Казалось, по коридору ко мне медленно приближается нечто холодное и пугающее, и это ощущение вовсе не было моей паранойей, потому что я отчётливо слышала шаги.

Приглушённый, ритмичный звук шагов по ковру приближался всё сильнее, но звучал он как-то неестественно глухо и тяжело.

Выпустив ручку из пальцев, я застыла в кресле, не смея пошевелиться от страха.

Это нечто подошло к моей двери, и теперь я слышала, как кто-то пытается повернуть дверную ручку. Какое счастье, что я успела запереться, ведь иначе оно уже вошло бы внутрь. Затаив дыхание и всей душой молясь о том, чтобы Лиам Мур поскорее вернулся, я не отрывала глаз от дёргающейся ручки.

Щёлк.

Щёлк. Щёлк. Щёлк. Щёлк.

Ручка дёрнулась ещё несколько раз, а затем в дверь начали безостановочно стучать.

Тук-тук-тук-тук-тук-тук-тук.

После этого снова наступила тишина, и едва я успела подумать, не ушло ли оно, как ручка смежной двери, той самой, что вела в комнату Лиама, начала бешено дёргаться.

«Твою мать, твою мать, твою мать! Да что там, чёрт возьми, такое?!»

Всё это и вправду напоминало настоящий хоррор на выживание. Я уже почти забыла, но ведь это действительно была игра в жанре ужасов, и сейчас где-то на фоне словно играла зловещая, нагнетающая музыка.

Дум. Дум. Дум.

Именно в этот момент меня по-настоящему охватила паника, а имя Лиама отчаянно вспыхнуло в голове.

Мне стало трудно дышать. Комнату начал заполнять какой-то липкий, влажный и тяжёлый воздух, а потом, каким-то совершенно непостижимым образом, несмотря на то что ключ лежал у меня в кармане, дверь приоткрылась.

Я не могла понять, как такое вообще возможно и каким образом тот, кто только что стоял перед моей дверью, умудрился оказаться в запертой комнате Лиама Мура.

По спине пробежал ледяной холод.

И тут, в образовавшейся щели медленно открывающейся двери, я увидела её.

Это была женщина с растрёпанными волосами, одетая в грязную ночную сорочку.

Дверь распахнулась настежь, и женщина улыбнулась.

«Но как?»

Ведь дверь из коридора в комнату Лиама тоже должна была быть заперта. То, что она смогла её открыть, было странным, само её присутствие здесь было странным, и вообще всё происходящее было пропитано какой-то жуткой неправильностью, но рядом не было никого, кто мог бы объяснить мне хоть что-нибудь.

Как только женщина, чьи губы растянулись в жуткой, неестественно широкой улыбке, переступила порог моей комнаты, у меня перехватило дыхание. 

Меня накрыло волной необъяснимого, первобытного ужаса, и казалось, с каждым её шагом сам воздух в комнате становился всё плотнее, грозя раздавить меня.

— Ой, а тут кто-то есть…

Её голос звучал отстранённо, словно она разговаривала во сне. Вжавшись в спинку кресла, я старалась дышать как можно тише, потому что боялась, что малейшее движение привлечёт её внимание и она бросится на меня.

И тут в моей памяти всплыли предупреждения Лиама Мура:

«Ни под каким предлогом, ни при каких обстоятельствах не впускай никого в свою комнату. И если кто-то всё же попытается проникнуть в комнату… ни в коем случае не вставай с этого кресла».

Однако Лиам Мур не учёл одного: в этом особняке существовало нечто, способное беспрепятственно проходить сквозь запертые двери.

Женщина медленно двигалась по комнате, волоча ноги. Её длинная сорочка была вся в саже и выглядела крайне неопрятно. Спутанные, сальные волосы слиплись в грязный колтун на затылке.

Чувствуя, как пробирающий до костей холод впивается в кожу, я вдруг поймала себя на жуткой мысли о том, может ли это существо вообще быть человеком, ведь нормальный человек не способен источать такой могильный холод.

Возможно, именно в попытке стряхнуть с себя это неестественное оцепенение и отогнать страшное осознание, я заговорила первой.

— …Кто вы?

