Бездна отчаяния.

Кошмар, на который невозможно смотреть без содрогания.

Только этими словами можно было описать происходящее на пяти северных заставах Дадуна.

Яд ударил внезапно.

Корнем беды оказалась колодезная вода, набранная на рассвете. Все, кто успел сделать хотя бы глоток, одновременно рухнули наземь в мучительных конвульсиях.

Пять северных форпостов Дадуна, где бдительность была слегка притуплена из-за отсутствия вестей о приближении врага, в мгновение ока погрузились в хаос.

И тут они появились.

Все пошло совсем не так, как рассчитывали старейшины, ожидавшие подхода вражеской армии лишь через месяц.

Едва небо озарилось первыми лучами солнца, как багровые точки у подножия далеких гор слились воедино и хлынули вперед подобно сокрушительному приливу.

Даже посреди всеобщей неразберихи мастера Великих Орденов бросились наперехват, пытаясь перекрыть дорогу нападавшим.

Однако, лишь начав рубить их одного за другим, даосы и монахи с ужасом осознали правду.

Атакующие вовсе не были воинами.

В единой толпе неслись старики, женщины и малые дети. Словно одержимые злыми духами, они бормотали бессвязные слова, похожие на заклинания, и с безумными глазами бросались прямо на обнаженные мечи.

Ошеломленные бойцы орденов не могли заставить себя хладнокровно убивать беззащитных и пытались сбивать их с ног ударами кулаков и древками копий. Но обезумевшие люди, едва упав, тотчас поднимались и с оскалом бросались вновь, неумолимо тесня защитников назад.

А затем грянули взрывы.

В тот миг, когда один из мечников в замешательстве опустил оружие перед бегущим на него ребенком, фляга для воды, привязанная к груди малыша, сдетонировала прямо перед его глазами.

Всю округу заволокло кровавым туманом от разорванного в клочья детского тела.

В считанные секунды земля покрылась останками живых бомб.

Паника от яда наложилась на ужас от непрерывных подрывов. И в тот момент, когда строй защитников окончательно дрогнул, характер атаки резко изменился.

Сквозь бреши, пробитые телами беззащитных смертников, в бой хлынули отборные воины Дворца.

Растерянные защитники, не успев перестроиться, начали гибнуть десятками, пронзенные тяжелыми клинками.

Оборона затрещала по швам под неудержимым натиском вражеских волн, и пламя бойни вышло из-под контроля.

ДЗИНЬ!

— Держите строй! Ни шагу назад!

На одном из пяти укреплений к северу от Дадуна оборону держали мечники школы Хвасан.

Старейшина Тхэ Ыль без устали подбадривал учеников, но его голоса было мало, чтобы остановить этот сокрушительный разгром. Потери были чудовищными, а боевой дух давно иссяк.

— Старший брат! Так дело не пойдет! — закричал Тхэ Сан. — Нужно рассредоточиться! В этой свалке Построение Сливового Меча бесполезно, нам не развернуть силу! Каждый из нас должен стать ядром отдельного малого круга и заново связать формацию!

— Ты прав! Быстрее!

Тхэ Ыль кивнул и уже приготовился ринуться в гущу боя, чтобы перестроить учеников.

Но стоило ему сделать шаг, как из кровавой суматохи, подобно молнии, сверкнул клинок колоссальной мощи.

Свист! БА-А-АМ!

— Кха-а!

Удар был настолько страшен, что пальцы на рукояти меча едва не разорвало в клочья.

Тхэ Ыль пошатнулся, и в то же мгновение, даже не успев восстановить равновесие, ему пришлось согнуться чуть ли не пополам.

ВЖИХ!

Тяжелое лезвие широкого изогнутого дадао со свистом вспороло воздух в волоске от его лица.

Натиск был столь стремителен и яростен, что даже Тхэ Ыль, обладавший огромным боевым опытом старейшины Хвасана, потерял опору и рухнул на спину.

