Глава 59

Наступило следующее утро.

Мён Чжин, Чхон У и Чхон Сан провели бессонную ночь у входа в гробницу, не сдвинувшись с места ни на шаг.

— Все еще не вышел?

Узнав, что Чжинму ушел в затвор для поглощения пилюли, к пещере поднялся сам Мён Хён. Мён Чжин лишь молча покачал головой.

— Не тревожься так. Что с ним может случиться?

— Оно-то так, но…

Мён Чжин никак не мог прогнать разъедающее беспокойство. Для него Чжинму был дороже всех на свете. Именно этот мальчик преданно заботился о нем все те годы, пока он оставался немощным калекой.

Да, после падения со скалы его характер изменился до неузнаваемости, но по отношению к наставнику Чжинму оставался прежним. Он всегда беспрекословно следовал его воле.

Принять великую пилюлю — благословение небес, но что, если произойдет какая-нибудь крошечная, непредвиденная ошибка?..

— Наставник-настоятель, неужели это всегда занимает столько времени?

— Трудно сказать. Я ведь тоже вижу подобное впервые. Когда покойный дядя Хён Гон принимал пилюлю, мы были слишком малы.

— Ваша правда.

— Наберемся терпения.

— Да…

После ухода Мён Хёна у пещеры побывали еще двое или трое старейшин, а затем потянулась череда старших учеников.

Время ползло мучительно медленно, словно целая вечность. На третий день у Мён Чжина уже все внутренности горели от нервного напряжения.

«Может, заглянуть внутрь одним глазком? Но это ведь священное таинство… Вдруг я спугну удачу и нарушу поток энергии?»

Эти метания не давали ему покоя.

И вот, на четвертые сутки…

Дзи-и-инь!

Тяжелый, резонирующий гул сотряс своды пещеры.

— А?..

Чжинму вышел наружу с абсолютно будничным видом.

Словно ничего особенного не произошло, он окинул недоуменным взглядом осунувшуюся троицу и с искренним удивлением спросил:

— Вы чего тут столпились?

— Ох!..

В глазах Мён Чжина, постаревшего за эти дни лет на десять, блеснули слезы облегчения.

— Чжинму!

Он бросился вперед и сжал ученика в объятиях.

«Что старый, что малый — вечно они обниматься лезут!» — мысленно скривился Чжинму.

— Наставник?

— Все обошлось! Ха-ха, обошлось!

«Да что вы все так радуетесь, я же не с того света вернулся!»

При этом никто даже не задал очевидных вопросов. Когда человек принимает величайшую святыню ордена, положено расспрашивать: «Ну как?», «Каких высот ты достиг?», «Покажи нам!».

Но Мён Чжин ни о чем не спрашивал. Он просто счастливо смеялся, хлопал Чжинму по спине и крепко прижимал к себе. Неужели одно то, что он вышел живым и невредимым, вызывало такую безграничную благодарность?

Чжинму этого не понимал, но в груди отчего-то потеплело.

— Ой? Дядя-наставник, вы как будто выше ростом стали?

— Да?

— Ага! — закивали Чхон Сан и Чхон У, с удивлением прикладывая ладони к его макушке. — И кожа стала чистой-чистой, и тело словно налилось богатырской силой!

— Хм-м.

— Хватит болтать, пошли, — прервал их Мён Чжин. — Он ведь четыре дня маковой росинки во рту не держал, небось голодный как волк!

— Слушаемся, дедушка-наставник! — хором отозвались верные послушники.

Услышав о еде, Чжинму вдруг понял, что и впрямь проголодался. Хотя сложно было разобрать — действительно ли это голод, или тело просто перестраивалось.

— Чхон Сан, мигом во Дворец Цзысяо, доложи Главе ордена! А ты, Чхон У, беги в хижину и разжигай очаг!

— Будет исполнено!

Увидев, как Чхон Сан помчался вниз по склону, Чжинму обратился к наставнику:

— Тогда я сбегаю в лес за кабаном…

— Куда?! Ты же только что принял духовную пилюлю!

Мён Чжин возмущенно всплеснул руками:

— Даже роженицам положено лежать пластом по меньшей мере семь дней! Как можно после такого перерождения сразу надрываться?!

