Благородная Наложница широко раскрытыми, холодными глазами смотрела сверху вниз на распростертого на полу Этхаксу, командира отряда ликвидаторов Западного Бюро. Тот лежал, уткнувшись носом в плиты, и торопливо докладывал:

— …Мы немедленно бросились в погоню, но они действовали на удивление неумело. Похоже на дилетантов.

— …

— Но не извольте беспокоиться, госпожа. Они бежали к окраинам Суньтянь-фу, однако все оставшиеся в императорском замке офицеры уже подняты по тревоге и идут по их следу. Беглецов схватят в самое ближайшее время.

Этхаксу судорожно выдохнул и с глухим стуком ударился лбом о пол.

— Бежали к окраинам Суньтянь-фу? Ха… Ха-ха-ха!

— …?

Озадаченный внезапным взрывом смеха фаворитки, командир не удержался и слегка приподнял голову.

— И что дальше? Ты лично осмотрел поместье Ви Чжон Пхиля?

— Прошу прощения?

— Ты как следует выяснил, ради чего эти грабители проникли в дом?

— Судя по всему, их целью были деньги и ценности. Везде остались следы погрома, исчезли различные сокровища и важные бумаги. Что же до похищения самого Великого евнуха… вероятно, его захватили ради выкупа либо как заложника для переговоров на случай поимки.

Этхаксу уверенно подкрепил доклад собственными выводами.

— Вот как? Ты абсолютно уверен, что это обычные грабители?

— …

— Никаких иных следов не нашлось, и все офицеры Западного Бюро, находившиеся в столице, были брошены на их поимку?

— Именно так, госпожа!

Этхаксу склонил голову еще ниже, и Благородная Наложница довольно кивнула:

— Превосходно. Ты отлично справился.

— …?

— Разве могу я оставить без награды человека, проявившего столь выдающееся рвение?

Лицо Этхаксу просияло, стоило ему услышать эти медовые слова.

Он был всего лишь одним из командиров Западного Бюро — Сочхана. Пусть под его началом и находился отряд безжалостных ликвидаторов, в глазах высшей знати он оставался цепным псом, послушно перегрызающим глотки врагам. Порой ему приходилось убивать людей безо всякой вины, и вся его жизнь проходила в густой тени. Тень, не имеющая права показаться на свет — такова была его участь.

Однако человеческая натура удивительно податлива соблазнам.

Должность командующего освободилась после того, как адмирала Ван Чжика уличили в казнокрадстве и измене. Было очевидно, что пост нового главы займет один из десяти старших офицеров Западного Бюро. Большинство из них сейчас находились на заданиях в Ганьсу, и в столице оставалось всего трое, включая его самого.

Сложившиеся обстоятельства были идеальным шансом для головокружительного взлета.

Этхаксу поклялся себе во что бы то ни стало снискать милость госпожи Мань и занять место адмирала.

— Подними голову и осуши эту чашу. Это вино налито в знак признания твоей неизменной преданности.

— Госпожа… Ваша милость безгранична!

Когда Благородная Наложница лично подошла и протянула ему кубок, взятый из рук служанки, сердце Этхаксу забилось от гордости и волнения.

— Полно. Пей же.

— Я выпью драгоценное вино, дарованное вашей светлостью, до последней капли!

— Разумеется. Иначе и быть не может.

Едва она кивнула, Этхаксу почтительно отвел лицо в сторону и одним махом осушил чашу.

«Вот оно. Я на шаг ближе к креслу командующего, чем остальные…»

— …Слушаю вас, госпожа?

Этхаксу, расплывшись в подобострастной улыбке, выпрямился, но тут же опешил от странного, давящего чувства несоответствия.

Разве у нее было такое лицо?

Разве улыбка наложницы всегда была настолько ледяной?

— Говоришь, Ви Чжон Пхиля похитили грабители?

— Именно так.

— И тебе это не кажется странным?

— …

— Поместье Ви Чжон Пхиля расположено в самом сердце Суньтянь-фу.

Видя, как черты ее лица становятся все более жестокими, Этхаксу ощутил укол нарастающей паники.

Что это за леденящая душу жажда крови мелькнула на дне ее глаз?..

— Даже если гарнизон частично распущен, число солдат, охраняющих Суньтянь-фу, достигает десяти тысяч. Две тысячи стражников патрулируют улицы каждую ночь. Высота городских стен превышает тридцать чи… и ты смеешь утверждать, что в таком месте орудовали простые грабители?

— …

— Более того, они прорвались через заставы и ускользнули за пределы крепостных стен так, что бесчисленные патрули даже ничего не заметили?

— Госпожа?..

— Ты непроходимый глупец. Какой безумный грабитель был бы способен на подобное?

— …

— Если бы в твоей пустой голове было хоть на крупицу больше ума, ты бы сразу все понял…

Уголки губ наложницы искривились в беспощадной усмешке.