В тот же миг со всех сторон на распластанного старейшину обрушился град безжалостных клинков.

— Брат! — в отчаянии взвыл Тхэ Рён, не успевая прийти на помощь.

БА-БАХ!

— Гха!

Спасение пришло из ниоткуда: ослепительный росчерк меча вспорол пространство, отсекая руки и головы всем воинам, занесшим оружие над Тхэ Ылем.

Тхэ Ыль и подоспевшие старейшины Хвасана, чудом избежав гибели, ошеломленно повернули головы к той, чье вмешательство спасло им жизнь.

— Жалкие псы…

К ним приближалась женщина, источавшая настолько плотное, леденящее намерение убийства, что сам воздух вокруг нее дрожал и преломлялся.

Гом Хе, Бёк Ун Ён.

Ее холодный взор сверкал лазурным блеском.

При виде отравленных умирающих людей и разорванных взрывами тел ее глаза налились алой кровью.

Вжух!

Заметив новую угрозу, вражеские мечники с изогнутыми клинками вольдо разом перенаправили свои атаки на Бёк Ун Ён.

Заметив это, Гом Хе лишь брезгливо сморщила нос и до хруста стиснула зубы.

Ее волосы взметнулись ввысь, подхваченные мощнейшим потоком внутренней энергии, струящейся от тела, точно дрожащее марево в полуденный зной.

Высвободив всю мощь своего даосского совершенствования, она молитвенно сложила ладони перед грудью.

Мягкое золотое сияние растеклось вокруг нее, и соединенные руки плавно разошлись в стороны.

Одна пара рук обратилась в две, две — в четыре, четыре — в восемь…

В то мгновение, когда бесчисленные остаточные силуэты ее рук разрослись за ее спиной сияющим божественным ореолом, Гом Хе распахнула глаза и выбросила ладони вперед.

Тысячи призрачных сияющих рук заполнили все пространство перед ней!

Тайный Меч: Тысячерукая Гуаньинь! Искусство, о котором слагали легенды, говоря, будто один его взмах несет на себе взмах крыльев тысячи священных птиц, вновь явилось смертному миру!

ГРОХОТ!

Дзинь! Лязг! ВЖИХ!

Трава, вековые деревья, валуны… и враги в красных капюшонах.

Все, что находилось перед ней, потеряло форму и начало распадаться на мельчайшие куски плоти и щепы.

Мастерство, воистину достойное Абсолютного мастера.

Там, где прошел этот золотой ураган, не осталось ничего, кроме крови и перемолотых костей.

Поле брани оцепенело. Одно-единственное движение перевернуло ход сражения, заставив выживших застыть в священном ужасе.

Даже безумцы в красных повязках, до сих пор безжалостно топтавшие учеников Хвасана, не смели сделать и шага в ее сторону, испуганно пятясь назад.

— Бесполезный мусор… С дороги!

—?..

— Ха-ха-ха! Ну надо же, какая удача! Или мне стоит сказать — какая редкостная честь?

Сквозь ряды замерших врагов раздался раскатистый бас.

Вперед выступил громадный верзила с белой головной повязкой на лбу. На его плече покоился исполинский полумесячный палаш-вольдо, чей клинок был настолько массивен, что скорее напоминал гигантскую стальную секиру.

Судя по всему, именно он возглавлял ударный отряд рубак, едва не растерзавших старейшину Хвасана.

— Меня бесило, что меня отправили в передовой дозор смертников, но я и подумать не мог, что встречу здесь такую крупную рыбу! Право слово, хочется отвесить земной поклон нашему владыке!

— Кто ты такой? — холодно бросила Гом Хе.

— Мухян Меча Вольдо.

— Мухян?..

— Именно. И сегодня я покрою себя славой, снеся твою хорошенькую головку!

Громила с белой повязкой, назвавшийся Мухяном, осклабился и с глухим стуком опустил тяжелое лезвие на землю.

Бу-ум.