«Рожать, вообще-то, куда сложнее… И после родов отдыхают не неделю, а как минимум месяц, а потом еще год берегут здоровье…»

— Раз кости выросли, значит, скелет перестраивался! Разве тело может быть в норме? — Мён Чжин торопливо стянул с себя верхний халат и укутал им плечи Чжинму. — Тебе положено отдыхать не меньше луны, чтобы усвоенная энергия окончательно стала твоей! Никаких сквозняков, никаких тяжестей!

— Наставник…

— Цыц! Ты смеешь перечить слову учителя?

— Да я же отлично себя чувствую…

— Быстро в постель, пока кости не просквозило! Живо в хижину!

«Да не рожал я, честное слово… Ну что за старик!»

Чжинму лишь обреченно покачал головой.

— Сегодня я сам добуду приличную дичь. А ты сиди и ешь. Для меня это будет лучшей наградой!

— …Слушаюсь.

Он попытался было возразить еще раз, но взгляд Мён Чжина был непреклонен. А главное — в нем сквозила такая неподдельная, искренняя забота, что спорить было совестно. Пусть даже эта опека переходила все мыслимые границы.

«А впрочем, не так уж это и плохо», — усмехнулся про себя Чжинму, глядя вслед бодро удаляющемуся наставнику.

Тот заметно окреп. Мён Чжин больше не походил на безнадежного калеку. Хоть внутренней силы в его шагах еще не было, в поступи уже безошибочно угадывалась легкость Восхождения по Облакам. Он исцелялся. Шаг за шагом возвращался на стезю воина.

Спустя некоторое время принесенное наставником мясо уже аппетитно шкворчало на углях под чутким присмотром Чхон У. От частых готовок толстяк наловчился так, что мог бы работать шеф-поваром в лучшем столичном трактире.

Ш-ш-ш-к!

Чхон У сочно оторвал две прожаренные ножки и протянул их Мён Чжину и Чжинму.

— О-о, какой аромат! Ну, давай есть.

— Спасибо, наставник.

Чжинму только поднес мясо ко рту, как Мён Чжин добродушно усмехнулся:

— Ха-ха, а я-то, старый дурак, грешным делом подумал, будто ты метишь в Великие Ученики!

— Чего?..

Чжинму замер с куском у самого рта и уставился на наставника круглыми глазами.

— Э-э… наставник?

— А? Что такое?

— Что вы сейчас сказали?

— О чем ты?

— Про… Великого Ученика.

— М? — Мён Чжин озадаченно моргнул, вглядываясь в лицо ученика. — Неужели ты не знал?

— Чего не знал?!

— Ученик, удостоенный почетного титула «Меч Удана», никогда не сможет стать Великим Учеником ордена.

Мён Чжин весело махнул рукой:

— Похоже, ты действительно был не в курсе! Ну да какая разница? Давай, ешь, остынет же!

Наставник бросил эти слова так легко, словно речь шла о погоде.

Вот только Чжинму застыл на месте, превратившись в каменное изваяние.

«ПОЧЕМУ?!»

«ПОЧЕМУ ТЫ ГОВОРИШЬ МНЕ ОБ ЭТОМ ТОЛЬКО СЕЙЧАС?!»

«Вы должны были сказать это во время выбора! Четко и ясно объявить: путей не два, а три, черт бы вас побрал!»

«Я же уже сожрал эту проклятую пилюлю! Она уже растворилась в моем желудке, разнеслась по меридианам! Во мне сейчас силища тигриная клокочет, а толку-то?!»

«А как же мое Искусство Разума Двух Начал?! Моя великая мечта стать абсолютным владыкой всех трех фракций Поднебесной?!»

«Жетон Братства Кэбана… Священная Пилюля Высшей Чистоты… А я-то, идиот, думал, что мне наконец-то сказочно подфартило!..»

«Твою ж мать… Твою же мать!..»

Весть о том, что Чжинму благополучно завершил поглощение пилюли, мгновенно разнеслась по горе, и в хижину Чхунхоам непрерывным потоком хлынули визитеры: Глава ордена, старейшины, старшие ученики.

Опасаясь, как бы сквозняк не потревожил ученика, Мён Чжин с суровым взглядом цербера дежурил у порога, лично контролируя каждого входящего.

— Но почему он выглядит таким потерянным?

— Вот и я дивлюсь. Покойный дядя Хён Гон рассказывал, что после пилюли глаза должны искриться божественным светом, а дух — звенеть струной…

Выходившие из комнаты старейшины озабоченно перешептывались:

— Неужели духовная энергия плохо усвоилась?

— Думаешь?

