Возможно, для них мои слова прозвучали как гарантия безопасности, потому что люди начали расходиться, и на их лицах читалось явное облегчение. 

Пассажир 1, который в этой «жизни» видел меня впервые, тоже ушёл, а мужчина, которого я спасла, с трудом переставляя ноги, побрёл в своё купе, опираясь на плечи других пассажиров. 

Выглядел он гораздо лучше, чем раньше, и от этого у меня хотя бы немного отлегло от сердца.

— Спасибо.

Проходя мимо, он тихо поблагодарил меня, и от этих слов в груди закипела какая-то странная горечь, которую я изо всех сил постаралась подавить.

Ведь я ничего не сделала. Только сидела на полу и плакала от страха. Это Лиам убил монстра. Это Лиам спас всех этих людей. 

И всё же этот человек благодарил меня, хотя я даже не была уверена, что заслуживаю этих слов.

— Если бы ты не вытащила его оттуда, он бы сейчас здесь не стоял.

Ворчливый голос Лиама Мура вернул меня к реальности. Он ободряюще похлопал меня по плечу, и от этого простого жеста мне стало немного легче.

Если я кого-то и спасла, то только этого человека. По сравнению с Лиамом мой вклад был совсем невелик, но, по крайней мере, в этот раз никто не умер, и одно это уже радовало. Напряжение окончательно отпустило меня, и я слабо улыбнулась. 

Да, буду думать именно так. Главное, что все живы.

И тут, с огромным опозданием, я вспомнила о том, что задвинула на самые дальние задворки памяти. Почему в последнее время из моей головы всё так быстро вылетает?

Просьба Люситы.

Точно. У нас же ещё оставалось дело, связанное с чёрным рынком.

— А как же… аукцион?

Мой голос дрогнул. Что, если из-за всей этой кутерьмы мы пропустили начало? Нераскрытое дело — это самое страшное клеймо для детектива.

Лиам тяжело вздохнул и потёр щёку, а затем после долгой паузы неловко начал:

— Ну, понимаешь…

У меня появилось плохое предчувствие. Он выглядел так, словно не знал, как преподнести мне эту новость, и мозг уже торопливо рисовал самые худшие сценарии. Хотя, кажется, я уже научилась мыслить нестандартно и допускать существование «сверхъестественного».

Я с сомнением посмотрела на него.

— Только не говори мне, что то место, где мы только что были, и есть аукцион.

Лиам промолчал, и этого молчания оказалось вполне достаточно.

Серьёзно? Вы серьёзно?

Это место казалось совершенно иным пространством, не похожим на тот мир, который мы знаем. Словно под нашей реальностью скрывалась ещё одна. 

Разве такое вообще возможно? Создать отдельное измерение специально для аукциона? Да Эйнштейн бы в гробу перевернулся!

Глядя на моё ошарашенное лицо, Лиам медленно, очень медленно ответил:

— …Существуют и такие способы проведения аукционов.

На этом я решила, что с меня хватит. Я сдаюсь.

Ладно. Магия существует. Сумасшедшие врачи, практикующие магию, тоже существуют. Монстры, как выяснилось, тоже. 

Если мне сейчас скажут, что по Лондону бродят оборотни и вампиры, я даже не удивлюсь. Ах да, граф Сен-Жермен тоже жив, так что алхимия, наверное, тоже где-то поблизости.

Я посмотрела на Лиама холодным, отстранённым взглядом, потому что вместо предвкушения приключений чувствовала лишь навалившуюся усталость.

— И зачем… понадобился такой способ?

— Ну, видишь ли…

Лиам замялся. Видимо, ему было трудно это объяснить, и, поняв его затруднение, Хершель взял инициативу на себя.

— Ради анонимности. Когда люди хотят провернуть грязные делишки и не хотят, чтобы об этом прознали обыватели, они прибегают к подобным способам. Это похоже на эксклюзивную вечеринку, куда пускают только по приглашениям.

— А как же тот монстр?

Лиам поднял руку, словно школьник, который хотел ответить с места. Да, слушаю вас, мальчик Лиам Мур.

— …Иногда в таких искусственно созданных пространствах возникают бреши в безопасности, всё зависит от навыков создателя. И через эти бреши могут проникать вот такие… создания.

— Хотите сказать, что этот аукцион организовал какой-то дилетант?

— Именно.

— Значит, пока мы находимся внутри, снаружи нас не видят?

— Нет. Люди замечают, что кто-то исчез, но те, кто находится внутри, и те, кто остаётся снаружи, не могут взаимодействовать друг с другом, даже если физически находятся в одном и том же месте. Это разные измерения.

Обалдеть. Они устроили аукцион в каком-то подобии подземелья. Но как я туда попала? Я совершенно не понимала механизма этого явления. 

Пока я стояла, потирая подбородок в глубокой задумчивости, ко мне подошёл Лиам.

— Давай сначала отдохнём. Тебе нужно прийти в себя после встречи с «этим».

— Разве от одного взгляда на эту штуку нужен отдых?

— Что-то вроде того.

Сплошные загадки и недомолвки.

Хершель бросил на Лиама неодобрительный взгляд, но Лиам, всё так же нагло улыбаясь, направился по коридору. Глядя ему вслед, Хершель подошёл ко мне и тихо добавил:

— Он очень за вас переживает.

