Поднявшись на вершину, Чжинму проигнорировал Дворец Облаков — обитель нынешнего Главы ордена Ун Хэ — и прямиком направился к Павильону Небесного Дракона.

Он шел на встречу с Пхун Хваном.

Глава ордена? Да какое Чжинму дело до этих должностей?

В конце концов, разве не положено по законам приличия, приходя в чужой дом, первым делом засвидетельствовать почтение старейшинам?

Чжинму ведь исключительно воспитанный даос из ордена Удан.

— О-о! Проходи, проходи!

— …

Едва послушники впустили Чжинму внутрь Павильона Небесного Дракона, как Пхун Хван радостно поприветствовал его.

Словно давно поджидал у порога.

— Я заранее знал, что ты придешь.

— Знали?

— Ха-ха-ха! С первой нашей встречи я понял, что ты оставишь неизгладимый след в истории Мурима. Но чтобы подчинить Сапэчхон и усмирить Демонический Культ!.. Поистине невероятно. В ближайшую сотню лет равных тебе не сыщется. Воистину, ты — великая надежда всего Чжунъюаня!

«Какая еще сотня лет? Я в прошлой жизни разменял восьмой десяток. И за все те годы мне подобных не было. Да и в будущем вряд ли сыщется».

Чжинму лишь усмехнулся про себя и уцепился за то, что задело его больше всего:

— К слову…

— Удалось ли тебе достичь великого согласия начал?

Чжинму собирался спросить, откуда старец прознал о его визите, но Пхун Хван, казалось, вовсе не слушал собеседника, увлеченно продолжая собственную мысль.

— …

«У этого больного старика вообще есть тормоза?»

Впрочем, судя по тому, что он заговорил о Сапэчхоне и ни словом не обмолвился о коварном Хёкрён Мугане, старческое слабоумие заметно отступило.

Неужели болезнь отпустила?

Возможно, дело в том, что недуг был еще на ранней стадии… В любом случае, исцеление от беспамятства — благо.

Жить прошлым не так уж дурно, но забывать настоящее — безмерно горько.

Раз уж старец вопрошал с таким искренним блеском в глазах, оставалось только ответить.

— Да. Мне просто повезло.

— Э-э, парень! Повезло, говоришь? Есть мудрость: человек предполагает, а Небо располагает. Не будь ты готов всем своим существом, разве Небеса даровали бы тебе такое благословение?

«Благословение Небес? Старик, да ты все еще витаешь в облаках. Разумеется, слова красивые. Но в подлунном мире нет места случайностям. Все движется по законам неизбежности. И благословение — не подачка Небес, а плод трудов того, кто сам зубами вырывает свой шанс. Хотя одну вещь Небеса для этого тела все же сделали: вернули к жизни. Впрочем, заслуга эта размером с лапку муравья».

— Гляжу я на тебя — а ведь ты сильно переменился с лица.

— Есть такое.

— Волосы отросли… да и стать сделалась куда внушительнее?

— А, волосы я скоро состригу. Уж больно мешают в дороге…

— Хе-хе, а ведь длинные волосы тебе очень к лицу. Впрочем, чего уж там, ты ведь с самого начала не был обычным юнцом?

— …

Пхун Хван добродушно улыбнулся, прищурив сияющие глаза.

«Этот старик… Он всегда был таким словоохотливым? Чего он зубы заговаривает? Плевать, как я сейчас выгляжу. Какого черта ты вообще знал, что я иду на Конрюн?»

Именно об этом Чжинму и хотел спросить, но поток вопросов Пхун Хвана было не остановить.

— Судя по столь разительным переменам в теле… неужели ты познал легендарное Перерождение Костей?

— Познал.

— О-о! Поразительно! Невероятно! Подумать только, на закате дней мне довелось узреть того, кто во плоти достиг этого рубежа!

— Не стоит придавать этому такое уж великое значение.

— Расскажи мне! Каково это?

— Ну…

Пхун Хван уставился на него с детским любопытством, словно выпрашивая сказку на ночь. Чжинму, поморщившись от нахлынувших воспоминаний о той чудовищной агонии, вкратце описал процесс.

