Глава 58

После ухода Ян Собана дни Чжинму на горе Удан потекли своим чередом.

Он тренировал Чхон Сана и Чхон У, погружался в медитацию и накапливал внутреннюю силу. Что касалось восстановления Дворца Орен, Мён Чжин практически поселился на стройке, а Зал Вонхва взял на себя все хозяйственные хлопоты, так что Чжинму туда даже не совался.

Прошел ровно месяц.

Чжинму как раз ломал голову над тем, где бы совершить еще какой-нибудь подвиг, когда раздался голос:

— Дядя-наставник!

— М-м? Ты ведь Чхон Чжин из Дворца Ёнъын?

— Так и есть, дядя-наставник.

«Вроде бы я недавно доходчиво вбил все правила в голову Чжин Хе, неужели дисциплинарный зал снова мной недоволен?»

— Что стряслось?

— Глава ордена приказал вам немедленно явиться во Дворец Цзысяо.

— Сам Глава?

— Да. По всему Удану объявлен общий сбор. Старейшины и старшие практические ученики всех дворцов уже на месте.

Чжинму озадаченно склонил голову. В последнее время его туда не вызывали.

— Не знаешь, по какому поводу?

— Нет, подробностей мне не сообщали. Но раз велели собрать даже учеников второго поколения на тренировочной площадке Дворца Цзысяо, дело явно чрезвычайной важности.

— Хм-м…

Лицо Чжинму, на миг задумавшегося, вдруг озарилось лучезарной улыбкой.

«Неужели поручение? Шанс заработать заслуги? Да еще и такое грандиозное, раз созывают весь орден?!»

Удача привалила куда раньше, чем он ожидал.

Довольный Чжинму окликнул Чхон Сана и Чхон У, которые обливались седьмым потом, стоя в стойке мабу:

— Парни! За мной!

«Пора за подвигами!»

Взлетев к вершине, словно на крыльях, Чжинму замер у входа во Дворец Цзысяо, почувствовав, что атмосфера вокруг совсем не такая, как обычно.

На тренировочном плацу ровными шеренгами застыли ученики второго поколения.

Торжественная, строгая тишина. Давненько здесь не видели подобного зрелища.

«Что происходит?»

Чжинму в недоумении поднялся по широким каменным ступеням дворца.

Скри-и-ип.

Стоило ему приблизиться, как стоявшие у входа младшие ученики с почтением поклонились и распахнули тяжелые створки дверей.

Перед деревянной статуей Изначального Небесного Владыки на возвышении восседал Глава ордена Мён Хён, а по обе стороны от массивных колонн выстроились старейшины и ученики поколения «Чжин».

«Чего это они все такие серьезные?»

Даже одежда была необычной. На них были не привычные повседневные даосские халаты: все собравшиеся облачились в парадные церемониальные одеяния, предназначенные для священных ритуалов жертвоприношений.

От этой неестественной торжественности у Чжинму засосало под ложечкой.

«Надо было тоже надеть парадное? Чхон Чжин ведь ни словом не обмолвился…»

— Ученик первого поколения Чжинму, подойди ближе, — мягкий, но исполненный непререкаемого величия голос Мён Хёна эхом раскатился по главному залу.

— Слушаюсь…

Чжинму, опешивший от такой встречи, двинулся вперед по центральному проходу.

«Наставник?»

Мён Чжин, ныне с гордостью занимавший место главы возрожденного Дворца Орен, сидел среди старейшин. На его лице сияла безграничная гордость.

«Подойди, ну же, смелее». В его взгляде читалось нетерпеливое ободрение.

Чжинму совершенно не понимал, что происходит.

— Чжинму, преклони колени.

«Что за чертовщина? Для обычного поручения обстановка слишком пафосная… Неужели война началась?»

Чутко уловив напряжение момента, Чжинму послушно опустился на колени на указанное Мён Хёном место.

Он украдкой скользнул взглядом по лицам присутствующих. Мало того что сам Глава ордена улыбался, так еще и старейшины сияли от скрытой радости.

«Что они задумали?»

Пока он терялся в догадках, Мён Хён подал знак рукой. Из строя вышли Чжин Со и Чжин Хо, держа в руках по предмету на шелковых подушечках.

Заметив, что стоявший за спиной Мён Гона Чжин Хе едва ли не желчью исходит от зависти, Чжинму окончательно убедился: для него здесь приготовлено нечто исключительно приятное.

Он уставился на вещи перед собой.

Чжин Со опустил перед ним свиток с красной печатью, а Чжин Хо положил рядом небольшую нефритовую шкатулку и аккуратно сложенное белоснежное даосское одеяние.

Чжинму с искренним любопытством перевел взгляд со свертков на Главу ордена.

— Слушай внимательно, Чжинму.

— Слушаю, Наставник-настоятель.

— Этот вопрос старейшины обсуждали целый месяц, а затем вынесли на суд учеников первого поколения. И решение было единогласным.

«Что же там за вопрос такой, раз потребовал целого месяца споров?»

— Перед тобой два пути. Письмо написано моей рукой.

