Чёрт побери, и почему он всегда так быстро замолкает? Неужели он не может хотя бы один день побыть чуточку разговорчивее?

Однако я понимала, что если начну давить на него сейчас, Лиам Мур просто забьётся в угол дивана и вообще перестанет отвечать. Поэтому мне пришлось сменить тактику и заговорить с ним мягче.

— Ладно. Оставим это. Я не буду засыпать тебя вопросами. Просто ответь на то, на что сможешь.

— Хорошо.

— Что это была за «тварь»?

— Я так и знал. Твоё любопытство не позволило бы тебе просто забыть об этом.

Если ты так хорошо меня знаешь, то не стоило вообще заикаться о том, что тебе что-то известно! 

Я скривила губы в усмешке и закинула ногу на ногу. 

Кровь на моей одежде уже высохла, и теперь блузка стояла колом, издавая неприятный шуршащий звук при каждом движении. Видимо, придётся её выбросить. Носить такое больше невозможно.

Надо было сразу застирать, но тогда мне было совсем не до того.

Тем временем Лиам поднял один палец.

— …Для начала я объясню тебе две очень простые концепции. Наш мир не единственный.

Я не удивилась. Честно говоря, моя тайна была бы куда более шокирующей. 

Если бы я заявила ему: «Знаешь, а я прибыла из будущего, из времени, которое наступит больше чем через сто лет», он бы наверняка лишь покачал головой и заметил, что даже в шутку не стоит говорить подобные нелепицы. 

Если когда-нибудь этот момент наступит, я обязательно предскажу ему пару событий, которые произойдут в ближайшие несколько лет.

В любом случае, его откровение никак на меня не повлияло. Для человека, который оказался запертым в видеоигре, ставшей реальностью, концепция других миров или параллельных вселенных не казалась чем-то из ряда вон выходящим.

Затем он поднял второй палец.

— И в пространстве между этими мирами обитает гораздо больше существ, чем ты можешь себе представить. 

«Оно», появившееся в поезде, — одно из них. Это омерзительный кусок плоти, который питается кровью и высасывает из людей жизнь. 

Можешь считать, что каждый, чью кровь оно выпило, обречён на смерть. Или можешь представлять его в виде гигантской медузы, только во много раз более жестокой и чудовищной.

— Звучит как сказка про вампиров. Пожалуйста, скажи мне, что Носферату на самом деле не существует.

— К сожалению, я не могу оправдать твоих ожиданий.

Твою ж мать. Серьёзно?

Мужчина, бросивший эту двусмысленную фразу, тихо усмехнулся. Я только что узнала, что существо, которое считала лишь персонажем классической литературы, может существовать в реальности, поэтому мне было совершенно не до смеха. Лиам Мур лишь пожал плечами.

— Мы называем их «звёздными вампирами».

— Звёздными…

Лиам Мур тут же оборвал меня на полуслове. Он приложил палец к моим губам, на мгновение устремил тяжёлый взгляд в пустоту, а затем снова посмотрел на меня.

— Тебе нельзя произносить это вслух. Это всё, что я могу тебе рассказать. Запомни, но никогда больше не поднимай эту тему, а ещё лучше просто забудь. Можешь сделать вид, что этого разговора никогда не было. Но это понятие нельзя произносить вслух. Имя — это своего рода… канал двусторонней связи с сущностью. Точно так же, как если бы я позвал тебя по имени «Джейн», и ты бы осознала моё присутствие.

Я закончила его мысль почти шёпотом:

— Если я назову его по имени… оно тоже осознает моё присутствие.

Лиам Мур мрачно усмехнулся. На его лице отражалась глубокая, всепоглощающая усталость. Он выглядел так, словно столкнулся с чем-то, что человеческий разум просто не в состоянии постичь. 

Казалось, его выжали до последней капли. Даже чайный пакетик, который заваривали, выжимали и снова заваривали до тех пор, пока вода не перестала окрашиваться, выглядел бы более живым, чем он. 

Лиам словно поблёк, став похожим на фрагмент старой, выцветшей фотографии.

В тот момент я вдруг поймала себя на мысли, что он больше не кажется мне «человеком».

Три раза. Всего три раза. Мне хватило всего трёх встреч с этим существом, чтобы оказаться на грани потери рассудка. 

Страх, отвращение и чувство глубокого осквернения, которое оно вызывало, были настолько невыносимы, что я рыдала от ужаса, готовая снести себе половину головы, лишь бы больше не видеть этого.

А Лиам Мур говорил о нём так спокойно, словно рассказывал о старом знакомом, с которым виделся каждый день. Впервые я видела Лиама таким опустошённым, когда он раскрывал мне свою тайну. 

Даже человек, который долго копил в себе боль и наконец сломался под её тяжестью, не выглядел бы так.

Через что же тебе пришлось пройти? Что заставило твоё лицо стать таким безжизненным?

Цвет его серых глаз был настолько глубоким, что казался нечеловеческим. На его бледном, осунувшемся лице словно лежала печать смерти.

Крепко стиснув зубы, мужчина отвернулся от меня. Он хотел скрыть своё лицо. Он был готов вечно прятаться в тени тусклой лампы, лишь бы не показывать мне своих эмоций.

И в этот момент я поняла, насколько хрупким и уязвимым может быть человек, и в то же время — насколько невероятно сильным.

Он видел эти ужасы на протяжении всей своей жизни.

Я была в этом абсолютно уверена. И Лиам Мур отчаянно не хотел, чтобы я, по крайней мере я, увидела то же, что видит он. Он боялся, что я стану такой же, как он. Боялся, что я поблёкну, потускнею и потеряю свои настоящие краски.

