Как и в любой битве, предсмертные хрипы раненых и агония умирающих тонули в оглушительном грохоте беспощадной рукопашной сечи.

Число мастеров Мурима, вставших на пути наступающей орды, было невелико, однако их несгибаемая воля потрясла все поле боя. Один мастер срезал троих или четверых врагов, прежде чем пасть под градом вражеских клинков. Нападающие шли напролом с маниакальным упорством, но и защитники не знали слова «отступление».

— Красный флаг! Поднят красный флаг!

Едва раздался этот крик, воины Чжунъюаня, только что сцепившиеся в яростной схватке, словно по уговору резко разорвали дистанцию и отпрянули назад.

Красный флаг.

Это был условный знак: орудия на имперском оборонительном рубеже перезаряжены и готовы к залпу.

— Пли-и-и!

По истошному воплю командующего вспыхнули фитили, и в следующее мгновение десятки орудий синхронно изрыгнули сплошную стену огня.

Грохот! Бум-бум-бум!

Снаряды прочертили в воздухе крутые параболы и с громоподобным треском ударили в землю. Бойцы в Красных Повязках, подобно муравьям преследовавшие отступающих защитников, сотнями взлетали на воздух, разорванные в клочья.

Следом за залпом над укреплениями взметнулись синие флаги.

Воины Мурима тут же развернулись на пятках и ринулись обратно — прямо на ошеломленного, объятого паникой врага, не успевшего оправиться от картечи.

Когда мастера боевых искусств, владеющие легкостью шага и стремительностью ветра, связывали авангард противника боем и выигрывали драгоценные минуты, тяжелая имперская артиллерия перемалывала вражеские ряды чудовищным огнем.

Это была новая тактика, рожденная совместными усилиями армии и Мурима. И благодаря ей продвижение Великого Дворца, доселе сминавшего любые заслоны неостановимыми волнами, наконец-то замедлилось.

Но ярче всех на поле брани сияли наставники Удана.

Их было всего шестеро, но их безупречное мастерство обратилось в карающий меч праведности, косивший врагов на самом острие атаки. Воздух звенел от яростного пения клинков, а техники Меча Тэгык чертили безупречные круги, оставляя за собой горы вражеских трупов.

И в самом сердце этой бури находился Чхон Сан.

Он был единственным среди присутствующих воинов, кто успел постичь сокрушительную ступень Ган. Его лазурная Ци была не мягким плывущим облаком, а беспощадным карающим молотом. Всякий раз, когда сияющий клинок рассекал ряды врагов, земля окроплялась багровыми реками.

— Держитесь за мастерами Удана!

— Остановите врага!

— Если падет этот рубеж — Запретный Город обречен!

Старейшины поколения «Мён» во главе с Мён Хёном и Чхон Сан, несущий бремя Меча Удана, вели за собой все войско. Воодушевленные их доблестью, мастера Чжунъюаня бились на пределе человеческих сил.

И с вершины холма за ними наблюдали свирепые, полные яда глаза.

Хан Му Хва, Владыка Великого Дворца.

Его брови сошлись на переносице, выдавая крайнее раздражение.

Последний рубеж. Стоило прорвать его — и до Запретного Города оставалось всего триста ли. Расстояние одного дневного перехода! И тем не менее их стремительный марш захлебнулся из-за горстки явившихся из ниоткуда сектантов. Не признанных столпов Поднебесной, а разношерстного сброда, сбежавшегося со всех уголков Чжунъюаня, чтобы защитить столицу! Более того, сломленная было имперская армия вдруг воспрянула духом.

И всему виной были эти треклятые даосы.

«Удан…»

Само это имя вызывало у него зубовный скрежет. Сто лет назад некий выскочка по имени Чхон Му встал на сторону узурпатора из рода Чжу и изгнал их предков на ледяные пустоши. И вот теперь их жалкие наследники снова посмели встать у него на пути!

Взгляд Владыки впился в юного даоса в центре побоища.

— Жалкий сопляк, едва научившийся сгущать Ци…

Голос Хан Му Хва сочился холодной яростью. Он сделал шаг вперед. Движение казалось обманчиво медленным и легким, но на деле было быстрее полета стрелы — истинная поступь владыки.

Вжих! Гул!

Его рука, скрутившись в воздухе, выбросила колоссальный сгусток разрушительной мощи.

— …!

Чхон Сан, только что рассекший очередного противника, мгновенно ощутил смертоносную угрозу и резко развернулся.

