Чжинму на мгновение погрузился в раздумья.

Император начал проявлять к нему живой интерес.

«Вот ведь бездельник коронованный».

Сидел бы себе тихо в уютном Запретном Городе, наслаждался наложницами да вином. Какого чёрта лезть в дела воинов Цзянху? Впрочем, уши у Сына Неба имелись, и то, что он обратил внимание на человека, поставившего на колени Праведные секты, Сапа и Демонический Культ, было вполне ожидаемо.

Но одной лишь этой выходкой дело не кончится. Даже если запереть Ке Рё Чхо в подземельях Кучхунок и стереть все следы, императорский двор непременно отправит новых гонцов: в столице прекрасно знают, что след ведёт на Тяньшань.

Те, кто восседает на вершине мира, всегда одинаковы. Если они не получают желаемого, они никогда не отступают.

«Даже я в прошлой жизни всегда давил до конца, если что-то шло не по моему вкусу. Что уж говорить о владыке всей Поднебесной...»

«Чёрт подери, может, прорваться сквозь стены Пекина, раз уж я достиг предела Тэгык Хапиль? Явиться в тронный зал, схватить этого сопляка за шиворот и пригнуть его венценосную башку к полу, как это сделал патриарх Чхон Му сотню лет назад?»

«Хм... Нет, мысль так себе».

Будь он один — плевать на последствия. Но сейчас за ним тянулся слишком длинный хвост обязательств. Орден Удан, коалиция Сапэчхона, Демонический Культ, а теперь ещё и этот зарождающийся Новый Культ.

Если этот венценосный дурак решит сжечь амбар ради поимки одного клопа, Мурим попросту не выдержит тотального удара. Императорская гвардия Гымгун — это не шутки сопливых послушников.

— Зараза... Как же это всё муторно.

«И что прикажете делать?..»

Чжинму с кислой усмешкой потёр подбородок. Эта привычка всегда проявлялась у него, когда приходилось шевелить мозгами. Впрочем, как и всегда, мучился сомнениями он недолго, а решение принял мгновенно.

Когда это он вообще действовал с оглядкой на то, что может пойти не так?

— Чхон Сан!

— Слушаю, сасук?

— Собирайся. Мы уходим.

— ...А?

«Так внезапно?»

Ошеломление отразилось не только на лице Чхон Сана. Нын Со Хён, Хван Син, бойцы сопровождения и даже все старейшины Демонического Культа разом вытаращили глаза и раскрыли рты.

Разве что Чхон У оставался совершенно невозмутим — он попросту не понимал, о чём идёт речь, и с аппетитом ковырял в зубах.

В глубине души каждому хотелось во всё горло заорать: «Ты с дуба рухнул?!», но все прекрасно знали, что за подобные вольности прямая дорога ведёт прямиком в преисподнюю. Поэтому все взгляды с немой мольбой скрестились на Чхон Сане.

Только он во всём этом зале имел хоть какое-то право перечить Чжинму.

Почувствовав на себе десятки взглядов, прожигающих кожу почище раскалённых углей, Чхон Сан тяжело вздохнул и осторожно спросил:

— Э-э... Сасук?

— Чего тебе?

— Вы же сами говорили, что намерены создать в Синьцзяне новый культ?

— Говорил.

— Но вы же пальцем о палец не ударили...

— О чём ты мелешь?

— Прошу?

— Я уже всё сделал.

— ...

Абсурдность происходящего, повисшая в воздухе тронного зала, становилась всё более невыносимой по мере того, как Чжинму с абсолютной уверенностью продолжал вещать.

«Что сделал? Когда успел?!»

Почувствовав этот немой вопрос в округлившихся глазах окружающих, Чжинму тяжело вздохнул и снизошёл до объяснений — не столько для Чхон Сана, сколько для всех присутствующих:

— До чего же вы тугие.

— ...

— Достаточно просто оставить их в покое. Пройдёт время, и порядок установится сам собой. Сильные объединятся во фракции, слабые постепенно найдут способ нарастить мускулы.

— Но разве тогда кто-то вновь не захватит абсолютную власть? — нахмурился Чхон Сан.

— Конечно захватит.

Чжинму кивнул с таким видом, будто это было очевидно любому младенцу.

— И тогда на Тяньшане появится новый тиран?

— Ну и что с того?

— ...Что?

— Таков закон этого мира. Если рушится одна громада, со всех щелей полезут желающие урвать кусок побольше. Некоторое время будет царить хаос, но в конце концов сильнейшие и умнейшие займут вершины и поделят сферы влияния. Это и называется порядком.

— Выходит... вы просто бросите всё на самотёк и допустите бесконечные войны?

— А разве это не естественно? Такова жизнь воина Мурима. Нельзя просто создать организацию и запретить горячим юнцам проливать кровь в драках за первенство.