Тяжелая вибрация ударила по ушам, и ученики Хвасана невольно издали сдавленный стон: противник влил во внутренности клинка тяжелую темную Ци, применив технику скрытого звукового удара.

— В любом случае, мне повезло, — продолжал ухмыляться верзила. — Ваша хваленая оборона трещит по швам. Стоит мне прикончить тебя — и путь для всей нашей великой армии будет открыт!

Глаза Бёк Ун Ён опасно сузились.

Ее обостренное духовное чутье било в набат.

«Этот человек чудовищно силен».

Сколько же подобных чудовищ вырастил Дворец за эти годы тайной подготовки?

Она понимала, что сможет одолеть его, если сосредоточит все силы на поединке. Но настоящая беда крылась в другом.

Израненные и отравленные даосы Хвасана не смогут сдержать подавляющую массу вражеских войск. А если враг прорвет этот рубеж, все беженцы, которых прямо сейчас отчаянно пытается увести Ун Ам, будут безжалостно вырезаны.

В этот миг мучительных сомнений в ее памяти невольно всплыл образ Чжинму — юноши, спасшего ее в землях Демонического Культа.

«Чжинму… Как бы поступил ты, окажись на моем месте?»

Но затем на ее губах появилась горькая усмешка.

Право слово, глупый вопрос. Он наверняка смел бы всех врагов одним небрежным ударом и спас абсолютно каждого.

Сравнивать себя с ним было бессмысленно с самого начала.

Каждый должен идти своей стезей.

Когда решение было принято, на душе у нее стало удивительно спокойно и легко.

Бёк Ун Ён тихо выдохнула и, не оборачиваясь, негромко произнесла:

— Тхэ Ыль.

— Да, старшая?..

— Готов ли ты сложить голову ради спасения этих людей?

— Что?.. — Тхэ Ыль ошеломленно воззрился на ее прямую спину.

— Мы проиграли эту битву из-за коварства врага, — спокойно продолжала она. — Нам следовало бы отступить, но за нашими спинами слишком много невинных жизней, которые необходимо защитить.

Тхэ Ыль обвел взглядом поле брани. Сердце его сжалось от невыносимой боли.

Раненые, корчащиеся от яда… От прежнего блестящего отряда Хвасана едва осталась половина.

И если такова была участь Хвасана, то на остальных четырех направлениях обороны Дадуна творился ровно такой же кошмар.

— Я попытаюсь задержать их одна, но врагов слишком много, — добавила Гом Хе.

Рискнуть жизнями горстки людей, чтобы выиграть время для бегства сотен и тысяч.

Тхэ Ыль не почувствовал обиды от слов, открыто требовавших от него и его братьев самопожертвования. Напротив, на его изможденном лице расцвела светлая, чистая улыбка.

— Старшая… мы ведь ученики Хвасана.

Услышав этот гордый ответ, Гом Хе едва заметно улыбнулась уголками губ.

Ученики ордена Хвасан.

То было благородное решение людей, вставших на путь Дао ради блага Поднебесной и без колебаний принимавших свою судьбу.

— Это будет неравный бой, — тихо предупредила она.

— Да, их тьма. Но разве не учили нас, что один истинный мечник стоит десятерых, а то и сотни врагов?

Тхэ Ыль перехватил рукоять меча поудобнее и во всю мощь легких прокричал:

— Ученики Хвасана, слушайте мой приказ! Раненым — немедленно уходить в тыл! Все, кто способен держать оружие — сомкнуть ряды! Во имя Пути Хвасана мы встанем живой стеной и задержим этих псов, выиграв время для отступления наших братьев!

— ДА-А-А!

Мечники тут же разделились. Те, кто уже не мог держать меч от ран и яда, со слезами на глазах начали отходить назад. А оставшиеся воины встали плечом к плечу подле Бёк Ун Ён, выставив перед собой сверкающие клинки.

— Ишь ты, поглядите на них, — заржал верзила Мухян. — Встать стеной надумали?

