Пустота, возникшая из-за отсутствия всего одного человека, причиняла Лиаму Муру невыносимую боль. После ухода Джефферсона мысли окончательно смешались, и он принялся молча перебирать в памяти все допущенные ошибки.

Первой из них было то, что он слишком сильно открылся Джейн Осмонд, а второй то, что позволил своим чувствам проявиться настолько явно, что их мог заметить любой достаточно наблюдательный человек.

Таким людям, как они, нельзя было отдавать кому-либо своё сердце, и с этим наверняка согласился бы каждый. 

Речь шла о самом Гринвиче, которого опасались и маги, и разнообразные нечеловеческие существа. Последователи богов из иных миров ненавидели Гринвич сильнее всех, а существа, которым его участники мешали спокойно питаться, испытывали к ним не меньшую неприязнь. 

Поэтому не было ничего удивительного в том, что враги решили нанести удар по человеку, за которого один из членов Гринвича был готов обезуметь от тревоги, ведь последствия подобных столкновений неизменно обрушивались на обычных людей.

Должно быть, благосклонность Плурититаса к Джейн заставила Лиама утратить осторожность. Однако помимо существ, собиравших человеческие мозги, в этом мире обитало ещё бесчисленное множество чудовищ.

«Что с тобой происходит?»

Голос Джейн Осмонд прозвучал совершенно неожиданно. В опущенном поле зрения показался край синей юбки, после чего женщина подошла ближе и села перед ним, а Лиаму Муру пришлось отчаянно бороться с желанием поднять голову.

Стоило ему посмотреть вверх, и хрупкий обман неизбежно разрушился бы.

Он прекрасно понимал, что перед ним не настоящая Джейн. Отчаявшийся разум породил слуховую галлюцинацию, однако в тот миг, когда здравомыслие пошатнулось, сердце воспользовалось его слабостью и заняло освободившееся место. Лиам медленно разомкнул губы.

— Мне жаль, что из-за меня ты оказалась в опасности.

Джейн Осмонд тихо фыркнула, словно совершенно не беспокоилась о собственном исчезновении.

«Разве за такое нужно просить прощения?»

Разумеется, нужно. Беззвучно шевельнув губами, Лиам Мур признался в том, чего настоящая Джейн Осмонд, возможно, никогда не услышит, и открыл ей свой самый глубокий страх.

— Я до ужаса боюсь, что ты погибнешь.

Сидя на полу и сжимая дверную ручку комнаты Джейн, мужчина прошептал эти слова в пустоту, где не было никого, кто мог бы его услышать. Перед глазами оставались заполнявшие комнату следы заклинания и смятая, растоптанная шляпа, лежавшая на полу.

— Мне невыносимо страшно от мысли, что я больше никогда тебя не увижу…

«Тогда тебе следует найти меня раньше, чем это произойдёт».

Голос продолжил:

«Приходи за мной, Маленький Мур».

Лиам поднял голову, однако синего подола перед ним уже не было. Он понимал, что память лишь воссоздавала слова, которые могла бы произнести Джейн, но теперь даже её голос окончательно умолк, а пустая комната осталась залита одним лишь солнечным светом.

Он взял лист бумаги и сделал карандашом несколько коротких записей. Буквы складывались в правильные и осмысленные слова, что не могло не радовать.

«По крайней мере, рассудок я пока не потерял».

Даже будучи иллюзией, Джейн сумела привести его в чувство лишь потому, что это была именно Джейн Осмонд, сильная и хладнокровная женщина, способная собраться при любых обстоятельствах.

— Тебе не нужно бояться.

Серые глаза, прежде тёмные, словно напитанные дождём грозовые облака, вновь стали совершенно ясными. Лиам поднялся с пола и твёрдо произнёс:

— Я совсем скоро отправлюсь за тобой.

≫ ──── ≪•◦ ❈ ◦•≫ ──── ≪

К счастью, Лиам знал человека, которому неоднократно приходилось заниматься поисками пропавших людей. В такие минуты он был благодарен уже одному лишь имени Гринвича, хотя больше никогда не хотел обращаться туда по подобной причине.

Нужный ему человек жил на улице Блемич, совсем рядом с улицей Бейлонз. Он отличался невероятной леностью, вёл праздную жизнь и проводил во сне едва ли не половину каждого дня.

