грудь начала наполняться гордостью. Это было бы так, если бы я не заметил нечто вдалеке за спиной Противника. Сначала я не мог понять, что это — какая-то груда форм, но через мгновение я осознал всё в деталях. Мои глаза снова расширились, но на этот раз от ужаса. Шок и отвращение сжали мой желудок, ледяное чувство ужаса поползло по позвоночнику, и я рухнул на колено, склонившись в сторону. Меня вырвало, желудок избавился от завтрака и обеда. Это было нечто гнусное, гнилое и злое в высшей степени. Это было далеко, но я чувствовал вонь смерти даже отсюда, и меня захлестнула гадливость.

Нахмурившись от удивления, Противник обернулся, затем вздохнул и опустил голову.

— А вот это тебе видеть не полагалось. О господи, теперь мне придется разбираться с этим и докладывать. Ада, Мэддокс и твой отец захотят об этом знать.

Он сделал пару шагов в сторону, чтобы, как я предположил, рассмотреть получше, затем остановился и оглянулся на меня.

— Ну же, пошли, — сказал он с легким раздражением.

Я вытер рот и посмотрел на него так, будто он заговорил на иностранном языке. Он же не серьезно это мне сказал, верно?

— Я... не подойду к этой... штуке, — твердо заявил я, указывая пальцем.

— Ты говорил, что хочешь в армию. Что ж, тогда тебе лучше привыкать к смерти, так что тащи сюда свою задницу, пока я не переломал тебе ноги.

Скрепя сердце, я медленно встал и последовал за ним, пока мы не оказались в паре футов, а может и меньше, от этого места. Дальше я идти не мог, но, к счастью, Противнику это и не требовалось. Сказал, что здесь достаточно близко. Я едва мог смотреть на то, что предстало предо мной. Запах крови и смерти был невыносим, он почти душил меня; я прикрыл рот рукой, стараясь не вдыхать этот смрад.

В нескольких футах от меня находилось тело молодого человека лет двадцати с небольшим, совершенно обнаженное. Всё его тело было покрыто его собственной запекшейся кровью из-за многочисленных ран. Было ясно, что он мертв по меньшей мере день. Он висел между двумя деревьями; колючая проволока была обмотана вокруг его запястий и врезалась в кожу, а другие её концы были прикреплены к деревьям, заставляя его руки быть широко разведенными — его словно распяли. Еще один кусок колючей проволоки связывал его ноги вместе, разрезая кожу и превращая в лохмотья окровавленную плоть вокруг лодыжек. Его гениталии были сожжены, а нижняя часть живота вспорота, так что внутренности вывалились наружу. Та малая часть крови, что осталась в его обескровленном теле, вытекала тонкими струйками, капая в лужу под ним. Самым ужасающим было то, что его глаза были вырваны — словно кто-то вонзил пальцы в глазницы и вытащил их целиком, оставив лишь пару темных кровавых дыр. С него сняли скальп так жестоко, что была видна кость черепа, покрытая сукровицей и ошметками плоти. Его горло также было перерезано — скорее всего, это и стало причиной основной потери крови. Однако что сразу бросалось в глаза, так это глубоко вырезанная на его груди заглавная буква «М». Разрезы, образующие букву, выглядели самыми свежими и, вероятно, были сделаны уже после того, как несчастный погиб мучительной смертью.

— Удаление глаз и вырезание той же буквы, — произнес Противник, осматривая тело. — Точь-в-точь как у остальных.

Простите, ЧТО?!

— Что значит «остальных»? Есть еще такие тела?! — я практически закричал, заставив Противника снова вздохнуть. На этот раз он выглядел более раздраженным. Он поднял руку вверх, выставив два пальца. В небо взмыл мощный алый снаряд, который разорвался подобно массивному фейерверку, залив всю местность багровым светом, заметным даже днем.

— Это должно подать им сигнал, — пробормотал он себе под нос, а затем посмотрел на меня своими ярко-красными горящими глазами. — Я здесь для того, чтобы служить Аде и сражаться на войне, а также пытаться найти и стереть с лица земли серийного убийцу, а не работать нянькой. Виро или Мэддокс всё тебе объяснят, когда прибудут. Просто жди.

Больше я не смог вытянуть из него ни слова. Воцарилась тишина, которую лишь изредка нарушало металлическое дребезжание дыхания Противника в его маске.

Тем временем в Суде Ады

На золотом троне в просторном зале, похожем на атриум, сидела пожилая женщина лет шестидесяти. Её седые волосы были заплетены в косы по бокам и собраны в длинный хвост, завершая образ в стиле викингов. Она была одета в черно-красную мантию, которая гармонировала с татуировкой в виде тускло-красного драгоценного камня на её лбу. Её невыразительные алые глаза смотрели сверху вниз на троих человек, преклонивших колени у подножия устланных ковром ступеней, ведущих к трону.

— Мои дорогие дети, — спокойно произнесла Ада Космос, жестом рук, украшенных татуировками в виде выцветших символов Омега, разрешая им поднять головы. — Какие важные новости привели вас ко мне сегодня?