«Нет, ну конечно, мой статус в ордене вырос, но зачем говорить такие двусмысленные вещи? Мы же не тайные любовники, чтобы красными письмами обмениваться…»

— Это письмо адресовано Союзу Справедливости.

«Союзу Справедливости?» Чжинму удивился еще сильнее.

— Получатель — Глава Союза Справедливости, непревзойденный мастер, Святой Меча Чхоль Чжи Рян. По рекомендации достопочтенного Бесследного Нищего тебе предлагается стать его личным учеником и перенять его мудрость.

«Ага, понятно. Великое событие, просто невероятное…»

Святой Меча Чхоль Чжи Рян. Его постижение меча заставляло цокать языком даже самого Чжинму. Для любого сопляка из молодого поколения шанс стать его учеником был сродни благословению небес. Судя по сияющим гордостью лицам старейшин и завистливым взглядам учеников поколения «Чжин», они так и думали.

Вот только самому Чжинму было плевать с высокой колокольни.

«Святой Меча? Да мы с ним были равны по силе, а пару раз я ему даже знатных тумаков отвешивал! На кой черт мне учиться у мужика, которого я в прошлой жизни на лопатки укладывал?»

— Белоснежное одеяние рядом с письмом дозволено носить лишь одному человеку, — продолжил Мён Хён.

«Только одному?»

— Это Белая мантия Дракона. Ее вручают тому, кого весь орден признал истинным Мечом Удана.

«А, вот оно что…» — кивнул Чжинму.

И это его не особо впечатлило.

Белая мантия Дракона. Зачем в этом опасном Муриме напяливать на себя броскую тряпку, которая за версту кричит о твоем статусе? Да еще и белого цвета, на котором каждая капля грязи и крови видна!

Полная чушь.

Однако Мён Хён торжественно добавил:

— Кроме того, признанному Мечу Удана полагается величайшее сокровище, достойное этого звания.

«Сокровище?»

— В нефритовой шкатулке лежит Священная Пилюля Высшей Чистоты.

— Священная… Пилюля?! — от потрясения Чжинму едва не выкрикнул эти слова вслух.

С этого мгновения он перестал слышать окружающий мир.

Глаза полезли на лоб, челюсть отвисла.

Священная! Пилюля! Высшей! Чистоты!

Только эти четыре слова набатом гремели в его ушах.

Никогда в этой жизни он так не поражался. В прошлой, пожалуй, тоже нечасто доводилось испытывать подобный шок. Перед ним лежала величайшая реликвия Удана, рядом с которой тот грязный Жетон Братства Кэбана, всученный Ян Собаном, и близко не валялся!

Легендарная святыня Удана. Среди бесчисленных бесценных сокровищ Поднебесной она, наряду с Великой Пилюлей Возвращения Шаолиня, стояла на недосягаемой вершине даосской алхимии.

Духовные травы? Внутренние ядра зверей? Да что они такое перед ней?!

«Я — Священная Пилюля!» — словно кричала эта шкатулка.

Глоть.

В этот миг Чжинму не смог сдержать эмоций. В его расширенных зрачках вспыхнула первобытная, ненасытная алчность, а сердце заколотилось как сумасшедшее.

«Неужели такую вещь можно запросто отдать ученику первого поколения? Вот же щедрые даосские ублюдки! Раз дают — надо брать! Не отнимут же они ее назад?»

Под широкими рукавами Чжинму сжал кулаки.

«Я смогу подняться! Если я полностью поглощу эту Пилюлю Высшей Чистоты, то одним махом прорвусь на ступень Ган!»

«Чхон Умён, сукин ты сын, спасибо тебе! Трава бессмертия, милая ты моя, век тебя не забуду! Жнец загробного мира, прости, что крыл тебя матом! Зря я проклинал тебя за то, что ты запихнул меня в тело этого даоса!»

— Разумеется, выбор за тобой, — голос Мён Хёна выдернул его из пучины экстаза. — Какой бы путь ты ни избрал, никто не посмеет упрекнуть тебя. Даже если ты отвергнешь оба предложения и решишь идти собственной дорогой, мы примем твою волю.

Путь личного ученика Святого Меча или бремя Меча Удана?

«Да вы издеваетесь?! Разве тут вообще можно сравнивать?!»

Перед его носом лежала Священная Пилюля Высшей Чистоты! Если слухи о ее духовной мощи правдивы хотя бы наполовину, то этого Святого Меча с его ученичеством можно скормить дворовым псам!

Поглотить духовную энергию пилюли, прорваться на ступень Ган, затем овладеть Искусством Разума Двух Начал и довести Искусство Хаоса Темного Дракона до абсолютного пика…

И тогда на свет родится сильнейший мастер за всю историю Праведных, Демонических и Злых фракций!

Цап!

Не раздумывая ни доли секунды, Чжинму обеими руками вцепился в нефритовую шкатулку и Белую мантию Дракона.

И зычно провозгласил:

— Ученик Чжинму! Клянусь гордо и без колебаний нести бремя Меча Удана!

Лицо Мён Хёна мгновенно озарилось теплым светом. Вслед за ним заулыбались старейшины, а ученики поколения «Чжин» облегченно выдохнули.