Бам!

Удар страшной силы изогнул его меч дугой. Тело юноши вышибло из седла и с глухим стуком впечатало в каменистую землю.

— Кха!..

— Чхон Сан! — в панике закричал старейшина Мён Гон, сражавшийся неподалеку, и птицей метнулся к ученику.

— Назойливые мухи… — Хан Му Хва поморщился и небрежно махнул рукавом, словно отгоняя мошкару.

Шквальный вихрь концентрированной Ци обрушился на старейшину.

Хрясь!

Мён Гона отбросило назад прежде, чем он успел хотя бы приблизиться. Рухнув на колени, он закашлялся кровью:

— Кх-х-х!..

Удар потряс его внутренности до самого основания. Внутренняя Ци взбунтовалась, меридианы трещали по швам.

— Брат Мён Гон!

Мён Хён и остальные старейшины мгновенно окружили раненого, отбивая наседающих врагов и закрывая брата своими телами.

Они оказались в самом пекле рукопашной схватки. Не переставая орудовать мечами, старейшины Удана неотрывно следили за Хан Му Хва, который замер неподалеку с высокомерной ухмылкой.

Ошибиться было невозможно. Перед ними стоял предводитель вражеского войска — сам Владыка Великого Дворца.

Его нельзя было подпускать к линии укреплений. Оборона держалась из последних сил. Красный флаг еще не взметнулся, а значит, они обязаны сковать этого монстра боем, пока пушки не будут готовы к новому залпу.

— Братья, развернуть формацию Мечей Тэгык! Запереть врага!

— Есть!

По безоговорочной команде Мён Хёна четверо старейшин, оставив раненого Мён Гона за спиной, мгновенно окружили Хан Му Хва кольцом.

— Владыка! — позади появились запоздавшие бойцы в Чёрных Повязках, но Хан Му Хва властным жестом остановил их.

— Оставьте этих глупцов мне. Займитесь остальными.

— Слушаемся!

Элитные воины тут же рассыпались в стороны, врубаясь в ряды имперских солдат.

Хан Му Хва смерил Мён Хёна ледяным взглядом и заложил руки за спину:

— Удан… Какая же неистребимая между нами связь. Ну что ж, попробуйте. Покажите, на что способны.

Мён Хён стиснул зубы. Даже посреди этого кровавого ада Владыка держался с оскорбительной небрежностью. Как мог человек, претендующий на власть над империей, ухмыляться, глядя на то, как гибнут сотни его собственных воинов? Неужели их жизни для него — пустой звук?

Сердце Мён Хёна, закаленное десятилетиями даосских медитаций, обожгло гневом, но разум остался кристально чист. Нельзя поддаваться эмоциям. Этот монстр чудовищно силен — настолько, что одним небрежным взмахом руки сбил с ног Чхон Сана, достигшего ступени Ган!

Однако формация Мечей Тэгык по праву считалась величайшим искусством Удана. Даже впятером, создав лишь Малый круг Тэгык, они были способны удержать врага хоть ненадолго.

— Начали!

Повинуясь сигналу, старейшины пришли в непрерывное круговое движение. Скорость нарастала с каждым мигом, остаточные силуэты сливались воедино, превращаясь в бешено вращающееся колесо из сверкающей стали.

И атака началась.

Два клинка одновременно ударили в центр с противоположных сторон.

— Жалкая суета, лишенная истинной силы!

Дзинь!

Хан Му Хва выставил ладони, легко отбив оба выпада. Но прежде чем он успел контратаковать, из слепой зоны уже неслись еще два острия.

Лязг!

Отраженные мечи плавно возвращались в общую круговую траекторию, и на смену им тут же обрушивались новые удары.

— …!

Глаза Хан Му Хва, доселе смотревшего на даосов с неприкрытым презрением, едва заметно сузились. Мощь каждого отдельного выпада была относительно невелика. Однако удары непрерывно накапливались, и совокупное давление формации возрастало подобно моросящему дождю, который незаметно пропитывает тяжелые одежды влагой до последней нитки.

К тому же в этом вихре невозможно было предугадать, откуда прилетит следующий клинок, а промежутки между выпадами стремительно сокращались. Бесконечная череда атак, не имеющая ни начала, ни конца — таково было истинное воплощение Меча Тэгык, стремящегося к абсолютной гармонии движения. Хан Му Хва ощутил себя запертым в эпицентре бушующего тайфуна.