— Я знаю. Он вообще очень беспокойный.

На губах Хершеля появилась лёгкая, почти неуловимая улыбка.

— …Обычно он не проявляет такого внимания к людям.

Ну да, у него же отвратительный характер.

Всё ясно. Лиам Мур заботится только о тех, кто ему интересен, да и то недолго. Я прекрасно знаю, насколько переменчивым может быть его настроение.

Лиам Мур — это человек, который держит всех на расстоянии. Никто и ничто не имеет для него истинной ценности, и он не способен на самопожертвование. 

Даже если бы кто-то умирал у него на глазах, он бы вряд ли стал кричать от отчаяния с таким выражением лица, как сегодня.

Я понятия не имею, почему этот холодный, эгоистичный человек так носится со мной, но в глубине души меня не покидала тревожная мысль: «А не истечёт ли у его внимания срок годности?»

Медленно идя вслед за Лиамом, я обратилась к Хершелю:

— Там, в том пространстве, у Лиама в руках был меч.

Хершель посмотрел на меня со странным выражением лица. Видимо, он не хотел, чтобы я об этом знала, и явно не ожидал, что я замечу. Ну, это он зря. Неужели он думал, что я настолько невнимательна?

— Он… э-э… только что был у него. А теперь исчез. Может, это тоже… что-то вроде того пространства?

В тот момент, когда Хершель уже готов был ответить, Лиам, открывший дверь купе, обернулся и протянул мне руку.

— Джейн.

Слышал ли он нас? Не знаю, но его лицо оставалось абсолютно спокойным.

— Спросите его сами, мисс Джейн. Лиам готов вам всё рассказать.

Я очень в этом сомневалась. Секреты Лиама Мура не так-то просто раскрыть, и я не верила, что он вот так просто всё мне выложит только потому, что мы наткнулись на монстра.

Но Хершель, полный какой-то непоколебимой уверенности, мягко подтолкнул меня к двери. А пальто… ладно, отдам потом.

Я подошла к Лиаму, который тепло улыбался мне, и вложила свою руку в его ладонь. Дверь купе закрылась, отрезая нас от суеты коридора, и поезд продолжил свой путь, мерно постукивая колёсами, словно ничего особенного не произошло.

Всё было спокойно, но именно это спокойствие и нарушил наш детектив, Лиам Скофилд Мур.

Он подвёл меня к дивану, усадил, а сам опустился в кресло напротив. Затем слегка подался вперёд, уперев локти в колени, и посмотрел мне прямо в глаза.

Свет от лампы, то ли масляной, то ли газовой, освещал лишь половину его лица. Я не знала, то ли это пламя придавало его коже такой тёплый, красноватый оттенок, то ли он просто раскраснелся после всей этой беготни. 

Но выглядело это… совсем не плохо. Я бы даже сказала, привлекательно. 

Тени мягко ложились на его прямой нос, подчёркивая линии лица, и я какое-то время смотрела на него почти заворожённо, пока наконец не нахмурилась.

— Наверняка у тебя накопилось много вопросов.

— Очень много. С самого начала.

— Но я не могу рассказать тебе всё прямо сейчас. Я лишь хочу защитить тебя.

И тут мне очень захотелось процитировать нашу дорогую Люситу: «Тайны ещё никому не приносили пользы».

Если Лиам Мур не хочет, чтобы я сошла с ума от неизвестности, он обязан поговорить со мной начистоту. По крайней мере, он должен объяснить, почему поступает именно так и почему вынужден что-то от меня скрывать. 

Защита должна иметь основание. Защита без объяснения причин — это уже не защита, а обычный контроль.

Я откинулась на спинку дивана и посмотрела на него внимательнее.

— И от чего же ты пытаешься меня защитить?

Лиам тщательно подбирал слова. Казалось, он сам не до конца понимал, что именно мне можно рассказать, а что лучше оставить невысказанным.

Если бы Хершель был с нами, возможно, он смог бы объяснить всё более чётко и понятно, но Лиам намеренно отделил нас от него. 

Видимо, он считал, что в этом пространстве должны находиться только «он» и «я». Уж не знаю, было ли это продолжением того нелепого спектакля, который мы разыгрывали днём.

После долгой паузы Лиам наконец заговорил:

— Из-за чужого внимания. Знание меняет человека. То, что ты просто находишься рядом с «Лиамом Муром», уже подвергает тебя опасности. Вспомни хотя бы тот яд, который тебе прислали, или лошадь, которая внезапно взбесилась, когда ты собиралась сесть в экипаж. Я говорю именно о таких вещах, о злонамеренных попытках навредить тебе. Но я не пытаюсь отговорить тебя от расследований. Я знаю, что ты любишь эту работу, и уважаю твой выбор.

Ну хоть это ты понимаешь.

— И с этим всё в порядке. Я знаю, что ты сможешь постоять за себя. К тому же проблемы, созданные людьми, всегда можно решить. Но есть вещи, которые выходят за рамки человеческого понимания.

Я усмехнулась, слегка прищурив глаза.

— Ты говоришь так, словно твои дела не имеют ничего общего с «людьми».

Лиам мгновенно захлопнулся, как устрица, в которую ткнули палкой.