Судя по всему, Джефферсон пришёл к нам, чтобы обсудить дальнейший ход расследования.

Когда я вышла из своей комнаты, взгляды всех присутствующих, столпившихся в гостиной, словно они искали здесь убежища, мгновенно устремились на меня. 

Это пристальное внимание было слегка неуютным, но я не относилась к тем женщинам, которые робеют из-за подобных мелочей. 

Думаете, это всего лишь упрямая гордость? Тогда вы просто не умеете читать между строк. Как бы там ни было, среди собравшихся оказался и наш вчерашний знакомый, Хершель Хопкинс.

— Доброе утро.

Поздоровавшись со всеми, я плотнее запахнула тёплый домашний халат, села рядом с Лиамом и, словно всё происходящее было совершенно обыденным, взяла из его рук свежую газету.

Казалось, они скупили весь тираж утренней прессы, потому что на столе перед нами лежали стопки самых разных изданий, начиная с солидных и авторитетных газет и заканчивая бульварными листками, заполненными дешёвыми сплетнями.

На первых полосах красовались статьи о ходе строительства нового моста через Темзу, а также подробный репортаж о том, как полиция была вынуждена вмешаться, когда какая-то молодая влюблённая пара угрожала спрыгнуть с моста Стрэнд, который уже больше тридцати лет пользовался дурной славой излюбленного места самоубийц. 

Какая невероятная дерзость. И всё это происходило буквально под носом у Скотланд-Ярда.

Просматривая одну газету за другой, я заметила одну весьма странную и пугающую закономерность.

— …Виновник этих убийств…

Нигде, ни на первых страницах, ни в разделах криминальной хроники, ни даже на самых последних страницах среди объявлений о поиске работы, не было ни единого, даже самого крошечного упоминания о том, что минувшей ночью произошло в Олд Парадайз Гарденс, в районе Ламбет. 

Словно этого события вообще никогда не существовало. 

Словно те несчастные, что погибли от рук фанатиков культа, были всего лишь кучкой идиотов, не заслуживающих даже строчки в газете.

Джефферсон, едва сдерживая ярость, продолжил свой рассказ. По его словам, начальство спустило сверху строжайший приказ немедленно прекратить любое дальнейшее расследование по этому делу.

Тот самый сектант, лидер «Братства Турка», которого нам удалось схватить, был отпущен на свободу ещё до рассвета из-за «недостатка улик». 

Очевидно, полиция не имела права удерживать его дольше, и я могла отчасти понять эти бюрократические ограничения.

Как только взошло солнце, Джефферсон по собственной инициативе, неофициально, отправился по адресу, который этот сектант указал в качестве места жительства, и обнаружил там бездыханное тело. 

Не оставалось никаких сомнений в том, что он отравился ядом посреди ночи.

Глядя на его лицо, искажённое предсмертной агонией, и широко распахнутые остекленевшие глаза, Джефферсон заподозрил, что это было убийство, замаскированное под самоубийство, однако ему даже не дали возможности провести полноценное вскрытие или тщательно осмотреть место преступления.

Комнату покойного быстро очистили от вещей, а весь «ненужный хлам» безжалостно сожгли. Вскоре в эту лачугу въедет кто-то другой, ведь в этих лондонских трущобах, в этой слепой зоне, куда не заглядывают приличные люди, всегда найдутся желающие снять любую конуру, лишь бы над головой была крыша, а вокруг четыре стены. 

И кому из этих бедолаг суждено стать следующей пешкой в чьей-то жестокой игре, никто из нас знать не мог.

Тело мёртвого фанатика поспешно бросили в безымянную братскую могилу, как это обычно случается с нищими бродягами в Лондоне. 

Весь этот процесс провернули с невероятной, пугающей скоростью, словно кто-то только и ждал его смерти, чтобы как можно быстрее замести следы. 

Подобных людей всегда ждёт один и тот же бесславный и безрадостный конец: они гниют в земле Акелдамы, купленной на кровавые деньги.

Всё, что я могла испытывать к этому человеку, сводилось лишь к толике брезгливой жалости. Было совершенно очевидно, что кто-то могущественный просто отрубил этот хвост, чтобы спасти саму ящерицу, но никто из нас, сидевших в этой комнате, не обладал ни властью, ни возможностью открыто бросить вызов этому решению.

У Тобиаса Джефферсона были любимая жена и дочь, о которых он должен был заботиться, да и у нас с Лиамом, какими бы натянутыми ни были наши отношения, тоже была семья. 