— Прошу тебя, перестань вести себя как безумец.

Раздражённый Оуэн Каспайр, которому помешали спокойно поспать днём, спрятал лохматую рыжую голову под подушку, но вскоре снова высунулся наружу. Яростно взъерошив волосы, он принялся вслепую шарить возле кровати в поисках очков и, наконец обнаружив их, водрузил на нос.

— Что могло случиться настолько важного, чтобы ты без предупреждения возник прямо посреди чужого дома? Кем ты себя возомнил? Ты уверен, что твоя голова выдержит подобные выходки? Одного того, что ты пока ещё не сошёл с ума, недостаточно, чтобы без конца совершать откровенно безумные поступки…

— Джейн исчезла.

Оуэн Каспайр мгновенно умолк и настороженно прищурился.

— Ты полагаешь, что её похитили?

— Скорее всего, именно так и произошло. Мы выслеживали гуля.

— Чёрт…

Пробормотав грубое ругательство, Оуэн кое-как поднялся с постели и зажал между губами сигарету. Стоило ему провести пальцами по её кончику, как тот сразу вспыхнул.

— Тебе необходимо сохранять ясность рассудка. Девяносто из ста человек, похищенных гулями, впоследствии сами превращаются в гулей.

— Именно поэтому мы должны спасти её, пока ещё не стало слишком поздно.

— Я ведь заранее говорил, что тебе следует лучше её защищать.

Он был прав, поскольку Лиам действительно поступил непростительно глупо. Оставалось лишь радоваться тому, что у Джейн находился подарок Люситы, тот самый кристалл, способный хотя бы уберечь её от прямой угрозы жизни.

— Провести упрощённый обряд?

— Выбери самый быстрый способ из всех возможных.

— Тогда приготовься щедро заплатить мне за работу.

Оуэн Каспайр закатал рукав, и из-под изношенной рубашки показалась рука, покрытая несколькими ожогами, которые, судя по всему, появлялись именно после подобных ритуалов.

— Считай большой удачей то, что эта барышня знакома со мной.

Он взял траву с обезболивающим действием, принялся неторопливо её жевать, а затем прижал горящую сигарету к собственной руке. Раздался неприятный звук, однако Оуэн невозмутимо наблюдал за обжигаемой кожей и начал считать:

— Три, два, один.

Через мгновение он назвал место:

— Кладбище Вулидж.

— Довольно далеко её унесли.

— Наверное, гуль шёл всю ночь. Неужели ты думаешь, что под Лондоном существует всего один туннель, прорытый этими тварями? Благодарить меня не нужно, поэтому просто отправляйся.

Лиам Мур коротко кивнул и плотнее запахнул пальто.

— Передай Тобиасу Джефферсону, чтобы он приехал на кладбище Вулидж.

— С каждым днём ты становишься всё бесстыднее, тебе это известно?

Лиам не ответил, поскольку пространство под его ногами уже заколыхалось, словно водная поверхность, после чего разверзлось и поглотило его. Не сопротивляясь, он позволил синей воде сомкнуться вокруг тела, а ледяному холоду заполнить лёгкие.

[Кладбище Вулидж]

Перед глазами появилась табличка с названием. Освободившись от действия магии, Лиам Мур на несколько мгновений пошатнулся. Подобный переход не предназначался для многократного использования в течение одного дня, к тому же ему следовало беречь магические силы.

Ему были необходимы ясный разум, бодрствующее сознание и готовность сражаться, поэтому он не имел права лишиться ни одного из них. 

Если, добравшись до этого места, Лиам всё же навсегда потеряет Джейн, то до конца жизни не сможет простить самого себя.

Вокруг звучали колокола, чей-то голос зачитывал надгробную речь, а вдалеке раздавался стук колёс отъезжавшей кареты.

На кладбище почти не осталось людей, вероятно, потому что стоял понедельник, а те немногие, кто ещё находился поблизости, уже завершили похороны и собирались уходить. 

Подобное запустение было даже к лучшему, поскольку происходившее здесь не относилось к делам обычных людей.

Древний, давно забытый язык превратился в плавную мелодию и начал слетать с губ Лиама.

Люди, лишённые возможности видеть сокрытое, уже не могли узнать, что происходило в этом месте.