Никто в зале, включая Чхон Сана, решительно не понимал логики Чжинму. В чём тогда отличие его хвалёного Нового Культа от прежнего Демонического?

— Однако есть граница, которую переступать запрещено.

— И какая же это граница?

— Война должна оставаться уделом мастеров боевых искусств. Нельзя втягивать простых смертных. Да, без простолюдинов они не проживут, но их отношения должны строиться на взаимовыгодном союзе, а не на тирании. Чёткое разделение: Мурим отдельно, мирные жители отдельно. Не так, как было до сих пор.

— Хм... Но разве сектанты станут соблюдать этот завет после того, как сасук уйдёт?

— Станут ли?

— ...?

— А вот они здесь зачем сидят?

Чжинму небрежно махнул рукой в сторону застывших старейшин и глав Семей.

— Отныне они станут абсолютными наблюдателями.

— ...

— Они останутся на Тяньшане как напоминание о старом Демоническом Культе. Их задача — быть цепными псами и следить за соблюдением порядка, пока новая система не окрепнет окончательно.

— Звучит красиво, но ведь им тоже нужен надсмотрщик...

Услышав сомнения Чхон Сана, Чжинму усмехнулся и бросил взгляд на пустующий трон на возвышении:

— А разве среди них найдётся хоть один смельчак, готовый ослушаться?

— ...?

— Пока Пукри До Чхон дышит, он будет восседать там. Раз уж он проиграл мне, пусть займётся делом — воспитает достойного преемника. А когда испустит дух, его место займёт ученик.

— А!..

Только теперь до Чхон Сана начал доходить истинный замысел. Да и все остальные понимающе закивали.

Вот о чём они говорили с Пукри До Чхоном перед тем поединком. Даровать свободу землям Синьцзяна, сделав Пукри До Чхона последним истинным Владыкой уходящего в небытие Демонического Культа. Запереть Тяньшань за семью замками, превратив его в сурового наблюдателя, охраняющего покой простых людей.

И не было сомнений, что Пукри До Чхон исполнит свою клятву до последнего вздоха.

— Ну а если до меня дойдут слухи, что кто-то из вас решил вильнуть хвостом... мне придётся вернуться.

— ...!

— Пукри До Чхон скоро отправится на перерождение, а вот мне жить ещё долго. Дольше, чем любому из присутствующих в этом зале.

Чжинму кровожадно оскалился, окинув верхушку культа ледяным взором. Старейшины судорожно сглотнули густую слюну, вспоминая переломанного Хва Буль Ю.

«Он ведь не шутит, этот демон...»

Если Чжинму разозлится, он достанет виновника хоть из-под земли и заставит молить о смерти.

— Ну, раз все всё уяснили, не пора ли нам откланяться? Не думаю, что моё присутствие доставляет вам много радости.

— Что вы, владыка, как можно...

— Хватит трепаться. Ваши мысли у вас на рожах крупными иероглифами написаны, придурки.

Увидев ядовитый прищур Чжинму, старейшины поспешно потупили взоры. Чхон Сан же, поняв наконец всю картину, с облегчением кивнул.

Со стороны сасук казался взбалмошным и самодурным, шагающим туда, куда глаза глядят. Но каждый его шаг неизменно скрывал под собой глубокий, выверенный замысел.

— Эй, Мок Дын Ё!

Чжинму, уже собравшийся встать, внезапно замер и обернулся к главному старейшине:

— На всякий случай: если из Запретного Города припрутся новые гонцы, скажи, что в глаза меня не видел. Понял?

— Будет исполнено!

— И ещё. Дэгун! Гакчхуль!

— Слушаем, господин! — хором отозвались верные подручные.

— Свяжитесь с Хаомун и Кэбаном. Сотрите все мои следы, подчистую. Чтобы столичные ищейки даже запаха моего не учуяли.

— Есть!

Удовлетворённый ответом, Чжинму поднялся со ступени.

— Выдвигаемся!

Он уже сделал шаг к выходу, как вдруг Пукри До Пхён торопливо выбежал вперёд, преграждая путь:

— Господин Чжинму!

— А? Чего тебе ещё?

Несмотря на волнение собеседника, Чжинму пребывал в прекрасном расположении духа.

— Путь предстоит неблизкий, как же вы отправитесь в дорогу без подобающих припасов? Позвольте нам снарядить обоз, чтобы в пути вы ни в чём не терпели нужды...

— Обойдусь. К чему эта лишняя возня?

— Но...

— Ты погляди на мою свиту. Вон Хван Син — разобьёт лагерь в два счёта, а надо будет, так и лодку смастерит. Вон бойцы из Сапа — деньги добудут где угодно. А Чхон У вообще жрёт всё, что не приколочено... Короче, рук хватает. Так что не забивай голову.