Мы не могли позволить себе роскошь в одиночку выступать против коррумпированной верхушки полиции и высокопоставленных лиц, которые предпочитали закрывать глаза на весь этот ужас.

Те, кому есть что терять, в конечном итоге всегда выбирают молчание. Вы можете называть это малодушием или трусостью, но такова суровая правда жизни.

Истинные личности тех, кто скрывался за этими нападениями и стоял за кулисами культа, так и остались нераскрытыми. 

Это дело об убийствах пополнит пыльные архивы лондонской полиции как ещё одно нераскрытое преступление и будет вечно блуждать в густом лондонском тумане.

Да, мы поймали «Убийцу из тумана». И пусть нам так и не удалось выявить всех до единого соучастников, мы всё же смогли отделить зёрна от плевел и избавить нормальное общество от этих отбросов, словно от пустой шелухи, всплывшей на поверхность.

Все так называемые члены «Братства Турка» оказались в руках лондонской полиции, и с огромной толпой гостей, собравшихся в Олд Парадайз Гарденс, тоже удалось разобраться. 

То, что в той чудовищной кровавой бойне никто не погиб, было настоящим чудом, однако на этом всё и закончилось.

И только сейчас я с ужасом осознала, почему всё произошло именно так: среди присутствовавших на том сборище оказалось слишком много влиятельных аристократов и высокопоставленных чиновников.

Дело закрыли, разумеется, ради того, чтобы спасти запятнанную репутацию этих благородных господ. 

Ради защиты их беззаботной и сытой жизни, где деньги и общественное положение решают всё. 

Ради той фальшивой чести, которая неизбежно растворится без следа с наступлением двадцатого или двадцать первого века.

Давайте будем предельно откровенны. Я собираюсь высказать вам всё, что сейчас лежит у меня на душе, потому что, если честно, я нахожусь в полнейшем замешательстве.

Меня ничуть не удивили реакция и поведение руководства Скотланд-Ярда. Я и раньше смутно догадывалась, как власть имущие относятся к подобным еретическим культам, поэтому примерно представляла, какое решение они в итоге примут.

Возможно, ими двигало простое любопытство, а возможно, они и вправду искренне верили во всю эту чушь, однако, поскольку в культ оказались втянуты важные персоны, они просто захотели замять дело и не раздувать скандал. 

Я прекрасно понимала мотивы, которыми они руководствовались. 

Я также осознавала, что вся эта серия жестоких нападений и убийств была делом рук безумных фанатиков, слепо преданных своему культу.

Так что же именно меня так сильно возмущает и сбивает с толку, спросите вы?

Послушайте меня внимательно, дорогие читатели. Больше всего меня приводит в бешенство тот факт, что первый эпизод завершился под предлогом того, что мы «нашли виновных», хотя на самом деле я «вообще ничего не сделала» и не получила ни одного внятного ответа.

Мы так и не добились от них никаких объяснений. Я поняла только то, что они похищали людей, чтобы использовать их в своих безумных жертвоприношениях, но смысл всего того бреда, который несли причастные к этому делу люди, так и остался для меня абсолютной загадкой, от самого начала и до конца.

И это касалось абсолютно всего, с чем я столкнулась за эти дни.

Честно говоря, мне всегда нравилось наблюдать за тем, как Лиам Мур раскрывает дела. 

Это был логичный и последовательный процесс, включавший сбор улик, допросы и дедукцию, и благодаря ему можно было узнать много нового о криминалистике и методах расследования. 

Но это конкретное дело было насквозь пропитано какой-то сюрреалистичной, сверхъестественной чертовщиной.

Если начать перечислять все накопившиеся у меня вопросы, им не будет конца. Например:

Что это был за туман? 

Неужели убийца мог настолько точно предсказывать погоду и выбирать дни с самым густым туманом? 

Но как получилось, что каждый раз, когда он совершал убийство, город окутывал этот непроглядный туман?

Куда девались все прохожие в такие моменты? Были ли эти абсолютно пустые, безлюдные улицы всего лишь плодом моих галлюцинаций?

Кто такая эта Люсита? 

Как её людям удалось проникнуть в наш запертый на все замки офис? 

Кем на самом деле был Плурититас? Что представляли собой автоматоны в его особняке? 

И что за странные существа скрывались в тех металлических цилиндрах в его библиотеке?

Если письмо, заманившее нас к Биг-Бену, в итоге оказалось всего лишь хитрой ловушкой сектантов, зачем им понадобилось устраивать всё настолько сложно и запутанно, убивая людей столь изощрённым способом?

