После того как наше утреннее собрание подошло к концу, мы с Лиамом вышли на улицу и долго брели вдоль берега Темзы. Я не проронила ни слова, а Лиам, вежливо заложив руки за спину, молча сопровождал меня.

Лёгкий стелющийся туман, мерное течение реки, редкие прохожие…

Буду откровенна: в этой картине не было ни капли романтики. Утренний туман над водой источал тошнотворный рыбный запах, и эта вонь гнили, скользкая, густая, выворачивающая внутренности наизнанку, заставляла всё внутри болезненно сжиматься.

Вы, возможно, даже не представляете себе этого, но, как когда-то писал Генри Мэйхью — Темза на всём своём протяжении смердела, словно гигантское кладбище. 

По сути, это и была река смерти, просто человеческие трупы не всегда всплывали на поверхность, хотя и такое случалось довольно часто.

Нам ещё повезло находиться в более-менее приличном районе, неподалёку от Белгравии и Вестминстера, где часто появлялись важные персоны, поэтому здесь запах оставался хотя бы терпимым. 

Но если бы вы оказались на берегу Темзы в районе трущоб, ваша реакция, уверяю, была бы точно такой же.

Берега реки, застроенные ветхими лачугами бедняков и причалами, источали невыносимое зловоние. Самым известным, вернее, печально известным районом лондонских трущоб был «Остров Джейкоба», расположенный на месте слияния Темзы и Некингер.

Несмотря на своё название, на самом деле это был вовсе не остров посреди реки. 

Это был район, ограниченный с запада доком Святого Спасителя, который находился по ту сторону Шад Темз, и окружённый дренажными каналами неподалёку от Джордж Роу и Лондон-стрит. 

Уж не знаю, в чём заключается логика английских топонимов, но, вопреки первому впечатлению, это не был участок суши, со всех сторон окружённый водой.

Газета «Утренняя хроника» в своих статьях язвительно называла этот район «столицей холеры», поскольку местные жители использовали загрязнённую воду для питья, что приводило к вспышкам болезни, а также «канализационной Венецией».

Остров Джейкоба представлял собой жуткое нагромождение покосившихся мостов и плотно прилепленных друг к другу хибар. С тех пор как Чарльз Диккенс прославился своим романом «Оливер Твист», подобные трущобы стали излюбленной темой для многих писателей и художников.

Сливы из выгребных ям этих домов выходили прямо в реку, а гниющие туши мёртвых животных постоянно прибивало к берегу. Повсюду плавали скопления дохлой рыбы. 

В некоторых местах река была настолько загрязнена, что вода приобретала пугающий кроваво-красный оттенок, наводивший ужас на суеверных людей, хотя на самом деле всё это объяснялось токсичными выбросами с расположенных неподалёку фабрик.

Писатели-романтики находили во всей этой грязи и уродстве какую-то извращённую эстетику, но для людей, вынужденных там жить, эти пристальные взгляды и острые перья литераторов были воплощением истинного уродства. 

Их произведения тиражировались и превращали трущобы в туристическую достопримечательность для богатых джентльменов и леди, которые, зажимая носы надушенными платками, толпились на шатких мостиках, чтобы поглазеть на чужую нищету. Подумать только, какая отвратительная романтика. 

Они могли позволить себе называть это романтикой лишь потому, что им самим никогда не приходилось жить в подобных условиях.

Конечно, по сравнению с 1840-ми годами, когда был написан «Оливер Твист», сейчас, примерно в 1870-х, этот район уже утратил статус «худшего места на земле».

Многие ветхие здания были снесены, дренажные каналы засыпали, а землю разровняли. Количество жилых домов сократилось, и ситуация с питьевой водой из гниющих канав тоже немного улучшилась.

Болезнь, поразившая этот город, всё ещё продолжала прогрессировать, но благодаря усилиям неравнодушных людей, стремящихся к переменам, всё же появлялась надежда на исцеление.

Из этих мрачных раздумий меня вывел голос Лиама Мура. Я стояла на пешеходном мосту, глядя на тёмные воды Темзы, и совсем забыла о том, что после утреннего ливня каменные плиты стали скользкими, как лёд. 

Если бы Лиам вовремя не схватил меня, я бы непременно сорвалась вниз и слилась в страстном поцелуе со зловонными водами Темзы. 