Вжух.

Ее тонкая рука плавно потянулась вперед и вытянула меч, висевший на поясе Этхаксу.

Тот не мог даже шелохнуться. Тело наотрез отказывалось повиноваться.

«Почему? Я… воин, посвятивший боевым искусствам всю жизнь… Неужели то вино?!»

— Ступай и прими награду из рук самого Владыки Ёмры.

— …!

Клинок Этхаксу, поднятый обеими руками наложницы, зловеще блеснул в лучах пробивающегося солнца.

«Проклятье…»

Хрясь!

Так и не осознав, что каждый шаг вел его вовсе не к вершинам власти, а прямо к вратам преисподней, Этхаксу оборвал свой путь.

Собственный меч насквозь пронзил его горло, и командир замертво рухнул к ногам госпожи Мань.

Глядя на то, как алая кровь, хлещущая из раны Этхаксу, растекается по полу, наложница наполнила свой взор убийственным пламенем.

— Чжинму…

Сомнений не оставалось: это дело его рук.

Притворившись союзником Князя Ёна, этот мерзавец подобрался слишком близко и методично отсек все ее руки и ноги, раскинутые по императорскому двору.

Сначала он уничтожил ее ставленников в Шести Министерствах, а теперь добрался до Ви Чжон Пхиля.

Очевидно, что он пытается загнать ее в угол. Рассчитывает спровоцировать на опрометчивые, панические действия.

Если раскрыть махинации с министрами, наружу всплывет правда о гибели юных принцев. А захватив Ви Чжон Пхиля, враг получит неопровержимые показания евнухов.

Однако этого все еще недостаточно.

Она просто оборвет хвост — и дело с концом.

Что бы ни болтали Ван Чжик или Ви Чжон Пхиль, любые улики, ведущие напрямую к ней, давно уничтожены. Не потому ли даже Князь Ён, терзаемый подозрениями, так и не сумел накинуть на нее петлю?

Будь Чжинму в истинном сговоре с князем, он не мог бы этого не понимать…

Чего же он добивался все это время? Какова его истинная цель?

Каких действий он ждет от нее теперь, когда все ее марионетки уничтожены?

Уголки глаз наложницы нервно дернулись.

— Жалкий глупец. Ты ждешь, когда я использую Императора.

Обстоятельства складывались в безупречную картину.

Оказавшись в шатком положении, она была вынуждена подтолкнуть Сына Неба к созыву Великого дворцового собрания. Чжинму рассчитывал связать ее по рукам и ногам прямо на глазах у всего двора. Это означало лишь одно: он нашел нечто по-настоящему весомое.

— Что ж, пусть будет по-твоему. Я сыграю так, как ты хочешь. Но заруби себе на носу: все пойдет вовсе не по твоему сценарию… даже если ради этого мне придется стереть в пыль весь императорский род.

Сквозь зрачки шепчущей себе под нос женщины клубами просочилась ядовитая синяя миазма.

— Великое дворцовое собрание?

Чжинму вскочил со своего места, едва услышав слова Князя Ёна, явившегося ни свет ни заря.

Наложница зашевелилась в точности так, как он и рассчитывал. Прошло всего два дня с тех пор, как Ви Чжон Пхиля переправили в безопасное убежище.

Князь Ён знал, что старый евнух находится в руках Чжинму. Весть о разграблении усадьбы Ви Чжон Пхиля и его таинственном похищении уже облетела весь Суньтянь-фу. Скрыть это было невозможно, поэтому Чжинму прямо заявил, что все сделано ради свержения клики наложницы. Князь Ён с радостью проглотил наживку.

Разумеется, дядя Императора даже в страшном сне не мог представить, что настоящий Наследный Принц тоже находится у Чжинму.

— Говорят, Его Величество лично отдал высочайший указ! — возбужденно вещал Князь Ён. — Созываются все сановники и сто чиновников двора! И даже ты со своими людьми приглашен, дабы получить награду за выдающиеся заслуги при расследовании казнокрадства!

— …

В отличие от сияющего князя, Чжинму оставался невозмутим.

«Хваян среагировала быстрее, чем я думал. Я рассчитывал, что ей потребуется еще дней десять».

Как бы то ни было, она клюнула на приманку без малейших колебаний. Ловушка захлопнулась.

Она сама шагнула в силки, которые плела для других, и теперь ей не уйти.

«Что бы ты там себе ни воображала, я покажу тебе нечто куда более грандиозное».

— Превосходно. Мы подготовимся.

— Да-да, непременно! Как же сладостно это предвкушение! Наконец-то мы вырвем с корнем эту ядовитую гадину и ее приспешников, терзавших императорский род… Кстати, а Ван Чжик и Ви Чжон Пхиль уже заговорили о смертях почивших принцев?

Князь спросил об этом с неприкрытым любопытством, но раскрывать все карты перед ним не имело смысла. Пока Наследный Принц в руках Чжинму, самого Князя Ёна ждет та же участь, что и наложницу — сразу после ее падения.