Вжик.

— …?

Подол его одеяния оказался срезан, а на коже проступила тонкая царапина. Даже его скорости не хватило, чтобы полностью парировать одновременный выпад пяти мастеров.

Какая-то жалкая мошка посмела ранить его тело?!

Гордыня Владыки вспыхнула яростным пламенем. Эти недобитки, даже близко не стоящие рядом с его величием, посмели бросить ему вызов?!

Шу-у-ух!

Хотя удары наносились по очереди, интервал между ними стал настолько ничтожным, что они казались абсолютно синхронными.

Хан Му Хва окинул приближающиеся клинки налившимися кровью глазами.

«Я раздавлю вас. Я — не мои предки, которых вы растоптали сто лет назад. Я покажу вам, насколько ничтожна ваша хваленая техника!»

— Х-а-а-ат!

С гортанным рыком Хан Му Хва воздел руки к небу, сжал невидимую ткань пространства в кулаки и со всей дури обрушил их оземь.

Гул! Треск!

В то же мгновение воздух внутри круга сжался до предела, словно небесный свод обрушился на землю.

Формация Мечей Тэгык превосходила Хан Му Хва в изяществе и непрерывности смены форм, но грубая мощь решила все. Даже совокупная внутренняя сила пяти старейшин не могла сравниться с колоссальной Ци Владыки.

— Назад! Врассыпную! — мгновенно среагировал Мён Хён.

Старейшины бросились прочь, разрывая круг.

Бабах!

Однако взрыв энергии, порожденный ударом о землю, был слишком стремительным, а радиус ударной волны — слишком велик.

— Кх-а-а-а!

Ударная волна смела Мён Хёна, впечатав в камни и заставив кубарем прокатиться по земле. Братья, с трудом поднимавшиеся на ноги вокруг него, выглядели не лучше: их лица покрывал серый пепел, а с губ тонкой струйкой стекала алая кровь. Тяжелые внутренние раны.

А в эпицентре пыльного кратера стоял Хан Му Хва, сверкая глазами, полными неприкрытой жажды убийства:

— Я переломаю вам кости по одному.

Он шагнул вперед, вытянув ладонь, словно вестник преисподней, готовый оборвать их жизненные нити.

— Красный флаг! Всем немедленно отступить!

Вовремя прозвучавший над полем брани клич заставил уцелевших воинов Мурима хлынуть назад к укреплениям, подобно морскому отливу. Фитили зажжены — пушки вот-вот откроют огонь! Нужно было уходить.

Но шок от падения формации был слишком велик. Старейшины двигались слишком медленно. При такой скорости они не то что от картечи не спасутся — они не успеют сделать и шага под ударом Владыки.

Мён Хён посмотрел на своих младших братьев полным боли взглядом. Нужно выиграть время. Любой ценой дать им уйти. В этом заключался долг старшего брата и священная обязанность Главы ордена.

— Поднят красный флаг! Отступайте! — крики позади становились все отчаяннее.

— Всем немедленно отойти за линию обороны! — рявкнул Мён Хён.

Собрав всю оставшуюся внутреннюю силу до капли, Глава ордена ринулся на Хан Му Хва, выставив меч вперед.

— Глава ордена! — закричали старейшины, уже готовые отступить, но в ужасе замершие на месте.

Броситься на верную смерть?!

Но Мён Хён уже летел навстречу врагу, и остановить его было невозможно.

Свист!

В это мгновение Мён Хён твердо решил пойти на совместную гибель. Не ради победы — лишь ради того, чтобы купить своим братьям драгоценные мгновения для спасения.

— Куда подевалась твоя былая спесь, старик? — осклабился Хан Му Хва. — Неужели все, на что ты способен — это бросить свою никчемную жизнь мне под ноги? Неужто ты думал, что сможешь достать меня этой безумной попыткой, словно яйцо, брошенное в скалу?!

Враг разгадал его замысел. Но Мён Хён не остановится. Плевать, пусть это глупо и бессмысленно, как удар яйца о гранит! Если не хватает внутренней силы, он сожжет жизненный исток; если меч не достанет до горла врага, он вонзит клинок в его плоть, даже если вражеская рука насквозь пронзит его собственную грудь!

Шу-у-ух!

Хан Му Хва выбросил навстречу летящему даосу руку, намереваясь стереть само его существование в порошок безжалостным выбросом энергии.

Гул!

