Недалеко от пристани Ичана.

Ичан — огромный город, расположенный в самом центре провинции Хубэй, на берегу реки. Поскольку через него проходит крупный водный путь, здесь всегда было многолюдно, но в связи с предстоящим Собранием Драконов и Фениксов город был переполнен людьми, съехавшимися со всего Чжунъюаня.

Все из-за водного пути. Чтобы с комфортом добраться до Ухани, где располагался Союз Справедливости, нужно было сесть на корабль именно в Ичане.

Покинув Удан, Чжинму вместе с Чхон Саном и Чхон У получил приказ отправиться в Союз Справедливости в Ухани.

Какое это имеет значение? Ведь его мечта сбылась.

Воодушевленный Чжинму забрал племянников по ордену и покинул гору Удан, после чего они почти десять дней двигались по суше на юг, пока не достигли Ичана.

Было уже поздно, да к тому же из-за наплыва людей они не смогли найти лодку, поэтому остановились в трактире.

И это место они нашли с трудом, обойдя три других заведения.

Чхон У заказал много любимого мяса, да еще и вино, но тут к ним подошел какой-то старик и попросил разрешения сесть за их столик.

Чжинму пристально посмотрел на старика, который лучезарно улыбался ему.

— Значит, вы хотите сесть с нами?

— Именно так.

— Почему?

— А?

Возможно, он ожидал, что они согласятся.

Услышав равнодушный ответ, старик слегка растерялся.

— Зачем нам это делать?

На вопрос Чжинму старик растерялся еще больше.

Судя по одежде, они из Удана.

И судя по их юному возрасту, они, скорее всего, ученики второго поколения, направляющиеся на Собрание Драконов и Фениксов.

В таких случаях.

Когда их просят о месте за столом, разве они не должны были бы ответить «да», как и подобает даосам, соблюдающим приличия?

Но «почему»?

Старик, на мгновение замявшись в поисках ответа, смущенно улыбнулся и сказал:

— Ну, в трактире нет свободных мест, не так ли? Ваш столик рассчитан на четверых, а одно место пустует...

Оправдываясь, старик Чжинму указал пальцем в разные стороны трактира.

— Вон там, вон там и вон там.

— За столиком на четверых сидят двое, где-то трое, а где-то вообще один человек. Почему вы выбрали именно наше место?

— А? Ну, это...

Он снова потерял дар речи.

Чжинму был прав.

Как он и сказал, вокруг было полно мест, где можно было бы присесть.

Но причина, по которой он подошел к столику Чжинму... была в любопытстве.

Даосы в даосских мантиях заказывают мясо и вино. Это было необычное зрелище, не так ли?

Более того, их аура казалась необычной.

Даже просто сидя, они излучали ауру бессмертных, словно заявляя: «Мы даосы».

Ему было так любопытно, что он подошел посмотреть, что это за парни, и совершенно не ожидал такого холодного приема.

— Идите в другое место.

Он отвернулся с таким холодным видом.

— Послушайте. Разве вы не даосы из Удана?

— И что?

— Нет, я не прошу вас уступить мне место или купить мне еды, как могут даосы из Удана отказаться разделить со мной стол?

— Какие-то глупые предрассудки.

— Что?

— Разве у даосов Удана есть причина соглашаться делить с вами стол? Вы ведь даже не заплатили, старик.

— Я сам заплачу за свою еду, но не хочу с вами сидеть. Какое отношение это имеет к тому, что я даос?

— А, н-ну да.

— Вот именно. Так что идите и найдите другое место.

Старик за всю свою жизнь не сталкивался с подобной реакцией.

— Сасук.

— Чего тебе?

— Мы не против, если он сядет с нами...

— Замолчи. Я против.

Чхон Сан попытался заговорить, но Чжинму его одернул.

А причина, по которой Чжинму продолжал отказывать, заключалась в личности старика.

'Белая Цапля Тын Ё Пхён.'

Как он мог не знать?

Вряд ли в Муриме Чжунъюаня найдется много людей, не знающих этого имени.

А уж тем более Чжинму, бывший Владыкой Сапэчхона, как он мог не знать в лицо выдающегося воина враждебной фракции? Он знал не только его имя, но и характер.