Женщина с любопытством посмотрела на меня сверху вниз, словно не ожидала, что я осмелюсь заговорить с ней, и, конечно же, не ответила на мой вопрос.

— Наверное, ты гостья. Верно?

В её голосе слышалась уверенность человека, который лишь подтверждает уже известный ему факт.

И в этот момент я смутно осознала, что совершенно неважно, буду ли я молчать или попытаюсь солгать, потому что эти тёмные, бездонные глаза всё равно увидят правду.

Это было похоже на то самое чувство абсолютной беззащитности, которое я испытала при нашей первой встрече с Лиамом Муром, и, слушая её тихий, вкрадчивый шёпот, любой почувствовал бы себя точно так же.

Её поведение пугало меня ещё сильнее, ведь она держалась так, будто наблюдала за нами с самого момента нашего прибытия. 

Я не понимала, откуда именно она могла смотреть, и никак не могла подавить нарастающее чувство отвращения и мелкую дрожь, пробегающую по телу. 

Видимо, я просто не относилась к тем людям, кто способен быстро адаптироваться к подобной чертовщине.

Женщина внезапно протянула ко мне руку.

Я инстинктивно вздрогнула и ещё сильнее вжалась в кресло, наивно полагая, что это поможет мне избежать её прикосновения.

Её рука замерла буквально в нескольких сантиметрах от моего лица, словно натолкнувшись на невидимую преграду.

На лице незнакомки появилась странная, леденящая кровь ухмылка.

— А ты умная.

Но явно недостаточно умная, раз оказалась в такой ситуации.

С этими словами её рука потянулась ко мне с новой силой. Казалось, она прилагает немалые усилия, и именно в этот момент я заметила, как прямо перед кончиками её пальцев начало искажаться нечто прозрачное, похожее на тончайшую плёнку мыльного пузыря.

Окна в моей комнате были довольно большими, и сквозь них щедро лились яркие солнечные лучи, но, несмотря на это, температура в помещении не поднималась ни на градус.

Невидимый барьер, окружавший меня, на мгновение замерцал всеми цветами радуги, вспыхнул фиолетовым светом и лопнул, после чего её костлявая ледяная рука сразу же тяжело опустилась мне на плечо.

Могильный холод мгновенно пронзил меня насквозь, несмотря на плотный шерстяной жакет, который должен был хотя бы немного защищать от холода.

Лицо женщины при этом оставалось абсолютно спокойным и доброжелательным, словно она всего лишь спрашивала, не хочу ли я добавить сахар в чай.

— Прошу прощения, если напугала тебя, дорогая гостья. Но мне так хотелось с тобой познакомиться. В конце концов, я, как хозяйка этого дома, имею на это полное право, не так ли?

— Хозяйка… дома.

Следующие её слова потрясли меня ещё сильнее.

Хозяйка дома.

Стоило вспомнить, зачем мы вообще приехали в это поместье, как всё становилось ещё более абсурдным и пугающим. 

Мы приехали на свадьбу Кристин Бессон и Джеймса Стрэндона, на важнейшее событие, которое должно было объединить две семьи, а если здесь уже есть хозяйка, то это могло означать только одно.

— Неужели Джеймс Стрэндон… уже женат?!

Проклятый ублюдок, выходит, он двоеженец?!

Возможно, прочитав эти мысли на моём лице, женщина звонко расхохоталась, а я, широко раскрыв глаза от изумления, слушала её безумный смех.

Отсмеявшись, она ласково погладила меня по голове, и, несмотря на то что внешне выглядела моей ровесницей, в её жестах сквозила снисходительность взрослого человека к ребёнку.

Она подняла голову, словно проверяя время на невидимых часах, а затем снова посмотрела на меня, и её речь стала торопливой.

— Меня зовут Амелия Джокинс. Постарайся хорошенько запомнить это имя. Я бы с радостью рассказала тебе больше, но, к сожалению, наше время на исходе. Я приду к тебе позже, ночью. Вот тогда мы с тобой и поговорим по душам.

Сказав это, женщина развернулась и вышла через ту же дверь, через которую вошла, причём её движения были настолько плавными, что казалось, будто кто-то отматывает плёнку назад.

Дверь захлопнулась.

Щёлк.

Раздался звук ключа, поворачивающегося в замке.

