На этот раз даже мы с Лиамом Муром не смогли скрыть потрясения, поскольку все присутствующие прекрасно понимали, что раскапывать человеческую могилу недопустимо хотя бы из соображений морали.

— Постойте, вы сказали, что выкопали гроб? Разве его похоронили не на обычном кладбище?

— Нет. Обстановка в тюрьме была слишком напряжённой, поэтому его решили похоронить отдельно. Большинство заключённых уже тогда почитали его как мученика, и кто знает, во что превратился бы этот преступник в их глазах, если бы его оставили там? Они могли бы и вовсе сделать из него божество!

Лиам Мур задумчиво коснулся подбородка.

— И что вы обнаружили после того, как вскрыли могилу?

— Гроб оказался доверху наполнен землёй, а тело бесследно исчезло. Внутри не осталось даже никаких признаков того, что оно когда-либо там лежало.

Я не знала, сколько времени требовалось человеческому телу, чтобы полностью разложиться и превратиться в землю, однако даже за пять лет кости едва ли могли исчезнуть без следа.

Лицо Лиама стало суровым.

— Тогда отправимся к семье Филипа Питерсона.

≫ ──── ≪•◦ ❈ ◦•≫ ──── ≪

Однако в тот момент, когда мы уже собирались покинуть дом Филипа Питерсона, возле входа на улицу Бейлонз 13 я столкнулась с новым посетителем, который как раз собирался постучать в дверь.

— Простите, я не хотела вас задеть. Вы не ушиблись…

Чуть не упавший посетитель приподнял шляпу, и под её полями показалось до боли знакомое лицо. Каштановые волосы, светло-зелёные глаза и мягкие спокойные черты удивительно походили на мои.

— Джонатан?

Имя само сорвалось с губ, а тело отреагировало прежде, чем я успела что-либо осознать. Я знала этого человека, и, судя по его реакции, он тоже сразу узнал меня. Мужчина, которым действительно оказался Джонатан, радостно воскликнул:

— Господи, сестрёнка!

— Джон! Когда ты успел так измениться? Ты даже бороду отрастил!

Джонатан застенчиво улыбнулся и провёл рукой по гладко зачёсанным назад волосам. В моей памяти младший брат оставался юношей, который выглядел моложе меня, однако теперь короткая борода придавала ему солидность и превращала в образцового английского джентльмена.

И всё же стоило ему улыбнуться, как лицо снова становилось совсем молодым. Я принялась энергично трепать Джонатана по голове, разрушая аккуратную причёску, и лишь после этого он стал похож на того брата, которого я помнила.

— Я отрастил её, чтобы выглядеть старше.

— Немедленно сбрей. Лучше выдерни каждый волосок, потому что эта борода выглядит ужасно.

— Мне уже двадцать девять лет, сестрёнка! Я не должен выглядеть мальчишкой!

Двадцать девять лет были самой молодостью. Ишь, без году тридцать, а говорит так, будто лучшие годы уже остались позади.

Закончив трогательную встречу, я обернулась и увидела, что инспектор Джефферсон и Лиам неловко застыли позади нас.

— Вы, кажется, ещё не знакомы.

Я раскрыла ладонь, представляя Джонатана.

— Это мой младший брат Джонатан Осмонд. Джонатан, перед тобой инспектор Джефферсон, а это…

— Мне известно. Передо мной тот самый Лиам Мур.

От неожиданно язвительного тона я невольно вздрогнула. В низком голосе Джонатана ощущался такой ледяной холод, что Лиам Мур тоже заметно напрягся.

Мой брат никогда не разговаривал с посторонними подобным образом. Я точно не так его воспитывала.

— Господин Мур, вы, как я вижу, доставляете моей сестре немало неприятностей.

— Джонатан, немедленно прекрати!

— Вы даже позволили, чтобы имя моей сестры начали полоскать в мерзких бульварных газетёнках.

Мамочки, он действительно разошёлся! Я поспешно закрыла Джонатану рот, потому что ещё немного, и он наверняка обрушил бы на Лиама весь Осмондовский запас самой отборной брани. Не отпуская брата, я потащила его внутрь дома.

Джонатан покорно позволил увлечь себя за дверь и даже замолчал, однако всё это время продолжал смотреть на Лиама так, словно собирался убить его одним взглядом. Сам Лиам застыл в позе человека, который только что намеревался протянуть руку для приветствия.

Не уловив общего настроения, Джефферсон осторожно спросил:

— Тогда, может быть, расследование отложим до завтра?

Джонатан вырвался из моей хватки и возмущённо закричал:

— Если вы двое собираетесь даже на Рождество заставлять мою сестру смотреть на трупы, то я прямо сейчас с вами обоими…

Возможно, уже завтра этих двоих обнаружат мёртвыми, поскольку Джонатан выглядел вполне способным привести свою угрозу в исполнение. Пока я лихорадочно пыталась придумать, как его остановить, в голову пришло единственное спасение.

— Давай поужинаем вместе!

— Что?

Глаза Джонатана мгновенно смягчились. Младший брат, ещё секунду назад напоминавший разъярённого зверя, теперь смотрел на меня с кротостью послушного ягнёнка.

— Мы красиво оденемся и вместе поужинаем в честь Рождества!

— Правда? Ты хочешь поужинать со мной? Тебе действительно удобно?

— Разумеется, ведь я сама предлагаю!

Джонатан застенчиво улыбнулся. Какой же у меня добрый и милый младший брат, вот только оставалось непонятным, почему такой замечательный человек совершенно не умел сдерживать свой нрав.

— Как насчёт отеля «Лэнгэм» завтра в восемь вечера?

— Это будет просто великолепно!