И в тот миг, когда чудовищный поток Ци готов был разорвать Мён Хёна…

— …?

Хан Му Хва резко дернул головой, ощутив леденящий укол смертельной опасности с фланга.

Свист!

Сверкающий меч летел прямо в него, рассекая воздух подобно молнии. Уклониться было уже невозможно. Осознав, какая чудовищная мощь заключена в этом летящем клинке, Хан Му Хва был вынужден спешно перенаправить ударную ладонь в сторону новой угрозы.

Бабах!

Два потока энергии столкнулись и взорвались с чудовищной силой. Расстояние было слишком мало, и тело Хан Му Хва содрогнулось от удара встречной взрывной волны.

И в этот же миг…

Хрусть!

Владыка с исказившимся лицом опустил взгляд на свой живот.

— …!

Обломок сломанного клинка?!

Хан Му Хва резко вскинул голову. Навстречу ему, полыхая лазурным Ганом, на пределе сил мчался юный даос.

Неужели тот летящий меч был лишь отвлекающим маневром ради этого удара?!

— Умри!

Воспользовавшись минутной заминкой врага, Мён Хён оказался прямо перед ним, вонзая свой клинок в горло чудовища.

Твари, не способные продержаться и секунды даже впятером!

В глазах Хан Му Хва вспыхнула дикая ярость. Он был слишком мягок с ними! Слишком беспечен, решив, что перед ним всего лишь пугливые зайцы!

В следующее мгновение из тела Владыки хлынула багровая, густая Ци.

Бум!

Овеществленный алый Ган, подобно гигантскому сверлу, устремился прямо в грудь Мён Хёна.

— Нет! — в отчаянии закричал Чхон Сан.

Он применил тайный отвлекающий маневр Удана, рискуя всем, лишь бы отвести удар от Главы ордена! Он не мог допустить, чтобы Мён Хён погиб у него на глазах! Но, несмотря на отчаянный рывок, он не успевал перехватить атаку.

Какое бессилие!

«Сасук… Неужели я настолько бесполезен?!»

Тот, кто носил имя Меча Удана, не мог спасти Главу ордена, погибающего прямо перед ним! Он даже не мог метнуть Ган на расстояние — он лишь недавно постиг эту ступень и еще не научился высвобождать ее без прямого контакта с оружием!

Внезапно взгляд Чхон Сана скользнул мимо Хан Му Хва и упал на его собственный меч, валявшийся на земле среди камней.

Если бы только оружие было у него в руках… Он бы успел!

Горечь поражения и неистовое отчаяние обратились в несгибаемую волю, привязавшуюся к лежащему клинку.

И в этот миг свершилось чудо.

Чхон Сан отчетливо увидел это.

Меч… сдвинулся с места!

Вжик! Хрусть!

— Ах ты… поганое отродье!.. — лицо Хан Му Хва перекосило от дикой боли.

Меч снизу вверх пробил его бедро насквозь!

«Телекинез меча?! Игиогом?!»

Хан Му Хва не ожидал удара из мертвой зоны. Клинок сдвинулся лишь силой чистой воли Чхон Сана, отчаянно желавшего спасти наставника.

Этого хватило. Тело Владыки на долю секунды качнулось, и траектория алого Гана сместилась — смертоносный луч вонзился не в сердце, а пробил правое плечо Мён Хёна.

В то же мгновение подоспевший Чхон Сан подхватил падающего Главу ордена и покатился с ним по земле в сторону.

— Псы паршивые! Сдохните! — взревел Хан Му Хва, опустившись на одно колено от раны в бедре.

Но стоило ему занести руку для добивающего удара, как на поле боя обрушился огненный ливень имперской артиллерии.

Бум! Бум! Бабах! Грохот!

Вся земля вокруг взлетела на воздух. Разрывы тяжелых ядер обратили передовые порядки воинов Дворца в кровавое месиво.

Сквозь плотную пелену дыма и гари Хан Му Хва, с глухим рыком выдернув окровавленный клинок из бедра, испепелял взглядом удаляющиеся спины Чхон Сана, волокущего Мён Хёна, и спешно отступающих воинов Мурима:

— Жалкие черви… Вы смеете бесить меня?!

Однако рана на животе от вонзившегося осколка пульсировала огнем, а пробитое бедро лишилось опоры. Нога предательски подгибалась.

Стиснув зубы до скрежета, Хан Му Хва смотрел вслед защитникам, скрывающимся за укреплениями последнего оборонительного рубежа.