Опустив револьвер, Лиам ответил с лёгкой ухмылкой:
— Да. Всё было именно так. Правда, я никак не ожидал, что этот трюк способен свести с ума такое количество людей одновременно. Полагаю, нам придётся провести дополнительное исследование этого феномена. Не так ли, Хопкинс?
Мужчина, которого Лиам назвал Хопкинсом, небрежно пригладил растрёпанные волосы, а затем метким и сильным ударом ноги отбросил очередного обезумевшего сектанта, бросившегося в нашу сторону.
Трудно было поверить, что человек, которому перевалило за пятьдесят, способен двигаться с такой молниеносной реакцией и ловкостью.
— Абсолютно с вами согласен, мой юный друг. Это обещает быть крайне увлекательным исследованием. Могу вам это гарантировать.
«Исследования? Какие к чёрту исследования, когда вы оба просто психи!»
Я, даже не пытаясь скрыть раздражения и шока от их неуместных разговоров, разрядила все оставшиеся в барабане патроны в сторону заколоченных окон.
Я стреляла в том самом ритме, который каждый кореец впитывает с молоком матери и который навсегда выгравирован в нашей крови.
Тэ-Хан-Мин-Гук.
Бах-бах! Бах! Бах-бах!
Как только выстрелы стихли, снаружи послышался грохот выбиваемых дверей и крики ворвавшихся полицейских, которые явно приняли это за условный сигнал.
Они всё поняли, слава богу.
В любом случае, услышав выстрелы, они должны были догадаться, что это и есть сигнал к штурму, ведь откуда им было знать про корейские кричалки двадцать первого века.
Снаружи поднялась невообразимая суматоха. До меня доносились крики сектантов, застигнутых врасплох внезапным появлением полиции.
«Ах вы ублюдки! Эй, блокируйте их! Бейте! Валите их на землю! Убейте их!»
Мне показалось, что среди этих криков затесались фразы, которые полицейским использовать как-то не к лицу, но я решила пропустить это мимо ушей.
Повсюду раздавались звуки борьбы с лакеями, которые безуспешно пытались оказать сопротивление, а также проклятия и грязные ругательства тех, кому не удалось сбежать. Кто-то вопил о своём великом лидере, кто-то призывал Звезду.
— Говорят, что спасти человека, попавшего в лапы секты, практически невозможно. Что же теперь будет со всеми этими людьми…
Но сейчас передо мной стояла одна главная проблема: как остановить эту беснующуюся, обезумевшую толпу.
Если пустить всё на самотёк, здесь начнётся настоящая кровавая баня.
Картина того, как кто-то занёс контрабас над головой другого человека, готовясь размозжить ему череп, ясно давала понять, что действовать нужно немедленно.
Я должна была что-то предпринять и найти способ остановить их, только вот как именно?
И тут я вспомнила слова, которые лидер культа произнёс перед началом этого безумия.
Совершенно очевидно, что та фраза послужила своего рода спусковым крючком. Мы находились в самом логове религиозного культа, а этот ненормальный, судя по всему, был их духовным лидером.
В таком случае, какова природа этого массового помешательства? Ну конечно, это же классический приём всех сектантов, массовое гипнотическое внушение.
А что, если те загадочные слова на незнакомом языке и были триггером, запустившим эту программу?
Что-то вроде: «Когда я произнесу это слово, вы все погрузитесь в сон».
Если моя догадка была верна, решение оставалось только одно. Я решительным шагом направилась к мужчине, который сидел на полу, тяжело дыша и сжимая простреленное плечо.
— Лиам Мур, будь ты проклят! Разорвать тебя на куски, и то будет слишком милосердно! Твоя грязная душа будет семь раз гореть в адском пламени, и нигде ты не найдёшь себе покоя! Наш Король уже в пути! Король грядёт! Чёрный лес пришёл в движение!
Что он вообще несёт? И как он смеет так оскорблять чужого начальника?
Мужчина был настолько поглощён изрыганием проклятий в адрес Лиама, что совершенно не обращал внимания на меня, подкрадывающуюся к нему со спины.
Нет, скорее всего, он и вовсе забыл о моём существовании. Что ж, это было мне только на руку.
Ослепляющая ярость сужает поле зрения, и я уверена, что существует немало научных работ, доказывающих, насколько полезной может быть подобная слепая концентрация на одном объекте.
— К чёрту все эти исследования и диссертации.
«Диссертации?!»
«Поверить не могу, что эти слова сорвались с моих губ!»
Осознав это, я решила отбросить всю эту академическую чушь и воспользоваться более грубой, современной лексикой.
— Эй ты, сектантский ублюдок. А ну заткни свою пасть!
