— Как ты себя чувствуешь? Раны не открылись?

— Всё в порядке.

— …

Мён Хён и старейшины Удана смотрели на Чхон Сана с глубокой скорбью и состраданием.

Весь торс юноши был плотно спеленат окровавленными бинтами. Защищая Мён Хёна от взрывной волны разорвавшегося за спиной снаряда, Чхон Сан принял весь удар на себя, несмотря на то что уже страдал от тяжелейших внутренних повреждений после схватки с Владыкой. Осколки и раскаленный порох вырвали куски мяса, оставив на его спине страшные ожоги.

Он потерял сознание в тот самый миг, когда переступил порог лазарета, был немедленно прооперирован военными лекарями и пришел в себя лишь спустя полдня.

— Что происходит на передовой?

— …

Другой на его месте стонал бы от боли и молил о покое, но Чхон Сан в первую очередь думал о битве. В этом был весь его характер, и Мён Хён тепло улыбнулся:

— Имперская армия держит строй.

— Регулярные войска?

— Да.

— А Владыка Великого Дворца?

— Он больше не появлялся на поле боя.

— Что?

— Похоже, твои удары оказались чувствительными даже для такого монстра. Он зализывает раны.

— Вот как…

Судя по всему, Хан Му Хва был вынужден спешно залечивать глубокие раны на животе и бедре. Каким бы великим мастером он ни был, продолжать яростное наступление с пробитым телом было невозможно даже для него. Защитники выиграли драгоценную передышку. А главное — Хан Му Хва берег силы для решающего штурма Запретного Города.

— К счастью, военный советник Сапэчхона Чок Сэн сумел перебросить сюда десятитысячный корпус имперских войск, ранее прикрывавший северное направление. Это спасло нас от катастрофы.

— Понятно. Слава Небесам, — с облегчением кивнул Чхон Сан.

— Кроме того, войска Союза Справедливости и подкрепления из Сычуани совершили обходной маневр и должны прибыть с минуты на минуту.

— …!

Лицо юноши посветлело. Наконец-то задыхающийся фронт получил глоток свежего воздуха.

— И еще… Тебя ожидает один важный гость.

— Гость?..

Пока Чхон Сан недоумевал, кто из высоких чинов мог лично явиться в лазарет, полог шатра откинулся, и внутрь вошла группа военачальников в сияющих доспехах.

Среди них был командующий Левой армией Квак Чжон Сан, а рядом с ним — пятнадцатилетний юноша с царственной осанкой и не по годам зрелым, исполненным величия взглядом.

— Ваше Высочество Наследный Принц?!

Чхон Сан, мгновенно узнавший его, попытался спешно подняться на ноги. Мён Хён и старейшины Удана уже склонились в глубоком поклоне.

— Кх…

Чхон Сан оперся на койку, но тело отказалось повиноваться, и он едва не рухнул на пол.

— Не нужно. Прошу вас, лежите, — мягкий, но властный голос принца остановил его.

— Н-но как я могу…

— Полно, лежи, кому сказано, — с легким укоризненным смешком принц удержал даоса за плечо.

Чхон Сан опустился обратно на подушки, не отрывая изумленного взгляда от наследника престола. Зачем Наследный Принц лично прибыл в этот кровавый ад, на передовую смертельной битвы?

Словно прочитав немой вопрос в его глазах, юный принц внезапно низко склонил голову.

— Благодарю вас.

— …

— Не только императорский род, но и вся эта страна в неоплатном долгу перед вами и всеми воинами Чжунъюаня.

— Ах, помилуйте, Ваше Высочество… Мы лишь скромные даосы…

Не только Чхон Сан, но и убеленные сединами старейшины Удана совершенно растерялись перед искренней благодарностью человека, стоявшего на вершине государственной власти.

— Теперь предоставьте остальное нашей имперской армии.

— Вы… намерены лично повести войска в бой?

Личный поход монарха во главе армии был высшим государственным актом. Однако принц покачал головой:

— Я еще официально не взошел на трон, чтобы называть этот поход священной волей императора.