ХУ-У-У!

Великан резко вскинул свой исполинский палаш, наполнил его чудовищной тяжелой Ци и рубанул по широкой дуге.

ВЖ-Ж-ЖИК!

Серповидная волна плотной темно-синей энергии сорвалась с лезвия и с ревом понеслась прямо на отступающих раненых даосов!

Одновременно с этим толпа бойцов в красных повязках с диким воем ринулась вперед.

Бёк Ун Ён нахмурилась и с силой оттолкнулась от земли.

Щелк!

Легкой поступью, будто скользя по идеальному льду, ее силуэт пронесся вперед, поднырнул под смертоносный серп энергии и обогнал его!

ВЖИХ!

Развернув клинок обратным хватом, она вертикально взмахнула им, меняя траекторию чужой атаки.

БА-БАХ!

Отклоненный поток разрушительной силы врезался в крону исполинского векового дуба, разрывая его в щепки. Под градом падающих ветвей Бёк Ун Ён высвободила всю мощь своей первозданной Ци.

У-У-У-УМ!

Золотое сияние хлынуло от ее тела, закручиваясь вокруг яростным смерчем.

Ее рука очертила мечом идеальный круг, и единственный росчерк разделился на десятки, сотни сияющих световых дуг.

Вжих! Вжух!

Там, где замирали эти росчерки, сотни эфирных клинков зависали в воздухе и одновременно падали вниз, вонзаясь глубоко в землю.

Треск!

Почва пошла глубокими трещинами, расползавшимися во все стороны подобно паутине. Почуяв смертельную опасность, Мухян без малейших колебаний отпрыгнул назад, бросив своих подчиненных на верную гибель.

— Назад! Уходите из зоны поражения! — запоздало рявкнул он.

Но атака Гом Хе была быстрее любых криков.

Едва трещины в земле вспыхнули ослепительным золотом, как из-под земли частоколом взметнулись острейшие копья спрессованной Ци, пронзая насквозь каждого, кто стоял на этой земле.

Пыщ-пыщ-пыщ! Хруст!

Когда золотое марево рассеялось, в самом центре истерзанного поля гордо высилась Бёк Ун Ён.

Среди бесчисленных трупов врагов ее сияющая золотом фигура казалась воплощением божественного правосудия — торжественной, величественной и пугающей.

Она с ледяным презрением посмотрела на оцепеневших врагов и негромко произнесла:

— Я — Гом Хе. Та, кто постигла суть меча, и мой свет сияет ярче всего тогда, когда я защищаю слабых.

Вжих!

Клинок описал круг и послушно замер в ее руке.

— Будучи буддисткой, могу ли я ставить личные чувства выше жизней людей, которых вы обрекаете на гибель? Если смертью одного нечестивца можно спасти десятерых, то я без колебаний обращусь в свирепую ракшасу или якшу и истреблю вас всех до единого.

Вспышка!

Золотой свет в глазах Бёк Ун Ён угас. На его место пришла густая, багровая жажда крови.

При виде женщины, отринувшей всякое милосердие и явившей чистую волю к уничтожению, бойцы в красных повязках в ужасе попятились.

Гр-р-р…

Припав к земле, Бёк Ун Ён с чудовищной силой впечатала сапог в разбитый грунт. Земля взвыла под ее натиском.

БАХ!

Силуэт Гом Хе сорвался с места подобно лучу света.

— Братья Хвасана, сокрушим врага!

— УБИТЬ ИХ!

Глядя на то, как с боевым кличем воины Хвасана бросаются вслед за Бёк Ун Ён, гигант Мухян осклабился хищной, кровожадной улыбкой и вновь перехватил свой тяжелый палаш.

Толпы Красных Повязок, точно полчища муравьев, с диким ревом схлестнулись с мечниками Хвасана, и меж теми, кто пришел убивать, и теми, кто встал насмерть ради спасения слабых, закипела беспощадная бойня.