Пришло время отомстить за мои вырванные с корнем волосы. Я совершила поступок, который был, мягко говоря, весьма жестоким и совершенно недостойным истинной леди. Проще говоря, я со всей силы впечатала голову этого мерзавца в каменный пол.
Бах! Ах! Бах! Ах!
Сколько раз я это сделала? Пожалуй, раз пять, не меньше. На третьем ударе он уже потерял сознание, но я для верности приложила его ещё дважды.
Его тело, до этого судорожно дёргавшееся, окончательно обмякло. Язык вывалился наружу, а глаза закатились так, что видны были одни белки. Похоже, он надёжно отправился в царство Морфея.
— Не верьте ложным богам и ищите свет истинной веры. Аминь, Наму Амитабха Будда, Авалокитешвара.
«Видели? Вот это я понимаю, истинное объединение всех мировых религий».
Мой план сработал безупречно. Как только лидер культа потерял сознание, люди начали постепенно выходить из транса и один за другим падать на пол, словно тряпичные куклы.
И только тогда зал наполнился криками и стонами боли. Люди, которые ещё минуту назад, не чувствуя ни страха, ни боли, с остервенением калечили друг друга, теперь корчились в агонии от полученных травм.
Кто-то с переломанными ногами кричал: «Мои ноги!», а вон там, кажется, лежал человек со сломанным носом.
Среди этого моря стонущих, окровавленных тел на ногах стояли только мы трое.
— Как ты это сделала?
Спросил тяжело дышащий Лиам. Его жилет был разорван в клочья, а волосы выглядели так, словно из них тоже выдрали изрядный клок. Я лишь небрежно пожала плечами.
Когда в зал наконец ворвались полицейские, я сорвала с себя испачканную кровью вуаль, бросила её на пол и с облегчением выдохнула.
Оставив позади двух ошарашенных мужчин, я с максимально грациозным и аристократичным видом покинула это проклятое место.
Расправив плечи и гордо подняв голову, я зашагала к выходу, звонко цокая каблучками.
Цок-цок.
Полицейским даже не пришлось никого задерживать. Вид потерявших сознание сектантов, царящая внутри кровавая бойня и мой совершенно растрёпанный, грязный внешний вид лишили их дара речи.
Ни инспектор Джефферсон, ни инспектор Бриксон не осмелились задать мне ни единого вопроса. Они лишь старательно отводили глаза, делая вид, что очень заняты оказанием помощи раненым.
≫ ──── ≪•◦ ❈ ◦•≫ ──── ≪
«Олд Парадайз Гарденс, 00:06 AM (День 3)»
Это была чертовски тяжёлая ночь.
Я так долго и яростно размахивала руками, что мне начинало казаться, будто плечо у меня вывихнуто.
До этого оно просто монотонно ныло, но теперь боль постепенно притуплялась, переходя в неприятное онемение.
Едва волоча ноги, я выбралась на улицу и, окончательно выбившись из сил, рухнула на кремовые ступеньки здания, подняв взгляд к небу. Время уже перевалило за полночь, а это означало, что начался третий день.
Тот самый второй день, в который мне было суждено умереть, благополучно остался позади, и над городом ярко и чисто сияла луна.
«Ах, какая же убийственно прекрасная луна…»
Совершенно обессилев, я потёрла больное плечо и положила револьвер на ступеньки рядом с собой.
Чёрный металл оружия так резко контрастировал с белоснежным камнем, что вся эта картина выглядела почти сюрреалистично.
По привычке я достала блокнот и сохранила прогресс. Спустя некоторое время Лиам Мур и Хопкинс, закончив передавать дела полиции, тоже вышли на улицу.
Как раз в этот момент к нам подъехал экипаж, любезно предоставленный Скотланд-Ярдом.
Лиам тихонько откашлялся и произнёс:
— Прости, что не представил вас раньше, Гершель. Познакомься, это мисс Джейн Осмонд. Она оказывает мне неоценимую помощь в расследованиях, не жалея ни сил, ни времени.
«И он решил сделать это именно сейчас? В таком месте?»
Значит, его зовут Гершель, а Хопкинс, судя по всему, фамилия. Гершель Хопкинс тепло улыбнулся и протянул мне руку.
— Я много о вас наслышан, мисс Джейн. Лиам не скупится на похвалы в ваш адрес. Меня зовут Гершель Хопкинс.
Я с нескрываемым недоумением уставилась на протянутую руку.
Всё происходящее выглядело до нелепости абсурдно: я сидела на грязных ступеньках, моя причёска напоминала воронье гнездо, элегантное платье превратилось в жалкие лохмотья, а этот джентльмен по имени Гершель Хопкинс как ни в чём не бывало протягивал мне руку для приветствия.
Но сильнее всего меня поражало поведение Лиама Мура, который умудрился устроить церемонию знакомства в настолько неподходящий момент. Я тихо пробормотала:
— …Скажите, в вашем закрытом джентльменском клубе принято обмениваться любезностями сразу после того, как вы едва не распрощались с жизнью?