— Ну а как иначе? Четыре дня в затворе просидел, а толку…

От этих пересудов на сердце у Мён Чжина становилось все тяжелее. Если пилюля действительно не подействовала должным образом, больнее всего это ударит по самому Чжинму.

«Так дело не пойдет. От этих зевак ему только хуже станет».

Ради покоя ученика визитеров следовало разогнать.

— Так, почтенные братья, прошу всех разойтись! С момента принятия снадобья прошло слишком мало времени, мальчику нужен абсолютный покой!

Мён Чжин решительно выпроводил толпу за ворота.

Когда шумная суета наконец улеглась, и двор Чхунхоама опустел, Мён Чжин тяжело вздохнул:

— Ох-х…

Он с тревогой заглянул в комнату, где Чжинму сидел на кровати, невидящим взглядом уставившись в стену.

— Дедушка-наставник… — тихо позвал Чхон Сан.

— М?

— С ним точно все будет хорошо?

— Будем надеяться… Прикрой дверь, не пускай холод.

— Слушаюсь.

Глядя на раздавленного горем Чжинму, обитатели хижины снова тяжело вздохнули.

— Ха-а-а… — протяжно стонал Чжинму, глядя то в потолок, то в пол.

— Ох-хо-хо…

Даже когда Чхон Сан и Чхон У из кожи вон лезли на тренировках, чтобы его приободрить; даже когда они нажарили целую гору отборного мяса и притащили тайком купленного у подножия горы первоклассного вина — Чжинму продолжал вздыхать с лицом человека, потерявшего в этой жизни абсолютно все.

С того самого дня, как он проглотил пилюлю, эта картина не менялась.

Видя его беспросветную тоску, Мён Чжин чувствовал, как атмосфера в хижине возвращается к тем мрачным временам, когда он сам лежал парализованным бревном, влача жалкое существование без надежд и будущего.

«Нет, так нельзя. Я должен вразумить его. В этом долг наставника!»

— Чжинму.

— …Да, учитель, — безжизненным голосом отозвался юноша.

— Не слишком ли ты торопишь события?

— Что?

— Того, что ты уже имеешь, более чем достаточно, — Мён Чжин с безграничной нежностью и гордостью посмотрел на ученика. — Разве твои нынешние достижения не поразительны сами по себе?

— А?..

— Достичь ступени Воли Ци в столь юном возрасте — такого еще не знала история Мурима!

«О чем этот старик вообще мелет?»

— Я не знаю, какая часть силы Священной Пилюли прижилась в твоем теле, но такова уж наша жизнь. Она полна невзгод и испытаний. Не зря говорят: Небо посылает лишь те испытания, которые человек способен вынести. На все воля Небес! Пусть сейчас тебя не посетило высшее озарение, и ты не смог шагнуть на следующую ступень, я верю: ты справишься. Делай, что должно, и будь что будет. Ты сделал все, что было в твоих силах, и Небо непременно вознаградит тебя.

«И чего этот даос развел такую длинную демагогию?» Чжинму с недоумением уставился на наставника.

— Эх ты, глупый, — Мён Чжин сам растрогался от собственной речи.

Он ведь искренне верил в свои догадки! Думал, что Чжинму рассчитывал прорваться на следующий уровень сразу после пилюли. Мальчик развивался с пугающей скоростью, вот и проявил юношеское нетерпение. А тут еще тяжелое бремя статуса «Меча Удана»… Конечно, он занервничал!

Вот только ступень, идущая следом за Волей Ци…

Ступень Ган! Разве это шутки?!

В нынешнем Удане этой ступени не достиг никто. Стоит ступить на нее — и тебя нарекут Абсолютным мастером, чье могущество граничит с божественным!

В его-то годы отчаиваться было верхом глупости.

— Послушай меня, Чжинму. Ступень Ган… ее невозможно достичь одними лишь упорными тренировками и собственным разумением. Тут нужно благословение Небес! Во всем Союзе Справедливости едва ли наберется десяток мастеров, постигших энергию Ган. Даже достопочтенный Ян Собан, приходивший к нам недавно, с трудом овладел ею лишь на седьмом десятке лет! Поэтому не смей унывать, твое нетерпение…

Нравоучения — вещь предсказуемая. Одно и то же перемалывается по кругу по десять раз, словно тебя пытаются загипнотизировать чужими мыслями. А уж старики в этом деле не знают меры.