Конечно, он был бы не против разделить с ним трапезу.

Но этот любопытный старик наверняка начнет задавать кучу вопросов.

К тому же, он выходец из небольшой школы под названием Поместье Тын в Шимыне.

Скромный, равнодушный к богатству и с утомительно праведным характером.

Иными словами, в отличие от Ян Собана... он бедный и надоедливый старик, с которого нечего взять.

— Послушайте. Не будьте таким...

— Эй, вы что, глухой? Вы не понимаете, что вам говорят?

Чжинму раздраженно поднялся с места.

— А? Сасук?

— Эй, сасук и все такое, быстро вставайте.

— А? Но мясо.

— Аппетит пропал из-за этого назойливого старика. Пойдем в другое место.

Увидев действия Чжинму, старик сделал недоуменное лицо.

Что? Пропал аппетит? Из-за меня?

Ах ты, паршивый даос.

Старик, нахмурившись, хотел было разозлиться, но хозяин трактира схватил его за рукав.

— С вас четыре ляна серебром.

— Четыре ляна.

Старик посмотрел вслед уходящим Чжинму и его спутникам, а затем перевел взгляд на хозяина.

— Четыре ляна!

За что четыре ляна серебра...

Вы что, собираетесь заколоть для меня корову?

Свирепо посмотрев на хозяина, Тын Ё Пхён встретился с его непреклонным взглядом и со слезами на глазах достал из-за пазухи кошелек.

Покинув трактир, оставив Тын Ё Пхёна позади, Чжинму раздраженно шел по улице.

— Какой странный старик. Мы же сказали, что не хотим, а он все равно настаивал на том, чтобы сесть с нами.

Чхон У, надув щеки, ворчал, расстроенный тем, что упустил возможность поесть мяса вдоволь.

— Чхон У. Это невежливо. Как ты можешь так говорить о старшем?

— А что? Сасук тоже так делает.

— Охо! Разве ты и сасук — это одно и то же?

Услышав упрек Чхон Сана, Чхон У посмотрел на Чжинму и пробормотал:

Даже перед детьми нельзя пить холодную воду.

Но винить Чхон У было не за что.

Чжинму было бы все равно, но с точки зрения Чжинму это было вполне понятно.

Да и вообще, неважно, старший он или нет, кому понравится, когда кто-то навязывается, если тебе это неприятно?

'Хм. Надо бы переодеться. Если я буду вести себя в соответствии со своим характером, то опозорю имя наставника.'

Ему было все равно, как он выглядит в глазах других.

Он никогда не обращал внимания на чужое мнение.

Ему было плевать, если Удан будут ругать, но он немного беспокоился о том, что могут ругать наставника.

Это наверняка ляжет тяжелым бременем на его сердце.

— Чхон Сан, Чхон У.

— Да?

— Идем в лавку тканей.

— В лавку тканей?

— Да. Нужно купить удобную одежду.

— Да.

Чхон Сан по-прежнему не спорил с Чжинму.

Если он скажет «иди», тот пойдет, если скажет «подойди», тот подойдет.

— Я голоден...

Чхон У с унылым видом последовал за ним.

Ну и обжора.

Чжинму покачал головой.

Но что поделать. Аппетит пропал только у него одного.

До прибытия в Ухань он был их провожатым и защитником, так что ему придется накормить их досыта.

На следующий день.

В ветхом постоялом дворе, где они с трудом нашли комнату и переночевали, Чжинму и Чхон У переоделись в черные боевые костюмы, купленные накануне вечером в лавке тканей.

— Сасук.

Чхон Сан, который рано утром ушел узнавать насчет лодки, вернулся.

— Говорят, лодок нет. А те немногочисленные места, что были, уже забронированы.

— Тц.

Подумаешь, Собрание Драконов и Фениксов, из-за этого лодок нет?

Чжинму был раздражен тем, что его план поскорее высадить Чхон Сана и Чхон У в Союзе Справедливости и отправиться к Пяти Великим Орденам Даосизма оказался под угрозой срыва.