Лицо мужчины, крепко обхватившего меня за талию, выражало крайнюю степень тревоги, и в тот момент он выглядел даже немного глупо.

Признаюсь честно, мне никогда не нравилось это лицо, холодное, расчётливое, но иногда почему-то кажущееся странно юным и мягким. Вероятно, это было связано с тем, что я слишком часто видела в его глазах отражение лондонского тумана.

Как и у любого NPC в видеоигре, а он, по сути, им и являлся, его взгляд всегда был прикован ко мне, стоило мне только подойти ближе, причём неважно, на каком расстоянии мы находились.

Всякий раз, когда я смотрела в эти серые, затянутые пеленой глаза, я забывала о том, что он всего лишь персонаж игры. Поэтому я изо всех сил старалась избегать зрительного контакта с Лиамом Муром и, надо сказать, довольно неплохо с этим справлялась.

Но, как это часто бывает в жизни, наши планы имеют свойство рушиться в самый неподходящий момент. Так произошло и на этот раз.

Эту неловкую тишину нарушил сам Лиам Мур, заговорив первым.

— Будь осторожна.

Я услышала этот голос, прозвучавший совсем близко от моего затылка, и почувствовала, как по спине медленно потёк холодный пот.

— Спасибо. Не хотелось бы утонуть в такое чудесное утро.

Я попыталась разрядить гнетущую атмосферу неудачной шуткой, однако лицо Лиама Мура оставалось мрачным и напряжённым. Его густые брови были сведены к переносице, а на лбу залегли глубокие складки, словно кто-то провёл по нему вилкой.

Я поняла, что сейчас мне лучше помолчать, и попыталась высвободиться из его объятий, чтобы встать прямо. Но даже когда я снова обрела равновесие, Лиам всё ещё держал руку на моей талии и смотрел так, будто я могла в любую секунду снова сорваться вниз и разбиться насмерть.

Чтобы избежать этого пристального, изучающего взгляда, я поспешила зашагать вперёд. Когда я добралась уже до середины моста, то вдруг почувствовала, что иду одна. Обернувшись, я увидела, что Лиам Мур так и стоит на прежнем месте, словно пригвождённый к камню, и не сводит с меня глаз.

— Ты идёшь? — спросила я.

— Иду, — ответил он, но при этом продолжал стоять на месте, едва заметно шевеля губами.

Судя по выражению его лица, он хотел что-то мне сказать. Неужели моя случайная оплошность настолько сильно его напугала?

Вздохнув, я направилась обратно, чтобы забрать его с собой, но в этот момент над моей головой прозвучал тихий и печальный вопрос. Мне даже показалось, что в его обычно холодном, почти механическом голосе проскользнули нотки настоящих человеческих эмоций.

Вздрогнув от неожиданности, я подняла голову и встретилась взглядом с его глазами, оказавшимися слишком близко. Они были цвета грозовых туч, готовых вот-вот разразиться проливным дождём, и в них блестели слёзы. Не отрывая от меня взгляда, Лиам Мур спросил:

— Почему в последнее время ты избегаешь смотреть мне в глаза?

Услышав этот вопрос, я не смогла подавить дрожь, пробежавшую по всему телу. Липкий холодный страх сковал позвоночник. 

Почему? Почему он смотрит на меня с таким выражением? 

Что скрывается за этим вопросом? Эти мысли вихрем пронеслись в моей голове.

Не знаю, догадывался ли он о буре эмоций, бушевавшей сейчас внутри меня, но его взгляд по-прежнему был прикован к моему лицу, словно он пытался заглянуть мне прямо в душу.

После недолгого молчания он внезапно вернулся к своему привычному образу: расслабленный, саркастичный и невыносимо самоуверенный сыщик. 

Глядя на мужчину, шагающего впереди меня, я испытала странное чувство дежавю, будто передо мной был совершенно другой человек, а не тот Лиам Мур, которого я знала. 

Мне хотелось схватить его за плечи, хорошенько встряхнуть и закричать: «Да кто ты, чёрт возьми, такой?!», но вместо этого я лишь молча поплелась следом за ним.

— Как насчёт горячего завтрака? В Лондоне везде кормят примерно одинаково, но я знаю одно местечко, которое тебе обязательно понравится.

Сказал Лиам Мур.