Вместе с ней из комнаты исчез и пронизывающий могильный холод, словно она забрала его с собой.

И я, будто всё ещё надеясь остановить её, громко крикнула:

— Постойте, не уходите! Вы должны мне всё объяснить…!

≫ ──── ≪•◦ ❈ ◦•≫ ──── ≪

Я резко распахнула глаза и одновременно выбросила руку вперед.

Первым, на что наткнулся мой взгляд, оказалась деревянная поверхность, и на мгновение в голове промелькнула нелепая мысль: «Неужели я свалилась на пол?»

Несколько раз моргнув и окончательно приходя в себя, я поняла, что по-прежнему сижу на стуле. Прямо передо мной стоял письменный стол, а значит, я просто уснула, положив щеку на столешницу. 

Неужели всё это действительно было лишь сном? Сознание всё еще оставалось затуманенным, из-за чего окружающий мир казался слегка размытым и нереальным.

Никакой женщины рядом не было. Исчезла и защитная пленка, напоминавшая огромный мыльный пузырь. Комнату по-прежнему наполняли уют и тепло, словно никакого кошмара здесь никогда не происходило. Всё пространство было залито мягким оранжевым светом.

Именно тогда меня вновь охватило чувство неправильности происходящего. Что-то здесь определенно было не так.

Пытаясь понять, откуда исходит этот оранжевый свет, я внимательно оглядела комнату, а затем перевела взгляд на тени, которые отбрасывали оконные рамы.

Солнце садилось.

Насколько я помнила, когда мы вернулись в комнату, стоял самый разгар дня. Трагедия произошла незадолго до обеда, поэтому, если встреча с той женщиной действительно была реальностью, всё это должно было происходить днем. Но сейчас…

Я вспомнила разговор Лиама и Джеймса, когда они решили поручить слугам заботу о теле Джастина Бессона. Вспомнила, как вернулась к себе и, не находя другого занятия, уселась за стол, чтобы записать все собранные факты.

Словно подтверждая мои воспоминания, на столе стояла чернильница, в которую до половины было погружено перо. 

На лежавшем рядом листе аккуратным почерком были записаны слова Джеймса Стрэндона. 

Я добросовестно фиксировала всё, что произошло, включая наш разговор, однако ближе к концу страницы буквы становились всё более неровными и расплывчатыми, а последняя строка и вовсе превратилась в длинный чернильный след, уходящий вниз.

Выходит, я заснула прямо во время письма?

Встряхнувшись, я поднялась из-за стола и направилась к двери, ведущей в комнату Лиама. Хотя я прекрасно понимала, что никакой Амелии Джокинс там быть не может, сердце всё равно тревожно сжалось и забилось быстрее.

Первое, что предстало перед глазами, были темные волосы, мягко поблескивавшие в лучах заходящего солнца. 

Несколько небрежных прядей спадали на лоб, отчего его облик казался удивительно спокойным и расслабленным. 

Высокий мужчина сидел в кресле, свободно откинувшись на спинку и подперев подбородок рукой.

Лиам Мур.

Густые прямые брови, глубоко посаженные глаза с четко очерченными веками и длинными густыми ресницами. 

На нем была рубашка, расстегнутая на несколько верхних пуговиц, поверх которой был небрежно наброшен легкий халат. 

С каждым вдохом широкая крепкая грудь медленно поднималась и опускалась, а серые глаза в лучах закатного солнца казались почти прозрачными, словно выточенными из чистого хрусталя.

Он выглядел настолько безупречно, будто только что сошел с полотна прославленного художника. На несколько мгновений я даже утратила способность говорить и лишь стояла на месте, завороженно рассматривая Лиама Мура, погруженного в чтение. Багровые краски заката удивительно гармонично сочетались с его обликом.

— О, ты уже проснулась, Джейн?

Он задал этот вопрос, даже не отрывая взгляда от книги, едва я убрала руку с дверной ручки. Похоже, мы уже достигли той стадии взаимопонимания, когда могли безошибочно чувствовать присутствие друг друга без слов и лишних движений.

Погодите…

Что значит «уже проснулась»? Он заходил ко мне в комнату?

Озадаченно нахмурившись, я осторожно спросила:

— Я… спала?