От столь живого и подробного рассказа Пхун Хван даже содрогнулся, словно сам пережил эту муку:

— От одних только речей мороз по коже… Совсем не похоже на красивые россказни из книг. Впрочем, разве можно достичь истинного величия без великих страданий?

— …

«Легко этому господину рассуждать о чужой боли. Знай я наперед, что будет так паршиво, трижды подумал бы, прежде чем достигать этого величия. Вечно те, кто сам не пробовал, болтают больше всех».

Чжинму мотнул головой и уставился на старого мастера.

На большинство вопросов он уже ответил. Настала его очередь.

— Старейшина Пхун Хван, так откуда…

Вжух!

Не успел Чжинму договорить, как старик стремительно поднялся на ноги.

«Да что б тебя…»

— Пойдем.

— Куда?

— Чего расселся? Выходи наружу.

— Зачем?

— Сколько мне еще осталось топтать эту землю? Завтрашний день сокрыт во тьме. Я хочу испытать это сейчас, пока мои члены еще способны повиноваться воле.

— Вы хотите… скрестить мечи?

— А то как же! Разве может быть иначе?! Есть ли в подлунном мире хоть кто-то, кто раздвинул пределы боевых искусств так же дерзко, как ты? Для противника, одолевшего самого Пукри До Чхона, я, быть может, слабоват, но я всей душой жажду познать эту грань!

— …

«Я ведь только с порога…»

— Ну чего ты застыл?! Быстрее, за мной!

— …

Видя нетерпение и неугасимый юношеский пыл Пхун Хвана, Чжинму не сдержал усмешки.

«Ладно, черт с тобой. Расспросить я успею и позже. Какой толк сотрясать воздух словами между мастерами боевых искусств? Скрестить удары — вот лучшее приветствие и самая честная беседа. К тому же старик прав: с его недугом никто не удивится, если он угаснет уже завтра».

Чжинму поднялся на Конрюн отчасти и ради того, чтобы увидеть его хотя бы еще раз.

Они разделяли память о былой эпохе, и Пхун Хван оказал Чжинму неоценимую помощь в обретении внутренней гармонии.

— Идемте. Я отнесусь к нашему бою со всей серьезностью.

— Вот это слова истинного мужа! Ха-ха-ха!

Пхун Хван распахнул двери Павильона Небесного Дракона и зычно крикнул своему личному ученику Чон Хону:

— Немедленно беги во Дворец Облаков! Зови сюда Главу ордена и всех старейшин! И вели всем ученикам Конрюна собраться у Павильона Небесного Дракона!

— Что? Но наставник, у горных врат сейчас суматоха!

— Какая еще суматоха?

— Вести еще не успели разойтись, но говорят, беззаконники прорвались через ворота! Натиск врага яростен. Старейшина Ун Ён уже запросил подкрепление, все готовятся к бою…

Пхун Хван, еще не знавший подробностей, непонимающе моргнул и воззрился на Чжинму:

— Демонический Культ разгромлен совместными усилиями Чжинму… Кто же посмел напасть на врата Конрюна?

— …

Поймав его взгляд, Чжинму отвел глаза и принялся разглядывать потолок.

«Кто ж знал, что все так обернется?»

— И как нам поступить?

Чжинму никуда бы не убежал, подожди они немного, но Пхун Хван сгорал от нетерпения: упускать столь редкую возможность он не желал ни на миг.

Чжинму и он сам.

Он прекрасно сознавал, что даже на пике сил не сможет одолеть юношу, но свидетелям их поединка это зрелище откроет невиданные горизонты.

— Подождешь немного? Я сам спущусь и разберусь с нарушителями.

— …

При виде того, как старец собирается лично вмешаться, Чжинму почувствовал укол неловкости и нехотя протянул:

— Постойте, старейшина…

— А?

— Да не берите в голову, там нет ничего серьезного.

— Что ты имеешь в виду?

— Ну… шум у врат подняли те, кого я привел с собой.