— …

Чхон Сан прекрасно понимал, что это лишь формальность. Он лучше многих знал, что власть нынешнего Императора давно превратилась в пустой звук — ведь он сам был свидетелем столичных событий вместе с Чжинму. Нынешний Наследный Принц фактически уже правил империей, не имея лишь короны на голове.

Даос смутно догадывался, почему мобилизация регулярных армий так затянулась. После бесчинств Благородной Наложницы Мань двор погряз в смуте. В заговоре участвовали и сановники, и генералы, и принцу требовалось время, чтобы вычистить измену, подавить бунты и стабилизировать положение в государстве. Кроме того, он открыто признал вековую вину правящей династии перед кланом Хан — позорный Инцидент при Гвабо, когда основатель Мин Тэчжо утопил наследника соперников ради трона.

Сопротивление знати раскрытию этой черной тайны наверняка было чудовищным. Сановники, цеплявшиеся за власть, ни за что не желали каяться в грехах предков. Но то, что принц стоял здесь, означало одно: он железной рукой завершил чистку и взял на себя всю полноту ответственности за судьбу Поднебесной.

И все же… Что, если он погибнет здесь?

— Ваше Высочество, вам нельзя оставаться на передовой. Это слишком опасно!

Принц лишь тепло улыбнулся тревоге юного даоса, в пылу переживаний забывшего о строгом придворном этикете:

— Я и так непростительно опоздал. Слишком много невинных душ расстались с жизнью из-за того, что армия задержалась в пути.

— …

— Эта трагедия зародилась из узла, который завязал мой великий предок Тэчжо. И разрубить его обязан я — его прямой потомок.

— Ваше Высочество…

— Всё хорошо. Тридцать тысяч солдат регулярной армии уже заняли позиции, и свежие полки продолжают прибывать. Враг больше не сможет наступать с прежней безнаказанностью.

Принц ободряюще пожал плечо Чхон Сана и тихо добавил:

— Знаешь… Если бы он был сейчас с нами, у меня на сердце было бы куда спокойнее…

— …

Чхон Сан понял без слов. Принц говорил о Чжинму.

— Твои раны глубоки. Отдыхай и набирайся сил.

Оставив даосов, Наследный Принц в сопровождении генералов покинул лазарет.

И вскоре над затихшим полем брани вновь сгустились черные тучи войны.

Бум! Бум! Бум!

Громовой рокот боевых барабанов, доносившийся из военного лагеря, эхом раскатывался по ущельям, взвинчивая напряжение до предела.

Хан Му Хва, Владыка Великого Дворца, заложив руки за спину, высокомерно взирал на долину сквозь ряды своих воинов в Красных Повязках, заполнявших горные склоны до самого горизонта.

Линия обороны противника изменилась до неузнаваемости.

По обе стороны от поредевших отрядов Мурима выстроились тридцать тысяч отборных солдат регулярной армии в начищенных до блеска стальных доспехах. Впереди замерли тяжелые шеренги кавалерии, за ними щетинился непреодолимый частокол длинных копий и мечей. Их боевой дух был готов пронзить небеса, однако на лице Хан Му Хва не отразилось ни тени беспокойства.

Он был львом. А сотни тысяч зайцев остаются всего лишь стадом зайцев.

Да, он получил досадные раны от мальчишки из Удана, но это мелочи. Впредь он не допустит беспечности. Сколько бы регулярных войск ни согнал этот прогнивший двор, это не имело никакого значения.

Он сотрет их в порошок. Разорвет их хваленые построения в клочья и зальет эти горы реками крови. А завтра он воссядет на Нефритовый трон Запретного Города — трон, который по праву принадлежал его роду — и будет повелевать миром!

Но едва Хан Му Хва приготовился отдать приказ к общей атаке, как в рядах защитников произошло движение.

Барабанный бой внезапно смолк. Центр железного каре имперской армии разомкнулся, и вперед, в сопровождении Золотой Гвардии, неспешно выехал юноша в тяжелых латах.

Цок, цок, цок.

Мерный стук копыт его скакуна неестественно громко отдавался в мертвой тишине застывшего поля боя.