≫ ──── ≪•◦ ❈ ◦•≫ ──── ≪

Оказавшись внутри пространства, окружённого колышущейся молочно-белой завесой, Лиам Мур громко позвал:

— Джейн, где ты находишься?!

Вместо ответа раздался скрежещущий голос, каждое слово которого сопровождалось отвратительным клокотанием:

— Та очаровательная барышня сейчас, должно быть, мирно спит под шестью футами земли.

Человек, скрывавшийся за деревом, медленно вышел из тени, словно солнечный свет причинял ему невыносимую боль. 

Перед Лиамом предстали уродливые, по-дьявольски разлагавшиеся останки, которые каким-то образом продолжали двигаться и говорить. То, что осталось от Филипа Питерсона, снова и снова издавало хриплый смешок.

— Похоже, вы уже почти полностью утратили человеческий облик.

Лиам Мур холодно оценил его состояние, причём тон прозвучал почти вызывающе. Будь Джейн сейчас рядом, она наверняка потребовала бы, чтобы он прекратил без всякой необходимости совершать безумные поступки.

— Филип Питерсон, с того дня, когда я отправил вас на виселицу, прошло уже пять лет.

— То время и правда было восхитительным… Я успел быстро заключить сделку и получил тело, которое никогда не умрёт, а они, ничего не подозревая, всё равно повесили меня…

Сделка?

Лиам Мур на мгновение нахмурился, однако сразу вернул лицу бесстрастное выражение. Не заметив этой едва уловимой перемены, Филип Питерсон продолжил болтать:

— Все последующие пять лет я следил за новостями о вас. «Лондонский частный сыщик! Консультант Скотланд-Ярда! Господин Лиам Мур снова раскрыл очередное дело!» Я не пропустил ни одной статьи. Пока вы старели, господин Мур, я накапливал силу, чтобы однажды пристрелить вас, словно паршивого пса…

Склонность к показному поведению, незрелость и неспособность держать собственные чувства под контролем были настолько очевидны, что Лиам Мур быстро завершил оценку противника.

Питерсон умер достаточно давно, чтобы все его нервы успели сгнить и исчезнуть, поэтому оставалось неизвестным, был ли он вообще способен ощущать боль. 

Кожа гуля казалась слишком толстой, а значит, одними ударами в рукопашной схватке справиться с ним было невозможно.

Филип Питерсон считал, что перед ним находится обычный сыщик, ничего не знающий о сверхъестественном мире. 

Догадывайся он об истинных способностях Лиама, то не позволил бы себе подобной беспечности, а немедленно попытался бы прострелить ему голову или вырвать стоявшее рядом надгробие и убить им, поскольку давать магу время для подготовки было чистым безумием.

Решив и дальше поддерживать заблуждение противника, Лиам Мур спросил:

— Неужели вы ждали целых пять лет лишь ради личной мести?

— Разумеется! Как я мог простить человека, который поймал меня и лишил возможности продолжать заниматься преступлениями?

Филип Питерсон широко ухмыльнулся и добавил:

— Признаюсь, когда кто-то успел похитить вас раньше меня, я от досады едва не умер во второй раз.

Лиам Мур вытащил из скрытой под одеждой кобуры револьвер, снял оружие с предохранителя и направил его на противника.

— Не слишком ли опрометчиво устраивать шум на кладбище посреди белого дня, господин сыщик?

— Вы посмели тронуть человека, которого не имели права касаться.

— Вы говорите о той барышне? О бедняжке, без которой вы, похоже, уже жить не способны? Из вас получился поразительно преданный возлюбленный. Однако меня кое-что удивляет: эта девушка так жалобно плакала у себя в комнате, но почему вы ничего не заметили?

Питерсон насмешливо добавил:

— Или, может быть, именно вы заставили её плакать?

Он разразился смехом, хотя глаза оставались совершенно холодными и не выражали ни малейшего веселья. Не отрывая напряжённого взгляда от дула револьвера, Питерсон произнёс:

— Попробуйте выстрелить и посмотрите, сумеет ли эта пуля пробить мою кожу. Вам следовало принести хотя бы охотничье ружьё, господин Мур.

— Пожалуй, вы правы.

Лиам Мур ответил холодным голосом, один раз выстрелил в воздух, а затем вновь направил револьвер на противника.

— Это моё последнее предупреждение. Немедленно скажите, где вы спрятали Джейн Осмонд.