Чжинму смущенно почесал щеку, а Пхун Хван остолбенел.

— Что?

— Ну, видите ли… Я лишь хотел показать им, насколько бесполезно уповать на мертвые механизмы при защите врат… заодно показать своим оболтусам, что такое Конрюн, и…

Он ни за что бы не признался, что устроил все исключительно ради забавы.

Пока Чжинму на ходу придумывал благовидные предлоги, Пхун Хван пристально смотрел на него, а затем вдруг одобрительно закивал:

— Хм. Верно. Прекрасно поступил! Не думал я, что наши мысли сойдутся столь безупречно.

— …

«А? Что? Он вот так просто согласился?!»

— Ха-ха-ха! Мне и самому претило, что мастера боевых искусств полагаются на какие-то шестеренки ради собственной безопасности!

— …Правда?

— Разумеется! Великий Конрюн — и вдруг прячется за ловушками! Уповая на подобные вещи, люди лишь слабеют день ото дня.

— …

— Пусть лучше их разнесут в щепки! Я использую этот случай, чтобы встряхнуть старейшин и учеников!

— Вот и я о том же! Ха-ха-ха-ха!

— Молодец, парень. Отличная работа.

Чжинму, ожидавший града упреков, а вместо этого получивший похвалу, неловко потер затылок и ухмыльнулся.

Какая разница, какими путями идти, если в итоге пришел к цели?

Умысла в этом не было, но как же удачно старик все истолковал!

— Чон Хон!

— Слушаю, наставник.

— Ступай к Главе ордена и передай ученикам второго поколения, чтобы привели сюда всех, кто находится у врат. И нападавших, и защитников.

— Слушаюсь!

Поняв замысел наставника, Чон Хон поклонился и со всех ног бросился исполнять приказ.

— Знал бы, что так выйдет, не торопился бы выходить.

— …

— Выпьем еще по чарке чая?

— Не откажусь.

Двое мастеров, готовых к поединку, вынуждены были неловко вернуться за стол друг напротив друга.

Выгадав свободную минуту, Чжинму наконец задал терзавший его вопрос:

— И все же, откуда вы заранее знали, что я иду сюда?

— А? Разве ты сам не отправлял вестей?

— Каких еще вестей?

— Глава ордена получил послание из Союза Справедливости.

— …

— Там говорилось, что ты скоро будешь здесь, и содержалась настоятельная просьба: передать тебе, чтобы ты немедленно явился в ставку Союза.

— Зачем?

— Кто знает. Причин не указали.

«Хм-м, вот оно как. Значит, Союз ищет меня. Но откуда им было знать, что я направляюсь именно в Конрюн? Я ведь велел замести все следы. Встреча с Ю Чжаном была неизбежна, но даже Сапэчхону я не назвал конечной точки пути. Союз Справедливости тем более не мог знать… Откуда просочилась весть?»

«Неужто этот мерзавец?..»

Без сомнений.

Кто еще мог оказаться виновником, кроме него?

Ему ведь четко велели замести следы! Каждый раз одно и то же!

Опять пропустил приказ мимо ушей.

Ничего не поделаешь. Придется оборвать ему уши, чтобы впредь слушал внимательнее.

Пока Чжинму предвкушал расправу, обдавая пространство вокруг леденящей аурой, воины Конрюна, оповещенные Чон Хоном, один за другим стекались к Павильону Небесного Дракона.

Вскоре показался и разгневанный Ун Ён, волокущий за собой Чхон Сана и его свиту. Выглядели гости так, словно их пропустили через жернова.

— Взгляните! Даос Чжинму! Что все это значит?!

— …

«Я понимаю твое возмущение, старик, но меня сейчас самого трясет от злости. Так что убери-ка свой палец, пока я не переломал его по суставам».

— Уймись, Ун Ён, и отойди, — негромко бросил Пхун Хван.

— Сасук, дело не в этом! Все механизмы у врат разнесены в прах! Вы хоть представляете, сколько золота и людских сил потребуется, чтобы восстановить их?! Пусть он хоть трижды «Меч Удана», это переходит все границы! Мы обязаны призвать его к ответу!