Золотые доспехи, мягко отражавшие солнечный свет, и роскошный императорский меч в ножнах на поясе.

Глаза Хан Му Хва хищно сузились. Под этим небом был лишь один род, имевший право носить столь вызывающее, показное золотое облачение.

Император?

Нет. Нынешний правитель сидел на троне много десятилетий — он не мог быть желторотым юнцом.

— Наследный Принц… Вот, значит, как.

Хан Му Хва смерил приближающегося юношу ледяным взглядом.

Принц остановил коня посреди нейтральной полосы. Золотая Гвардия выстроилась полукругом позади него, готовая отразить любую скрытую атаку, а рядом с наследником встали мастера Мурима.

Ян Со Бан, Бесследный Нищий, только что прибывший с основными силами, Тын Ё Пхён, Бёк Ун Ён… И Чхон Сан, который не нашел в себе сил оставаться в постели, зная об опасности, и вышел в поле, наскоро затянув кровоточащие раны свежими бинтами.

Принц окинул тяжелым, спокойным взглядом шеренги Великого Дворца и самого Хан Му Хва.

— Слушайте все!

Его юношеский голос, усиленный предельной концентрацией воли, прозвенел над полем брани подобно удару колокола. Несмотря на то что наследник не владел боевыми искусствами, в его словах звенела природная царственная мощь, заставившая притихнуть тысячи людей.

— Я — потомок тех, кого вы называете предателями, и Наследный Принц этой страны!

Расправив плечи, юноша прямо посмотрел на авангард Дворца.

— Я знаю, что в далеком прошлом основатель нашей династии Тэчжо сражался плечом к плечу с вашими предками и они вместе воздвигли эту державу с единой мечтой в сердцах.

— …!

По рядам ополчения в Красных Повязках прокатился приглушенный ропот.

— Я знаю, что вы веками терпели лишения и гонения из-за роковых ошибок и слепой гордыни своих владык. Я знаю, что вы потеряли родные очаги, были изгнаны и влачили жалкое существование в ледяном безмолвии далеких пустошей!

— …

— Но придя сюда, вы сами совершили чудовищный грех! Вы вырезали невинных, грабили беззащитных и залили эту землю кровью тех, кто не причинил вам зла! Это непростительное преступление! Однако… Если вы прямо сейчас опустите мечи и вернетесь в лоно моего народа, я предам всё случившееся забвению!

— Что?!

— Я открыто признаю ошибки своих предков, приношу вам искренние извинения и готов принять вас как родных подданных! Я дарую вам плодородные земли и дома, чтобы вы могли пустить корни. Я искуплю грехи прошлого и дарую полную неприкосновенность вам и вашим потомкам! Так сложите же оружие! Хватит направлять клинки в сердца своих братьев — покоритесь законной власти!

Голос пятнадцатилетнего мальчика звенел невероятной зрелостью и несокрушимой честностью.

Потомок узурпатора… признает вину и просит мира?

Его слова всколыхнули души простых воинов в Красных Повязках. То, что он обещал, было осязаемой надеждой на мирную жизнь. Не туманными посулами о великом реванше, которыми Хан Му Хва кормил их поколениями, а настоящим спасением от вечной мерзлоты и голода.

— Но если!.. — принц резко выхватил из ножен сверкающий клинок и наставил его прямо на войско Дворца. Его глаза потемнели от священного гнева: — Если вы откажетесь, обнажите мечи и пойдете до конца — помните: я, как истинный хозяин этой земли и защитник ее народа, не пощажу ни единой души!

Повисла гробовая тишина.

Напряжение стало настолько густым, что людям перехватило дыхание. Бойцы в Красных Повязках начали испуганно переглядываться за спиной своего владыки. В их колеблющихся взглядах читалось: если хотя бы один бросит меч — начнется повальная сдача в плен.

— Кх-х…

Мертвую тишину разорвал внезапный сухой смешок.

— Ха-ха-ха… Ха-ха-ха-ха-ха!

Хан Му Хва запрокинул голову и расхохотался во все горло.