Крепко обняв меня на прощание, Джонатан снова надел шляпу и отступил за порог. Я несколько раз успокаивающе похлопала по спине окончательно оцепеневшего Лиама Мура. Джонатан неодобрительно посмотрел на мой жест, слегка приподнял шляпу за край и добавил:

— Кстати, сестрёнка.

— Я тебя слушаю.

— С инспектором Джефферсоном мы уже знакомы.

Вот ведь. Если подумать, Джонатан и сам служил в полиции. Как я вообще могла об этом забыть?

Не дожидаясь моего ответа, он торопливо продолжил:

— Кроме того, я уже получил новую работу, где предоставляют и жильё, и питание. Теперь телеграммы можно отправлять по адресу: Халледен, Миннет-авеню, дом двести семьдесят восемь. Я как раз пришёл, чтобы сообщить тебе об этом.

— Хорошо, Халледен, Миннет-авеню…

Погодите, ведь что-то здесь было не так. Халледен и это знакомое название улицы… Неужели…

Мы с Лиамом одновременно посмотрели друг на друга, поскольку оба пришли к одной и той же мысли. От потрясения я не сдержалась и воскликнула:

— Только не говори, что твоего работодателя зовут Плурититас!

— Откуда ты знаешь? Вы знакомы?

Я совершенно не представляла, что следовало ответить.

Назвать Плурититаса знакомым было трудно, поскольку этот человек являлся настоящим безумцем, однако сказать, что я его не знаю, тоже не получалось, ведь ему было известно моё имя. Надеюсь, он не нанял Джонатана именно из-за меня?

«Не могу же я сказать брату, что его новый хозяин псих и с ним лучше не связываться».

Я схватилась за голову.

— Мы знакомы. Он не плохой человек, поэтому слишком сильно не переживай. Денег у него предостаточно, так что работай усердно и постарайся разорить его.

— Хорошо, именно так и поступлю.

Глядя на доброго и покладистого младшего брата, который послушно со мной согласился, я всё же начала беспокоиться. Достаточно было вспомнить дворецкого и слуг в доме Плурититаса, ведь все они были механическими куклами, настоящими автоматонами! 

Сможет ли Джонатан спокойно работать, оставаясь единственным человеком среди этих жутких созданий? Хотя, возможно, ему будет лучше никогда не узнать правду и всю жизнь считать их обычными людьми.

«Твою мать…»

Только теперь я поняла, почему Лиам так отчаянно пытался скрыть от меня существование этого мира. Вот что значит по-настоящему поставить себя на место другого человека.

Как же мой добрый и доверчивый брат справится с Плурититасом, диким, словно бродячий пёс?

Проводив Джонатана и закрыв дверь, я бессильно опустилась на пол.

— Что же теперь делать?

Лиам Мур молчал, словно одна потрясающая новость за другой окончательно лишила его способности говорить, и лишь Джефферсон растерянно переводил взгляд с меня на Лиама. Не выпуская дверную ручку, я жалобно всхлипнула:

— Как мой хрупкий младший брат сможет выжить в этом ужасном доме?

По выражению лица Лиама Мура было ясно, какой вопрос он хотел задать. Хрупкий? Тот самый человек, который несколько минут назад едва не набросился на нас?

Честно говоря, увидев Джонатана с бородой, я и сама поначалу решила, что передо мной какой-то разбойник с большой дороги, и, возможно, выглядел он даже немного пугающе. Однако стоило ему улыбнуться, как сходство со мной стало особенно заметным, и сердце вновь защемило от нежности.

— Что такое? Почему ты так смотришь?

Я прищурилась, всем своим видом показывая: «Есть претензии? Тогда давай разберёмся».

— Мой младший брат добрый и хрупкий.

Откуда-то донёсся сдавленный смешок. Я крепко сжала кулак и резко обернулась, однако увидела лишь Джефферсона, который держался за живот и хохотал настолько сильно, что его усы мелко дрожали.

— Это самая смешная вещь, которую мне доводилось слышать! Джон Осмонд и хрупкость совершенно несовместимы!

Я молча посмотрела на него.

— Этот человек голыми руками скрутил подозреваемого! Одного удара ему хватило, чтобы свалить взрослого мужчину с ног!

Всего одного удара?

— Его называют полицейской гончей Скотланд-Ярда, а вы утверждаете, что он хрупкий?

Наверное, я действительно выглядела чрезмерно гордой старшей сестрой. Смутившись, я провела тыльной стороной ладони по лицу и отвела взгляд, а Джефферсон продолжил:

— Он славился тем, что прекрасно работал, мало разговаривал и держался крайне сурово. Сегодня мне довелось увидеть поистине редкое зрелище! Признаюсь, я удивился, когда он внезапно подал в отставку.

— Вы не знаете, почему он решил уйти со службы?

— Боюсь, нет, поскольку он не был моим непосредственным подчинённым. Однако если спросите вы, он наверняка расскажет всё до последней подробности, ведь, по вашим словам, это ваш «хрупкий и добрый» младший брат.

Возможно, инспектор был прав. В моей памяти Джонатан оставался послушным братом, который каждый день подробно рассказывал мне обо всём, что с ним происходило, хотя с тех времён прошло уже десять лет.

Отель «Лэнгэм», восемь вечера. Наконец-то мы сможем спокойно поговорить и наверстать упущенное.

— Однако прежде нам нужно закончить другое дело.

Я подняла палец и посмотрела на мужчин.

— У нас есть работа, поэтому отправляемся, господа. Завтра весь день будет занят, а значит, сегодня придётся потрудиться как следует!

Пусть наступил канун Рождества, преступления не прекращались даже по праздникам. Кроме того, мы были обязаны выследить преступника, который, судя по всему, выбрался из собственной могилы.