Ун Ён тяжело дышал от ярости, продолжая тыкать пальцем в Чжинму.

— Цыц! Ты оглох?!

— Сасук…!

— Ц-ц-ц, до чего же ты бестолков!

— …

Осадив младшего брата, Пхун Хван перевел строгий взгляд на Главу ордена Ун Хэ:

— Слушайте меня, Глава и старейшины.

— Мы слушаем, сасук, — в один голос отозвались старейшины, покоренные властным тоном великого предка.

— Не смейте восстанавливать эти сломанные игрушки.

— Что? Но ведь…

— Вы все еще не понимаете? Посмотрите на нас со стороны.

— …

— Пока мы уповали на бездушные механизмы, прячась за ними, Удан ушел далеко вперед.

— …

— Разве хоть кто-то из вас посмел бы ступить в Синьцзян, как сделал этот юноша, и обратить свой праведный клинок против темных сил?

На строгие слова старого мастера никто не посмел возразить.

— Пока мы отсиживались здесь, страшась, как бы культисты не перешли границы Цинхая, юный ученик Удана усмирил весь Синьцзян и принес на эти земли мир.

Все присутствующие знали об этом.

С открытием границ между Цинхаем и Синьцзяном расцвела торговля, и жизненная сила вновь наполнила эти края.

Как же отрадно было видеть, что многовековая вражда и слепая подозрительность наконец-то уступают место покою!

— «Меч Удана» лишь напомнил нам об этом долге. Он ударил в набат, пробуждая нас от ленивой спячки! Мы должны благодарить его, а вы смеете выказывать дерзость?!

— …

«Ну, вообще-то все было совсем не так… Но истолковал он красиво, так что встревать не буду», — подумал Чжинму.

Устроив младшим разнос, Пхун Хван перевел дыхание и заговорил вновь, но уже мягко и торжественно:

— А теперь откройте свои сердца, распахните глаза и смотрите прямо перед собой. Сколь бы несовершенен я ни был, сегодня я сойдусь в танце мечей с «Мечом Удана», чтобы преподать вам урок.

— …

— Пусть он молод, я покажу вам, сколь велико истинное достижение на беспредельном пути боевых искусств! Ибо величие куется не механизмами, на которые вы привыкли уповать!

Когда Пхун Хван умолк, ученики Конрюна с трепетом отступили назад, образовав широкое кольцо вокруг двух мастеров.

— Даос Чжинму.

— Да.

— Прошу тебя. Не сдерживай своих сил.

— …

Второй бой с Пхун Хваном.

В первый раз старец страдал безумием, и Чжинму победил лишь благодаря слепой удаче. Тогда он еще не вернул былую мощь и не достиг нынешних непостижимых высот.

Но теперь он покажет.

Какова его истинная сила.

Впрочем, все складывалось как нельзя лучше.

Сапэчхон принадлежал ему по праву прошлого, Демонический Культ он покорил чистой силой.

Разумеется, в схватке он сокрушил бы кого угодно, но за исключением Намгун Му Хю, лидеры праведных кланов еще не склоняли перед ним голов.

Истинное признание между воинами невозможно передать слухами или сладкими речами.

Его нужно явить воочию. Заставить прочувствовать каждой костью.

И начав с Пхун Хвана, он превзойдет всех Семь Святых Союза Справедливости и заставит Праведную Фракцию признать, кто здесь истинный владыка.

— Чхон Сан.

Хлоп.

Чжинму передал свой меч Ильхый подбежавшему Чхон Сану и бросил косой взгляд на Гакчхуля:

— А с тобой, длинноухий… у нас будет отдельный разговор.

— …!

«Что это было?.. Этот взгляд!.. Кажется, я сотворил нечто непоправимое…» — внутренности Гакчхуля сковал смертный ужас.

Не проронив больше ни слова, Чжинму шагнул вперед и встал напротив Пхун Хвана.

Естественно, непринужденно, не принимая никакой боевой стойки.