Какой бы выбор он ни сделал, никто бы не посмел бросить в него камень — решение оставалось исключительно за Чжинму. Но в глубине души каждый из них надеялся, что этот выдающийся юноша не скроется в тени Святого Меча, а останется истинным учеником Удана и прославит имя родной секты на весь мир.

— Спасибо тебе, — тихо произнес Мён Хён.

Чжинму и понятия не имел, за что тот его благодарит, ведь в его голове билась только одна ликующая мысль:

«Пилюля моя-а-а!»

Он прижал нефритовую шкатулку к груди так крепко, словно боялся, что ее вырвут прямо из рук.

Бушующее возбуждение никак не желало остывать.

Поздравления, напутственные речи, ритуальные заклинания, которые по очереди зачитывали старейшины… Чжинму не помнил, как пролетело время и как он вообще добрался обратно до хижины Чхунхоам.

Он сразу же направился прямиком в Гробницу Самгон, ставшую его тайным убежищем для внутренней культивации.

В полумраке каменной пещеры мягким светом сиял единственный предмет.

Чжинму завороженно, с диким восторгом уставился на стоявшую перед ним нефритовую шкатулку.

Глоть.

В пересохшем горле застрял комок слюны.

Он медленно протянул дрожащие пальцы. Руки ходили ходуном сильнее, чем во время первого в жизни убийства или первой близости с женщиной.

Бережно, словно развязывая шелковые ленты на наряде невесты, он коснулся гладкого нефрита.

Шкатулка не сопротивлялась.

«Умница моя».

Холод камня просочился сквозь кожу, заставив все тело приятно онеметь.

Щелк.

Чистый, хрустальный звук эхом отозвался под сводами пещеры. По крайней мере, ушам Чжинму он показался прекраснейшей музыкой на свете.

С замиранием сердца, боясь даже вздохнуть лишний раз, он откинул крышку. Внутри, на подушечке из тончайшего шелка, покоилась жемчужина даосской алхимии, излучавшая мягкое, чистое сияние.

«Ах!..»

Какое неописуемое великолепие!

Ее поверхность была белее обнаженной девичьей кожи, а форма — совершеннейшей сферой.

А какой аромат заполнил пещеру! Казалось, Чжинму в одно мгновение перенесся в райские сады небожителей, где разом распустились тысячи дивных цветов.

— А это что?

Насладившись благоуханием, он заметил сложенный листок бумаги, лежавший рядом с драгоценным шариком.

Крошечная записка. В ней подробнейшим образом описывались правила предосторожности и техника циркуляции ци, необходимая для усвоения пилюли.

«Надо же, какая предусмотрительность!»

Он и представить не мог, что уданские даосы способны на такую заботу. Да и почерк был великолепен — писавший явно не уступал лучшим столичным каллиграфам, а то и превосходил их.

«Надо выучить наизусть».

Особой нужды в этом не было, но раз уж они расщедрились на такое сокровище, следовало проявить элементарную вежливость. Нельзя допустить ни единой ошибки. Ни одна крупица духовной энергии не должна пропасть даром!

Чжинму вчитывался в строки снова и снова, пока они буквально не выжглись на его подкорке.

Затем…

Ам.

Пилюля коснулась языка. И растаяла.

В жизни он не пробовал ничего подобного. Что это было — твердь или жидкость?

Сладким нектаром она скользнула в пищевод.

Невероятно! Поистине непостижимое чудо алхимии! Откуда в даньтяне в то же мгновение взялся этот обжигающий, чистейший поток первозданной силы?!

Однако предаваться восторгам было некогда.

Чжинму послушно последовал инструкциям из записки и запустил внутреннюю циркуляцию:

«В начале времен существовал Великий Предел…»

Неподалеку от Гробницы Самгон…

С того момента, как Чжинму скрылся в пещере, Мён Чжин вместе с Чхон Саном и Чхон У не находили себе места, нервно меряя шагами каменистую тропу.

Они напоминали отцов, которые в панике ждут вестей из родильной палаты.

— Ох, беда с ним…

Мён Чжин и сам никогда не видел, как принимают Священную Пилюлю Высшей Чистоты. Он лишь смутно помнил обрывки рассказов своего покойного дяди-наставника Хён Гона — предыдущего Меча Удана.

Каждая четверть часа тянулась, словно бесконечная эпоха. Их беспокойные шаги становились все быстрее, пока внезапно из пещеры не пахнуло густым, неописуемо сладким ароматом. Земля под ногами глухо загудела, и гробница исторгла тяжелый стон.

Вслед за этим накатила сокрушительная волна ци, способная, казалось, раздавить само мироздание.

Чудовищная, неизмеримая мощь!

Она пронеслась по округе подобно яростному тайфуну, а затем так же внезапно угасла, оставив после себя мертвую тишину.

Ни звука. Ни малейшего движения воздуха.

— У него ведь все получилось?..

— Д-должно быть?..

На встревоженный шепот Мён Чжина Чхон Сан и Чхон У ответили неуверенными вздохами.

Их взгляды были намертво прикованы к темному зеву пещеры.