Чжинму понимал, что наставник говорит от чистого сердца, но у него и без того голова раскалывалась от злости, и слушать эту нудятину не было никаких сил.

Вшу-у-ух!

Внезапно с ладони Чжинму сорвался и взмыл в воздух ослепительно-синий, кристально плотный сгусток энергии.

— Вы про вот это?

— Да, про вот… э-э?

Слова застряли у Мён Чжина в горле. Он издал лишь невнятный хрип, похожий на квохтанье подавившейся курицы.

Тренировавшиеся неподалеку Чхон Сан и Чхон У замерли с открытыми ртами так резко, что едва не вывихнули челюсти.

— Или, может, про вот это?

Взмах!

Чжинму небрежно шевельнул кистью. Сияющая энергия сжалась в плотную синюю сферу размером с кулак и со свистом сорвалась с кончиков пальцев.

БА-А-АМ!

Огромный гранитный валун в двадцати шагах от хижины с оглушительным грохотом разнесло в пыль.

Глаза Мён Чжина, Чхон Сана и Чхон У полезли на лоб с такой силой, будто собирались выкатиться из орбит.

— Г-г-г-ган…

— Ага, Энергия Ган, — небрежно бросил Чжинму.

Для него в этом действительно не было ничего особенного.

Духовную мощь Священной Пилюли Высшей Чистоты он впитал до последней капли. В результате его даньтянь полностью перестроился, расширившись и вобрав в себя тридцать лет чистейшей внутренней энергии.

Хотя до легендарного Преображения Костей дело не дошло, для формирования энергии Ган этого хватило с головой.

Ему просто не хватало объема внутренней силы! Что же до самого понимания ступени Ган, то у бывшего Владыки Сапэчхона этого понимания было хоть отбавляй.

Поглотив пилюлю, он без малейшего труда обуздал новообретенную мощь. Теперь он мог не просто покрывать клинок плотным лезвием Ганги, но и свободно швыряться разрушительными снарядами — Сферами Ган.

— Т-ты… ты…

— Ох, пойду я прилягу. Устал что-то, — тяжело вздохнул Чжинму и поплелся обратно в комнату.

Во дворе воцарилась гробовая тишина. Никто даже дышать не смел.

Лишь хриплый, хоровой шепот нарушал оцепенение:

— Г-г-ган… Сфера Ган…

«Да почему?!»

«Если ты уже достиг ступени Ган, какого черта ходишь с такой вселенской скорбью на роже?!»

«О Небеса, да за что этому наглецу такое благословение?!»

Наверное, в этот момент каждому из них хотелось схватить его за грудки и хорошенько потрясти, требуя ответа.

— Ха-а-а-а-а…

Чжинму вздохнул так тяжело, что пол под ним едва не провалился.

— Не видать мне места Великого Ученика… Прощай, Искусство Разума Двух Начал! Проклятый настоятель, плешивый даос, чтоб тебе пусто было!

Какая черная неблагодарность судьбы!

Если бы его предупредили заранее, он бы ни за какие коврижки не польстился на эту чертову пилюлю!

Внутреннюю энергию можно накопить со временем — ну ушло бы на это чуть больше месяцев, какая разница? Ступень Ган? Да плевать на нее! Стоило заполучить Искусство Хаоса Темного Дракона, и эта сила пришла бы сама собой!

— Тьфу ты! — снова вырвался тяжелый стон.

От этих вздохов легкие скоро в тряпочку ссохнутся. Весь его грандиозный, безупречный план полетел в выгребную яму.

«Может, силой отобрать?»

В конце концов, сейчас он сильнейший воин на всем Удане. Приставить меч к горлу Главы ордена и ласково попросить: «Гони свиток с Искусством Разума Двух Начал!» — куда он денется, отдаст как миленький!

Вот только проклятый наставник, чья воля въелась в подсознание этого тела, ни за что не позволит. Стоит Мён Чжину рявкнуть: «Остановись!» — и Чжинму замрет как вкопанный. Воспоминания и инстинкты прежнего мальчишки-послушника все еще имели над ним чудовищную власть.

— Твою мать, и что мне прикажете делать?!

«Чертов Жнец загробного мира! Нашел же место, куда меня засунуть — в секту праведных даосов!»

Вся благодарность за обретенную пилюлю испарилась без следа, уступив место лютой досаде.

— Ха-а-а…

Чжинму сидел, сгорбившись, на циновке и безучастно пялился в пол, когда дверь с грохотом распахнулась.