Вопросов было неимоверно много, но ни на один из них я так и не нашла ответа.

И с каких это пор Лиам Мур стал так спокойно относиться к подобным сверхъестественным явлениям? 

Что это был за странный наркотик, который он тогда выпил? 

Кстати говоря, он ведь был серьёзно ранен в плечо. Как он вообще умудрялся так метко и без отдачи стрелять из револьвера? 

Действительно ли всё, что я о нём знаю, является правдой? 

Может быть, все эти нестыковки являются всего лишь макгаффинами, сюжетными уловками, специально задуманными разработчиками игры? 

Но если это просто макгаффины, то сколько же огромных, зияющих сюжетных дыр они наделали в этой истории? 

Да эти кретины-разработчики вообще не умеют писать сценарии, и, если уж на то пошло, пусть лучше просто закроют свой проект.

…Всё произошедшее казалось лишь бессмысленной чередой случайных совпадений и совершенно нереалистичных, абсурдных событий. 

Создавалось впечатление, будто я, сама того не желая, лишь мельком заглянула в какую-то иную, пугающую и непостижимую реальность, о существовании которой прежде даже не подозревала.

Лиам Мур ничуть не изменился, да и я осталась прежней, но у меня не было ни малейшего ощущения того, что мы действительно «раскрыли» это дело, и от этого на душе становилось невероятно паршиво. 

Остался лишь неприятный осадок и какое-то липкое, мерзкое чувство незавершённости, словно я выпила чашку приторно-сладкого чая, а этот тошнотворный вкус никак не желал исчезать с языка и всё ещё першил в горле, вызывая одно только беспокойство.

Действительно ли мы раскрыли это дело?

Однако игровая система ничуть не изменилась. Она наверняка слышала все мои сомнения и вопросы, но продолжала как ни в чём не бывало беззаботно мерцать в углу моего зрения. Вот же чёртова, отвратительно сделанная игра.

В этот момент я почувствовала, как во мне закипает…

…глухая, всепоглощающая ярость.

Чёртова игра.

Это было похоже на прорыв плотины. Мои эмоции, достигшие критической точки, хлынули наружу, сметая всё на своём пути, и меня накрыла волна чистой, кристально ясной злобы, заставляя забыть обо всём остальном.

Подсунуть игрокам такой сырой, непроработанный сценарий с кучей сюжетных дыр в качестве первого эпизода, они что, хотят показать всем, что их игра ещё не доделана? Или, может быть, у них «так и было задумано» с самого начала?

В мире существует огромное количество откровенно провальных игр, и у всех них есть свои характерные черты.

Слабый, невнятный сюжет, развитие событий, напрочь лишённое какой-либо логики и здравого смысла, агрессивная система монетизации, высасывающая из игроков все деньги. 

Гача-система без гаранта и бесконечная ротация популярных персонажей ради наживы, или же глупые сценарии в духе «давайте жить дружно», которые по уровню проработки уступают даже школьным сочинениям. 

Ко всему этому я уже давно привыкла. 

Я даже готова смириться с жуткими лагами из-за появления на экране лишнего персонажа или с отвратительно угловатыми моделями.

Но это… это был совершенно иной уровень наплевательского отношения и абсурда, с которым мне ещё никогда не доводилось сталкиваться. 

Создавалось впечатление, что разработчики сознательно задались целью выпустить самую худшую игру в истории. 

Возможно, они потратили все силы и весь бюджет на проработку дизайна персонажей и историческую достоверность лондонских улиц, а на сам сюжет просто-напросто забили? 

Я искренне не понимала, что творилось в головах у создателей этого шедевра. Чёртова игра.

Внезапно на моё плечо легла тяжёлая рука. Лиам Мур несколько секунд внимательно вглядывался в моё лицо, и только тогда я с удивлением обнаружила, что сжимаю газету с такой невероятной силой, будто вот-вот разорву её на куски. 

Оказывается, пока я витала в своих гневных мыслях, все присутствующие в комнате с тревогой и непониманием наблюдали за мной.

— Давай-ка сегодня позавтракаем где-нибудь в городе.

Предложив это, Лиам прервал затянувшееся молчание.

— Думаю, тебе сейчас необходимо развеяться и сменить обстановку.

По всей видимости, он решил, что я так сильно разозлилась из-за несправедливого решения, принятого руководством Скотланд-Ярда. Что ж, пусть думает что хочет, это его право, усмехнулась я про себя.