— Пока нет. Но к началу собрания в Тэхвачжоне все прояснится до мельчайших деталей.

— Я верю тебе.

Князь крепко сжал руку даоса.

— Тогда до встречи во дворце.

Чжинму проводил сияющего гостя до порога. И стоило Князю Ёну удалиться, как заместитель лидера Ынвидан Омок ввел в комнату Ви Чжон Пхиля и юного принца.

— Ну что ж, пора начинать. Великому евнуху и Вашему Высочеству тоже следует укрепить свой дух.

— …

Чжинму широко улыбнулся, но лица Наследного Принца и старого евнуха оставались мрачнее тучи.

— Что такое? В чем дело?

— Даос Чжинму…

— А?

Чжинму недоуменно наклонил голову, услышав тяжелый, надломленный голос Ви Чжон Пхиля.

— Вы действительно намерены выставить Его Высочество перед лицом всего Великого собрания?

— Разумеется…

Лицо евнуха закаменело прежде, чем даос успел договорить. Лицо юноши тоже застыло ледяной маской.

«С чего это они вдруг скисли? Разве не положено плясать от радости, когда появляется шанс прикончить наложницу, столько лет охотившуюся за твоей головой?»

— Я слышал, вам уже известны обстоятельства гибели прежних принцев, даос Чжинму.

— Ну да.

— Совершенно очевидно, что за их смертями стояли наложница и князь, опиравшиеся на мощь Великого Дворца. Однако лишь одних этих обвинений мало, чтобы уничтожить их.

— …

— Если потребуется, я передам вам все тайные записи, что у меня есть. Если пожелаете, я сам явлюсь на собрание и выступлю свидетелем, изобличающим вину госпожи Мань.

Атмосфера в комнате стремительно холодела.

«Что за чушь он несет? Неужели этот старик пытается меня отговорить?»

— Знаете ли вы, через что пришлось пройти Его Высочеству?

— …

Чжинму перевел взгляд на принца, слушая полный скорби голос евнуха.

— Ему пришлось бежать без оглядки, своими глазами увидев гибель родной матери. Чтобы просто выжить, он годами гнил в сыром, темном подземелье!

— И что?

— А его венценосный дядя? Тот, кто жаждал его смерти, теперь пытается использовать его ради собственной власти! Выходит, Его Высочество даже в этот миг остается лишь пешкой в чужих руках?!

— Послушай, так мы ведь и собираемся покарать их всех…

Чжинму попытался спокойно возразить, но Ви Чжон Пхиль лишь горько усмехнулся и покачал головой:

— Вы думаете, ими все закончится?

— Что?

— Появятся второй князь, третья наложница! В конце концов Его Высочество вновь окажется заперт в этом птичнике, именуемом императорским дворцом, день за днем ожидая неминуемой гибели!

— …

«О чем он вообще мелет? Решил высыпать ведро золы в готовый котел с рисом?»

— Я доверился вам вовсе не для того, чтобы посадить Его Высочество на трон.

— …

— Я поверил, что вы способны забрать его с собой — туда, где царит свобода.

Лицо Чжинму стало совершенно ледяным. Ви Чжон Пхиль уже не спорил — он униженно молил:

— Его Высочество сам жаждет этого! Он мечтает вырваться из этих проклятых стен, где братья предают братьев, а родители отворачиваются от собственных детей…

— …

— Умоляю вас. Заберите принца с собой. Позвольте ему ступать по миру свободно, вдали от кровавой грызни власть имущих, где приходится подозревать даже кровных родичей!

Чжинму молча перевел взгляд на Наследного Принца.

Исхудавшая фигура мальчика, годами недоедавшего в подземелье, казалась еще более хрупкой и жалкой. В его глазах больше не было того твердого блеска, что мелькнул при их первой встрече — в них плескался застарелый страх.

Они явно сговорились. Будь иначе, мальчишка оборвал бы старика в ту же секунду.

Бремя наследника престола. Слишком жестокая судьба для юнца, который был ровесником послушника Ян Чжина.

«Я все понимаю. Прекрасно понимаю, но…»

— Ты что, издеваешься, щенок?

— …?

Чжинму скривил губы и грубо сплюнул на пол. Его глаза опасно сощурились, уставившись прямо на принца:

— Хочешь сбежать? Мечтаешь бросить все и уйти?

— …

— Да ты, я погляжу, редкий ублюдок. Знай я заранее, что ты за фрукт, даже пальцем бы не пошевелил, чтобы вытащить тебя из той дыры.

— Что вы себе позволяете?! — вскинулся оскорбленный евнух.

Но Чжинму даже не взглянул на него, буравя взглядом окаменевшего юношу:

— Эй, пацан. Ты хоть понимаешь, сколько людей сложили свои головы ради одной твоей жалкой шкуры?