— …Тогда я буду томатное рагу.

Ладно. Давай поедим. Без еды я долго не протяну. Я больше не игрок, сидящий перед монитором, а обычный человек, запертый в этом мире, а значит, мне нужно хорошо питаться, высыпаться и поддерживать свои жизненные силы.

Лиам Мур широко улыбнулся.

— Весьма разумный выбор.

А я про себя ехидно подумала: «Ничего разумного в этом нет».

≫ ──── ≪•◦ ❈ ◦•≫ ──── ≪

Вернувшись после завтрака к нашему офису, мы обнаружили у дверей какого-то незнакомого мужчину и на мгновение обменялись озадаченными взглядами.

У него было круглое добродушное лицо и небольшой рост, благодаря чему вся его внешность казалась весьма располагающей. 

Русые волосы вились мелкими кудряшками, а ботинки и костюм совершенно не сочетались между собой по цвету, выдавая в нём человека, начисто лишённого чувства стиля. 

В целом он производил впечатление мягкого и покладистого человека, которому с трудом даётся простое слово «нет».

Мужчина, видимо уже довольно долго простоявший под дверью, нетерпеливо поглядывая на часы и время от времени постукивая в дверь, услышал шаги Лиама и обернулся. 

К моему удивлению, его лицо мгновенно просияло. Широко раскинув руки для объятий, он радостно воскликнул:

— О-о, Лиам!

Он вёл себя так, словно встретил лучшего друга, с которым не виделся много лет.

Однако Лиам лишь слегка нахмурился и вытянул шею, явно пытаясь вспомнить, кто именно стоит перед ним. Выражение его лица недвусмысленно говорило: «Кто это вообще такой?»

— Это же я, Стрэндон! Мы ведь вместе учились в Кембридже! Профессор Хекшер всегда ставил тебя в пример. Ты слышал, что знакомый профессора недавно стал новым преподавателем в университете? Его зовут…

Ах, бедняга. Судя по всему, он был давним знакомым Лиама ещё со времён учёбы в университете, но Лиам, похоже, совершенно его не помнил. 

Признаться, я тоже не помню всех своих однокурсников, однако у меня хотя бы хватало такта и социальных навыков сделать вид, будто я их узнала. 

Этот же человек даже не пытался притворяться. Наверное, мне стоило радоваться уже тому, что он хотя бы запомнил моё лицо.

— …Нас там было слишком много, чтобы я помнил каждого.

Лиам резко оборвал его, всем своим видом показывая нежелание продолжать разговор, и повернул дверную ручку. Дверь, которая должна была быть заперта, поддалась на удивление легко.

— Проходи. Что бы ты ни хотел мне сказать, обсудим это наверху.

В итоге оказалось, что нас пригласили на свадьбу. Наш неожиданный гость, мистер Джеймс Стрэндон, пришёл специально для того, чтобы лично вручить нам приглашение.

Улыбаясь застенчивой мальчишеской улыбкой, он рассказал, что встретил замечательную женщину и собирается на ней жениться. 

Глядя на этого человека, который был классическим примером мужчины, без памяти влюблённого в свою невесту, я не смогла сдержать улыбку и искренне поздравила его.

После короткой, но пламенной речи, восхваляющей достоинства его будущей супруги, он взглянул на часы и, сославшись на то, что ему нужно развезти ещё множество приглашений, засобирался уходить. 

Прощаясь у дверей, Стрэндон несколько раз повторил свою просьбу и умолял Лиама прийти на торжество если не в качестве шафера, то хотя бы как гость.

Свадьба была назначена через три недели. Судя по адресу, церемония должна была состояться в загородном поместье, расположенном на окраине Лондона. Дорога туда на поезде заняла бы около часа и сорока пяти минут.

— Надо же, он помнил тебя ещё со времён учёбы в университете и даже не поленился лично принести приглашение. Вы, должно быть, были хорошими друзьями.

Я заметила это, разглядывая имя, выведенное на красивой пригласительной карточке. Лиам, который в этот момент был занят изучением каких-то колб и мензурок, расставленных на столе, равнодушно бросил:

— Кто знает.

В этот момент раздался знакомый системный звук. В центре маленького чёрного окна, повисшего в воздухе, замигали белые буквы.

[Желаете перейти к следующему эпизоду?]