Две женщины и один мужчина подняли головы. Это были прямые дети Ады: Серен, Ай и Айрон Космос. Серен была прабабушкой Виро и прапрабабушкой Новы. Несмотря на то что она была основательницей четырех поколений семьи, охватывающих многие тысячи десятилетий, она не выглядела дряхлой, в отличие от своей матери. Это была красивая женщина на вид лет тридцати с небольшим, с длинными распущенными золотистыми волосами, украшенными рыжими прядями. Королевский облик дополняли серебряная тиара и ярко-алое платье под цвет глаз. Серен была младшей из детей. Ай, средний ребенок, на вид лет сорока, была не замужем и бездетна — в прошлом она говорила, что подобные вещи лишь помешают её целям. У нее были короткие волосы цвета клубничный блонд и крепкое телосложение; в сочетании с зимним плащом поверх доспехов и толстой кожаной повязкой-тиарой на голове она выглядела как королева-воительница, правящая заснеженными горами или арктическими льдами. Её «викингский» стиль перекликался со стилем матери. Старший сын, Айрон, был крупным мужчиной средних лет с бритой головой и густой темно-рыжей бородой. У него была мускулистая фигура, но не массивная, как у бодибилдера, а скорее жилистая. Его бронированный, но довольно обычный жилет обнажал мощные рельефные руки, а к спине была прикреплена меховая накидка. В его облике тоже угадывались черты викинга, но в остальном его одежда казалась функциональной; Айрона описывали как нечто среднее между воином-северянином и сержантом по строевой подготовке. В отличие от Ай, он был женат на женщине по имени Тея, очень могущественной Этериал ранга Титан, и был отцом сына, известного как Войд Космос (что делало Войда двоюродным дедом Новы).

— Матушка, — подал голос Айрон своим хриплым голосом. — Мэддокс принесла вести, что Противник нашел еще одно тело.

— К сожалению, почерк совпадает с остальными, — продолжила Ай властным тоном. — «М» нанесла удар снова и, скорее всего, скоро повторит.

— Последняя жертва была на прошлой неделе, а до этого — три недели назад, — размышляла Ада вслух. — Похоже, «М» ускоряет темп убийств, которые раньше случались раз в месяц. Если только это не разовое событие. Кто был жертвой?

— Это-то меня и беспокоит, матушка, — ответила Серен. — Жертвой стал генерал-майор дивизии Виро в армии C.F.R .

— Это тревожно, — согласилась Ада. — Первыми пятью жертвами «М» были сержанты из нескольких отрядов, следующими пятью — подполковники из разных батальонов, последними тремя — бригадные генералы и полковники. А теперь эта последняя жертва — генерал-майор из одного из корпусов, за которые отвечает Виро. Предсказание Мэддокс оказалось верным: ранг жертв «М» растет.

— В таком случае мы можем сузить список потенциальных целей, — внезапно вставила Ай.

— Верно, — продолжил Айрон. — Следующей жертвой должен стать генерал-лейтенант — человек, командующий одним из пяти корпусов C.F.R . То есть это либо Виро Космос, либо Лео Космос, либо...

Айрон замолчал, когда до него дошло осознание, и Серен закончила за него:

— Либо один из нас троих, твоих детей, так как мы и есть те самые три генерал-лейтенанта.

По спине женщины пробежала дрожь, когда она произнесла это, но Ада, казалось, осталась безучастной, погрузившись в глубокие раздумья.

— Не дай бог «М» удастся убрать кого-то из вас, тогда она переключится на трех генералов всей армии C.F.R ., — сказала она, и на мгновение в её глазах промелькнуло истинное беспокойство. — Это Мэддокс, Противник и Архангел №1. А после них — я. Но я подозреваю, что «М» охотится на всю семью Космос в целом. У меня нет сомнений, что эти высокопоставленные офицеры для неё — лишь вехи на пути. Учитывая силу крови нашей семьи, они, вероятно, будут выбирать других членов семьи Космос в качестве «разминки» или побочных целей перед тем, как бросить вызов «главным боссам» — тем, кого я упомянула ранее. Значит, после того как падут один или два генерал-лейтенанта, её целями станет исключительно моя семья, так?

Кулак Ады внезапно сжался так сильно, что побелели костяшки, словно она кипела от ярости, хотя лицо оставалось спокойным.

Серийный убийца М, подумала она, когда ты только появился, ты совершил лишь пару терактов — пустяк для нации и мира, которые воюют последнее тысячелетие. Но теперь ты перешел к этой маленькой игре и при этом умудрился скрыть свою личность. Я слышу твоё послание громко и ясно.

— Похоже, если мы не выясним личность этого мелкого вредителя и не убьем его в ближайшее время, — наконец произнесла Ада после долгого молчания, — то нам придется вести две войны одновременно. Причем одну — против одного-единственного человека. Я не допущу такого позора для имени моей семьи.

— Что нам делать? — спросил Айрон.

— Раскройте определенную информацию общественности C.F.R ., остальным членам семьи Космос и жителям Второго и Третьего секторов. Но ровно столько, чтобы они знали о существовании «М». Не выдавайте слишком много, иначе «М» поймет, что мы зашли в тупик в её поисках. К тому же нам не нужна паника, — приказала Ада, прежде чем дать финальное распоряжение. — Приведите армию и местные правоохранительные органы в состояние повышенной готовности и предоставьте им всю необходимую информацию о «М», чтобы мы могли начать установление личности. Мы поймаем эту мелкую мушку и на её примере покажем всем, что случается, когда делаешь семью Космос своим врагом. Теперь идите!

Трое детей Ады немедленно встали, снова поклонились, развернулись и бегом направились к порталам, которые закрылись за ними.

Ада продолжала смотреть в пустой тронный зал, бормоча себе под нос:

— В этой нашей маленькой шахматной партии я вышла из того надоедливого шаха, который ты мне поставил. Мой ход сделан. Твоя очередь, М.