Осознав это, я… не знаю, как сказать. Я почувствовала пронзительную жалость к этому мужчине, сидевшему передо мной, словно к человеку, барахтающемуся посреди бескрайнего океана и не способному ни пойти ко дну, ни доплыть до берега. Говорят, сострадание затуманивает разум.

Лиам Мур.

— Лиам Мур.

Услышав своё имя, мужчина поднял голову. В его невероятно тёмных глазах промелькнула растерянность.

Как я выгляжу в его глазах? Какой он меня видит?

Для меня он был незнакомцем. Человеком, у которого есть скрытая, неведомая мне сторона. И, возможно, те странности, которые я иногда замечала краем глаза, как раз и были его истинной сутью. 

Если так, то он действительно относился к тому типу людей, с которыми я никогда раньше не сталкивалась.

Но всё равно я протянула руку. В этот момент он казался мне гораздо младше меня, хотя, если честно, сейчас он просто выглядел на свой истинный возраст, и я потрепала его по волосам, как маленького мальчика, взъерошив их ещё сильнее.

На его лице отразилось такое крайнее недоумение, что, глядя на него, я не смогла сдержать улыбки. Мой тихий смех словно вдохнул в него жизнь, постепенно возвращая краски на осунувшееся лицо. 

Как первые капли дождя, падающие на потрескавшуюся землю, его глаза цвета грозовых туч едва заметно дрогнули.

— Но если когда-нибудь это станет необходимым, если я сама попрошу тебя, ты должен будешь рассказать мне больше.

Его взгляд буквально приклеился ко мне, не в силах оторваться. Он смотрел так, словно видел нечто подобное впервые в жизни.

— Я обещаю.

И по его следующим словам я окончательно убедилась, что передо мной всё тот же Лиам Скофилд Мур, которого я знала.

— Я сделаю всё, как ты скажешь.

Мои слова всегда находили отклик в его сердце. Он не отвергал их, а бережно хранил где-то глубоко внутри, и это осознание снова поразило меня сильнее, чем я ожидала.

≫ ──── ≪•◦ ❈ ◦•≫ ──── ≪

Вскоре Лиам Мур пожаловался на сильную усталость. Вероятно, сказалось колоссальное физическое напряжение, через которое ему пришлось пройти.

А я, мало того что уже успела поспать, так ещё и перенервничала настолько, что меня мутило, поэтому о сне не могло быть и речи. Сердце всё ещё колотилось как бешеное, отказываясь успокаиваться, да и голова неприятно побаливала.

Лиам, прислонившись головой к спинке дивана, уже начал клевать носом. Я не могла спокойно смотреть, как его голова то и дело опасно дёргается, поэтому, когда он в очередной раз потёр глаза, заговорила с ним ласково, почти уговаривающе:

— Иди умойся и ложись спать, ты весь в пыли. Похож на щенка, который вдоволь навалялся в грязи после дождя.

Лиам Мур вяло усмехнулся, и его сонный голос прозвучал с ленивой насмешкой:

— Это что… намёк на «Ублюдка Мура»?

Вот же засранец, а?

— Понимаю, что ты сейчас спишь на ходу и несёшь всякую чушь, но серьёзно, посмотри на себя в зеркало. Ты весь грязный. Признавайся, тебе всё-таки досталось от того осьминога?

— Неужели я похож на человека, который позволит кому-то себя избивать?

Его ворчливый тон заставил меня рассмеяться. Видимо, его уязвлённое самолюбие было задето тем, что я назвала его грязным.

— В любом случае, в таком виде я тебя к себе в постель не пущу.

Лиам попытался возразить:

— Но здесь же негде помыться. Тут нет ванной комнаты.

И правда. Если подумать, в поездах девятнадцатого века действительно не было никаких удобств для мытья. В те времена большинство поездок на поездах длились недолго. 

Конечно, существовали спальные вагоны для длительных путешествий, но технологии водоснабжения тогда были не настолько развиты, чтобы обеспечить водой весь поезд. 

Поэтому было вполне обычным делом один день провести в поезде, а следующий — в отеле с нормальным водопроводом.

Но ведь это игра, значит, вдруг здесь всё-таки что-то есть?

В надежде на чудо я открыла карту, но, разумеется, никаких слов вроде «ванная комната» или «душевая» там не оказалось. Чего и следовало ожидать. Впрочем, от небольшой грязи ещё никто не умирал.

Недолго думая, я намочила чистое полотенце питьевой водой, приготовленной для нас, и принялась протирать измазанное лицо Лиама Мура. Он недовольно ворчал, что вода холодная, но лицо всё равно покорно подставлял.

— Завтра поезд сделает остановку… и мы остановимся в отеле…

Речь Лиама становилась всё более невнятной и медленной. Я улыбнулась.

— Хорошо. Там и помоешься. А сегодня обойдёмся этим, так что ложись спать. У тебя есть чистая одежда?

Лиам, не открывая глаз, едва слышно отозвался:

— Угу.

Покопавшись в его чемодане, я протянула ему пижаму.

Пока Лиам задернул балдахин и переодевался внутри, я тоже смогла снять пропитанную кровью блузку и переодеться в ночную рубашку. Засохшая кровь на плече легко оттёрлась влажным полотенцем.

Похоже, Лиам терпеливо ждал, пока я закончу переодеваться. 

Он забрался под балдахин и не подавал никаких признаков жизни. Я сделала ещё одно, контрольное сохранение, и только после этого подошла к кровати и откинула ткань.