Я всё-таки не удержалась от ехидной колкости.
Честно говоря, если у вас осталась хоть капля совести, вам должно быть стыдно. То, что вы обещали подождать меня у входа, а сами тайком проскользнули внутрь, ещё можно было бы назвать половиной беды.
Но если уж вы втянули меня в такую передрягу, вы были просто обязаны хоть что-нибудь мне объяснить! Не заставляйте простых законопослушных граждан заниматься рукоприкладством и избивать людей!
До сих пор содрогаюсь, вспоминая тошнотворное ощущение от того, как чужая голова ударялась о каменный пол.
Я пожала ему руку. Похоже, Гершель Хопкинс собирался галантно поцеловать её, как и подобает истинному джентльмену, но я лишь дважды крепко встряхнула его ладонь, а затем, опираясь на неё, поднялась на ноги.
Лиам, словно заранее предвидя мою реакцию, молча снял пиджак и накинул мне на плечи. Пиджак был грязным, покрытым пылью и с несколькими дырками, но всё же это было гораздо лучше, чем щеголять в остатках моего разорванного платья.
— Прошу вас, садитесь.
На козлах экипажа сидел офицер полиции. Значит, это был экипаж Скотланд-Ярда. Какая неслыханная честь. Полагаю, таким образом они решили выразить нам благодарность за раскрытие того самого безнадёжного дела, которое так долго не давало им покоя.
Я без колебаний забралась внутрь. Каким бы ни оказался этот экипаж изнутри, он в любом случае был в тысячу раз лучше и безопаснее, чем оставаться на улице, почти как настоящий рай, пусть и весьма потрёпанный, тесный и пахнущий сыростью.
И едва я оказалась внутри, как тут же отключилась. Ой, простите, оговорилась. Я провалилась в глубокий сон, словно мёртвая.
Всё тело нещадно ныло, усталость была почти смертельной, и у меня не осталось ни капли сил даже на то, чтобы привести в порядок спутанные волосы.
Кажется, Лиам Мур любезно подставил мне своё плечо, чтобы мне было удобнее спать. От него исходил резкий едкий запах пороха, смешанный с тошнотворным металлическим запахом крови.
И как раз в тот момент, когда темнота окончательно поглотила моё сознание, перед глазами всплыла системная надпись:
[Эпизод 1. «Убийца из тумана» завершён.]
Постойте. А я-то здесь вообще при чём? Я же ровным счётом ничего не сделала!
≫ ──── ≪•◦ ❈ ◦•≫ ──── ≪
Я снова открыла глаза и даже не смогла бы сказать, сколько раз за это прохождение мне уже доводилось просыпаться, неизменно видя перед собой потолок собственной комнаты.
Затем последовали привычные до автоматизма действия. Я пошевелила пальцами, размяла затёкшие плечи и спину, медленно села в постели и проверила состояние моей любимой игровой системы.
Инвентарь был на месте, слоты сохранения тоже никуда не исчезли.
В списке заданий теперь красовались загадочные знаки вопроса «???», означавшие, что игра ждёт моих дальнейших действий для продолжения сюжета.
И этот факт, безусловно, принёс мне некоторое облегчение.
До тех пор, пока существовал этот последний защитный барьер, убеждающий меня в том, что всё происходящее не является настоящей реальностью, я была готова стерпеть любые испытания, которые этот мир решит на меня обрушить.
Ведь это означало, что у меня всё ещё оставался крошечный шанс вернуться домой.
Где-то вдалеке послышались звонкие крики мальчишек-газетчиков и грохот колёс проезжающих экипажей.
Шум копыт, стук колёс по брусчатке и гул толпы, наполняющей лондонские улицы, сплетались в знакомый городской фон.
Поразительно, как быстро я успела привыкнуть ко всему этому всего за пару дней. Кажется, я уже полностью адаптировалась к такой жизни.
Может быть, стоит воспринимать всё это как цифровой детокс?
Или как своего рода духовное уединение в монастыре.
Хотя, учитывая, что мы находились в Лондоне девятнадцатого века, это скорее было уединение в англиканском аббатстве.
Несмотря на то, что события минувшей ночи позволили нам заглянуть в самую тёмную и отвратительную бездну лондонской изнанки, я всё равно продолжала любить этот город. Я любила Лондон, а он, в свою очередь, словно благоволил ко мне.
Так, может быть, я, застрявшая в девятнадцатом веке, всё же смогу прожить здесь вполне счастливую и насыщенную жизнь?
— Это просто немыслимо!
И я бы, пожалуй, продолжала тешить себя этими романтическими иллюзиями о любви к Лондону, если бы в этот самый момент до меня не донёсся этот крик.