— ...

Пукри До Пхён невольно замер в искреннем восхищении.

«Этот Чжинму... Он куда более великодушен и бескорыстен, чем я думал. Неужели в нём действительно нет ни капли жажды наживы?»

Но отпустить спасителя клана с пустыми руками совесть не позволяла. Поколебавшись мгновение, Пукри До Пхён извлёк из-за пазухи увесистый парчовый кошель и обеими руками протянул его даосу:

— Тогда примите это на дорожные расходы.

— ...

Глядя на пухлый мешочек, предложенный с глубоким поклоном, Чжинму вдруг широко и добродушно заулыбался:

— Ай, ну что за человек... Право слово, не стоило, хе-хе-хе...

— ...

Слова звучали предельно скромно, вот только кошель словно неведомой силой сорвался с ладоней Пукри До Пхёна и в мгновение ока исчез в недрах широкого рукава Чжинму.

— Кхе-кхе-кхе!

Смех прозвучал как-то слишком фальшиво и громко.

— Если уж сам благородный Пукри До Пхён проявил такую щедрость, то каково же остальным? А? Разве не стыдно будет всем прочим старейшинам стоять с пустыми руками, когда один человек раскошелился за весь культ? М-м? У-ха-ха-ха!

— ...

На словах он никого не принуждал, но этот хищный блеск в глазах и угрожающе взлетевшие брови говорили сами за себя. Это был неприкрытый грабёж.

Хочешь жить — плати.

— Примите и от меня скромную лепту...

— И от меня...

— Прошу, возьмите...

— О-хо-хо-хо! Ну что вы, право слово, правоверные воины Демонического Культа, право, так щедры и сердобольны!

Шух-шух-шух!

Это было сущее чудо боевых искусств. Принимать и рассовывать по карманам кошели с такой невероятной скоростью, не переставая лучезарно хохотать! Казалось, у него внезапно отросло с десяток невидимых рук.

И вдруг...

— ...

Движение Чжинму резко оборвалось.

Низкорослый старейшина Юк Чжи Ма Дон, смиренно протягивавший свой мешочек, испуганно поднял взгляд. Лицо даоса перекосило в причудливой, леденящей душу гримасе.

— Ты... Человек ты, конечно, невеликий, ростом всего в пять чи, но скажи мне на милость...

— ...

Юк Чжи Ма Дон похолодел, осознав, что его кошелёк был заметно тоньше и легче, чем у остальных старейшин.

— Ты что же это... решил выставить меня подлецом, который у блохи печёнку отбирает?

— ...

Чжинму улыбался, но от этой улыбки мороз драл по коже. Чувствуя, как волосы на затылке встают дыбом, карлик в панике развязал завязки своего мешочка и дрожащими пальцами выудил оттуда сложенную бумагу.

— В-вот! Вексель!

— ...!

Взгляд Чжинму моментально зацепился за гербовую печать.

«Банковский билет?.. На семьсот лянов серебром?!»

— Ха-ха-ха-ха! Да ты посмотри на него! Рост — дело наживное, брат! Разве не говорят в народе, что мелкий перец самый жгучий? Истинная правда! Твою преданность я вовек не забуду!

Чжинму молниеносно сгрёб и кошель, и вексель за пазуху и с размаху от души хлопнул ошалевшего коротышку по плечу.

Всего пара фраз, жуткая улыбка — и баснословное состояние в кармане.

Гакчхуль, наблюдавший за этой сценой со стороны, в очередной раз убедился: над каждым небом есть другое небо.

Какая там ещё «Троица Бога Нищих»? Перед непревзойдённым искусством вымогательства Чжинму меркло любое мастерство попрошаек Кэбана.

— У-ха-ха-ха! Ну, бывайте, орлы! До скорого свидания!

Вжух!

Словно боясь, что добычу могут потребовать обратно, Чжинму сорвался с места и вихрем вылетел из тронного зала, прижимая к груди пухлые от серебра карманы.

— С-сасук, подождите! — завопил Чхон Сан и вместе с Чхон У, тащившим на закорках юного У Ян Чжина, бросился следом.

— Господин!

— Владыка, постойте!

Нын Со Хён, Дэгун, Хван Син и остальные члены свиты со всех ног припустили за своим лидером.

— ...

Оставшиеся в зале владыки Демонического Культа лишь ошеломлённо смотрели вслед исчезающей толпе.

Чжинму, патриарх Нового Культа.

Он явился несокрушимой поступью, в одиночку сокрушил твердыню Тяньшаня, перечеркнул вековую историю культа и положил начало новой эпохе.

И ушёл, словно внезапный ураган.

Очистив их карманы до последнего медяка...