Если устраиваешь такое грандиозное мероприятие, нужно было бы выделить дополнительные лодки, даже если бы это стоило денег. И как только эти так называемые представители Праведной фракции ведут дела...

— Говорят, в день ходит только две лодки. Одну арендовал клан Чжугэ, а другая — транзитная, делает много остановок.

Чжинму с жалостью посмотрел на Чхон Сана.

Арендованная кланом Чжугэ лодка — это понятно, но...

— Чхон Сан, Чхон Сан.

— Да?

— Ты не пробовал предложить им доплатить?

— Зачем платить больше, если есть установленная цена?

Ну да, конечно.

— А торговые суда ты не искал?

— Торговые суда? Зачем?

Ну да, конечно.

В конце концов, они ученики Удана.

Ах, этим ребятам так не хватает социальных навыков.

В жизни бывают моменты, когда нужно использовать обходные пути, почему же они такие негибкие?

Ради этих глупых существ мне придется показать им пример.

— Эх, лучше умереть, чем так мучиться. Пойдем, пошли.

Чжинму, качая головой, встал, а Чхон Сан и Чхон У, переглянувшись, последовали за ним.

Как только они вышли из постоялого двора,

— Эй!

Услышав оклик, Чжинму повернул голову и нахмурился.

Тын Ё Пхён.

Боже, почему этот старик так любит привязываться к людям?

— Вчера ты был в даосской мантии, а сегодня в обычной боевой одежде? Ты что, выдавал себя за даоса? Но твои навыки явно указывают на то, что ты из Удана.

Тын Ё Пхён потер подбородок и окинул взглядом Чжинму с ног до головы.

Чжинму проигнорировал его и пошел дальше, но...

— Я же сказал, стой.

Тын Ё Пхён внезапно протянул руку.

Это было простое движение, но в руке мастера таилась внутренняя энергия. В его движении естественно скрывались принципы искусства захвата.

Но,

Чжинму лишь сделал легкий шаг назад, и рука Тын Ё Пхёна схватила пустоту. Он удивленно заморгал.

Этого не может быть?

Еще раз.

Вжик, вжик.

Тын Ё Пхён сделал хватательное движение, словно размешивал воду, но Чжинму выскальзывал, как вьюн.

'Ого? Ты только посмотри.'

Сначала он хотел просто остановить его, но когда Чжинму начал уклоняться от его захватов, в нем проснулся спортивный интерес.

'Ну-ка...'

Как только Тын Ё Пхён собирался странно согнуть пальцы,

— Да что с вами такое!

Встретившись взглядом с Чжинму, который остановился и не стал уклоняться, Тын Ё Пхён неловко замер.

— А, это...

Не зная, что сказать, Тын Ё Пхён выпалил первое, что пришло в голову.

— Какое «что такое», гони деньги!

— Что?!

— Из-за тебя мне пришлось так мучиться! Ты знаешь, сколько я заказал? Еда обошлась мне в четыре ляна серебра!

— Гони деньги.

Он откровенно требовал деньги.

Белая Цапля.

Имя, которым называли этого уважаемого старейшину Праведной фракции, который ни к кому не склонялся и сам был воплощением справедливости.

Но почему он такой мелочный? Всего лишь из-за четырех серебряных лянов.

— Да вы просто мелочный скупердяй.

— Что? Ты хоть понимаешь, какие это огромные деньги — четыре ляна серебра!

Знаю.

Как я могу не знать.

— Один лян серебра — это два мешка риса. Четыре ляна — это восемь мешков. Иными словами, семья из четырех человек могла бы питаться этим рисом четыре месяца. И ты называешь меня мелочным скупердяем? Что вы такое заказали в трактире, что это обошлось в четыре ляна серебра? У тебя, даоса, вообще нет совести? Тебе не жаль тех бродяг, скитающихся по улицам? Прежде чем есть мясо на эти деньги, ты не подумал о том, чтобы помочь им?

Да, я знаю.

Но слов слишком много.

Какая разница, кто сколько платит и что ест? К тому же, помочь бедным или нет...

Он хотел сказать, что все это мясо съел Чхон У, стоящий рядом с ним, но решил не связываться.

Почему все старики так любят поучать?