Хруст.

В следующее мгновение чудовищная жажда убийства, хлынувшая из его тела, сковала округу таким холодом, словно сама земля обратилась в ледник.

Смех оборвался. Владыка уставился на принца глазами, полными древнего яда:

— Прощение?.. Милосердие?.. Забота?.. Какие красивые слова.

Голос старика звучал так зловеще, что по коже защитников побежали мурашки:

— Жалкая, напыщенная болтовня. Щенок, которому досталась власть лишь потому, что ему повезло родиться в царских шелках, смеет рассуждать о справедливости только потому, что у него есть рот!

Взгляды Наследного Принца и Хан Му Хва скрестились в воздухе, словно обнаженные клинки.

— Ты хоть раз в жизни ступал по вечной мерзлоте?!

— …

— Ты когда-нибудь жрал замерзшие трупы своих родичей, потому что в ледяной пустыне не было ни крошки съестного?! Знаешь ли ты, каково это — выживать день за днем, зная, что если ты не отнимешь кусок у другого, ты сдохнешь к утру?!

В его хриплом, надрывном голосе звучала неподдельная горечь десятилетий нечеловеческих страданий.

— Что может знать сопляк из рода Чжу?! Дать нам землю и дома? Принять в подданные? С каких это пор Чжунъюань принадлежит тебе?! Чжунъюань всегда принадлежал узурпаторам и сильнейшим! Твои предки захватили его силой, и так творилась вся история Поднебесной!

Хан Му Хва сделал тяжелый шаг вперед. Ян Со Бан, Тын Ё Пхён и мастера Чонмумэна мгновенно заслонили принца своими телами, а гвардейцы синхронно обнажили мечи.

— Смешно! Жалкий выродок, прячущийся за спинами своих цепных псов и изрыгающий благоглупости! Я и мой Великий Дворец заберем то, что принадлежит нам! Даже если ты выставишь против меня сотни тысяч солдат, я перебью их всех до единого и верну свое законное право!

Гул!

Пространство вокруг старика исказилось. Земля стонала и шла трещинами под каждым его шагом. Все, кто видел эту нечеловеческую мощь, невольно сглотнули ком в горле.

— Значит… вы выбираете войну? — тихо спросил принц.

— Эта война была предрешена с самого начала. Род Чжу и род Хан обречены на истребление.

Холодно бросив эти слова, Хан Му Хва неотвратимо надвигался на строй.

— Ваше Высочество, немедленно отойдите назад! — крикнул Ян Со Бан, шагнув вперед. Тын Ё Пхён и Бёк Ун Ён встали по левую и правую руку от старейшины Нищих.

На глазах сотен тысяч воинов должна была решиться судьба всего Мурима и династии Мин.

Даже раненый Чхон Сан, оставшийся рядом с принцем, поднял меч, превозмогая адскую боль в обожженной спине. Владыку Великого Дворца нужно было уничтожить здесь. Любой ценой. Ибо безумная гордыня этого чудовища неминуемо обратит весь мир в пепел.

Взгляд Чхон Сана скользнул по безжалостной гвардии в Чёрных Повязках, а затем замер на крестьянах в Красных Повязках, растерянно топтавшихся позади. Несчастные люди, ставшие пешками в безумной игре одного тирана… И солдаты Чжунъюаня, вынужденные умирать, чтобы остановить их…

В конце концов, в этой мясорубке все они были лишь беспомощными жертвами…

«А?..»

Глаза Чхон Сана внезапно расширились, когда его взгляд скользнул мимо левого фланга вражеской армии.

Там, вздымая колоссальный столб дорожной пыли, прямо на поле боя на немыслимой скорости неслась одинокая фигура, а следом за ней мчался целый отряд!

Узнав человека, летящего во главе этого вихря, Чхон Сан почувствовал, как к щекам приливает горячая краска.

Его губы дрогнули, а уголки рта сами собой поползли вверх в безудержной, счастливой улыбке.

И в следующее мгновение он закричал во весь голос, перекрывая гул замершей перед боем армии:

— Сасу-у-ук!