Если спросить любого жителя Чжунъюаня о самом прославленном озере Поднебесной, большинство без колебаний назовёт Западное озеро в Ханчжоу.

Однако ничуть не уступало ему озеро Дунху, раскинувшееся близ Уханя в провинции Хубэй.

Если Западное озеро славилось своей утончённой, камерной прелестью, то Дунху поражало колоссальным размахом: площадью оно превосходило своего соперника более чем в шесть раз, за что в народе его справедливо нарекли «равниным морем». От одного его края не было видно другого, а чтобы обогнуть его берега пешком, требовалось несколько дней пути.

Поэтому всякий, кто описывал Дунху, рассказывал о совершенно разных пейзажах, и даже старожилы окрестных селений не знали всех его сокровенных уголков. Озеро хранило в себе бесчисленное множество диких, необитаемых заводей, куда из-за мелей и камышовых зарослей никогда не заходили лодки.

Впрочем, истинная слава Дунху зиждилась вовсе не на красотах природы, а на его исключительной, почти невероятной безопасности.

Здесь дома на ночь оставляли незапертыми, не боясь воров, а нищие проходили мимо обронённых на дороге кошельков, не смея поднять чужое добро. Серьёзные происшествия случались у берегов озера от силы раз или два в год.

И причиной тому было вовсе не усердие местных чиновников. Напротив, влияние императорской управы здесь было куда слабее, чем в других краях. Секрет несокрушимого порядка крылся в том, что в Ухане располагалась главная твердыня Союза Справедливости — Чонмумэна.

Руководство Союза не желало терпеть никаких смут в непосредственной близости от своего сердца. Окрестности Дунху были разделены на восемь округов, в каждом из которых разместился филиал Союза. Круглосуточные патрули праведных воинов непрерывно прочёсывали улицы, трактиры и набережные, так что ни речные пираты, ни бродячие головорезы не смели поднять головы. Единственными происшествиями под покровом ночи оставались пьяные потасовки проигравшихся игроков да крики беспробудных гуляк.

Однако в последние дни привычный уклад Дунху резко изменился.

Вот уже десять дней кряду.

Шумные набережные и многоярусные рестораны, прежде не знавшие ночного сна, гасили огни задолго до заката и наглухо запирали ставни. Улицы вымерли: под строгим надзором вооружённых патрулей Союза Справедливости по дорогам не смел прошмыгнуть ни единый путник, ни даже бродячий пёс. Художники, поэты и музыканты, привыкшие ночами напролёт кататься на расписных лодках под звуки лютни, не могли покинуть причал — вооружённые воины оцепили все пристани до единой.

Единственным судном, покачивавшимся на глади Восточного озера под бледным светом луны, был гигантский корабль, пришедший по главному руслу Янцзы.

Боевой корабль Союза Справедливости, носивший имя Драконий Корабль — Ёнсон.

Созданный по образцу военных экспедиционных галер, он изначально строился для истребления пиратских флотилий на Великой реке. Длиной в десять чжанов и шириной чуть менее двух, он нёс на своей палубе двухъярусную надстройку — переобобранную командную башню.

Даже без развивающихся знамён каждый житель Дунху безошибочно узнал бы в этом исполине флагман Союза Справедливости. Казалось, ради этого единственного судна Чонмумэн выкупил у мира всё безбрежное озеро.

— Да что же там стряслось?.. Кто вообще может плыть на этой махине?..

— И не говори. Из-за этого проклятого корыта мы уже которую ночь без гроша сидим, — проворчал хозяин прибрежного постоялого двора, осторожно приоткрыв деревянную ставню и вглядываясь в озерную гладь.

Тук!

— ...!

Тяжёлый удар пришёлся прямо по приоткрытой раме.

— Разве вам не было велено закрыть окна?!

Патрульный Союза Справедливости, дежуривший на улице, зыркнул на хозяина тяжёлым, предостерегающим взглядом. В доме даже свечи не зажигали, чтобы ни лучик не пробился наружу, но острый слух мастера боевых искусств всё равно уловил скрип петель.

— Откроете ещё раз — пеняйте на себя. Разговоров больше не будет.

— Простите, господин воин! Смилуйтесь, грешен, одолело глупое любопытство...

— Закройте ставни. Остался всего один день. Убытки за всё время простоя Союз Справедливости возместит сполна.

— Слушаюсь, благородный господин!

Хозяин торопливо захлопнул створку и задвинул засов, бледнея от страха.

— Фу-ух... Едва на плети не нарвался.

Только когда гулкие шаги патрульного затихли вдали, трактирщик позволил себе шумно перевести дух.

— Совсем распоясались! — раздался из темноты обиженный голос лохматого слуги-чомсои. — Где это видано? Мы же ничего дурного не сделали! Я бы им прямо в морду плюнул, честное слово!

— ...

Хозяин трактира медленно повернулся к расхрабрившемуся служке и от души отвесил ему увесистый подзатыльник.

Шлёп!

— Ай! Дядя, за что?!

— За враньё твоё собачье! Плюнул бы он... А сам сидел в углу ни жив ни мёртв, пока шаги за окном не стихли!

— Ну... к слову же пришлось!

— Поболтай мне ещё! Ты хоть знаешь, кто эти люди? Перед обычным урядником на брюхе ползаешь, а тут на воинов Союза пасть разеваешь!

— А кто они такие? — потирая ушибленный затылок, полюбопытствовал юноша.

— Ты узор на рукаве видел? Синей шёлковой нитью дракон вышит!

— ...

— Эх ты, недоумок. Это же Чхонрён дэ — Отряд Синего Дракона, личная гвардия Чонмумэна!

— Синий Дракон?.. Те самые?! Один из четырёх элитных отрядов под прямым началом самого Святого Меча?!

— Стал бы я тебе врать!

— ...

Служка ошеломлённо округлил глаза. Всякий, кто жил на берегах Дунху, прекрасно знал о силе Союза Справедливости. А уж трактирщик, торговавший у пристани не один десяток лет, не мог ошибиться в опознании знаков отличия высших воинов фракции.

— Выходит... на том корабле плывёт сам Святой Меча, глава Союза?!

— Хм-м... Вот тут не знаю.

— ...?

— Наш Владыка Союза — человек скромный и открытый. Он не раз бывал на Дунху, но никогда не устраивал подобного переполоха.

— Тогда кто же там?

Пока служка с замиранием сердца ждал ответа, трактирщик задумчиво уставился в потолок...

Хрясь!

— Ай-яй-яй! Опять-то за что?!

— А откуда мне знать, дурья твоя башка?!

— Не знаете — так и скажите! Зачем драться-то сразу...

Юноша обиженно надулся, а хозяин снова угрожающе поднял кулак:

— Ты мне ещё поголоси тут!

— Всё-всё, молчу! Пойду я спать. Хотел как лучше, поддержать беседу, чтоб вам скучно не было...

— Пошёл вон, бездельник.

Трактирщик покачал головой, глядя вслед юноше, юркнувшему в каморку. Слишком уж они сблизились за эти годы — сопляк совсем страх потерял. С малых лет его растил, вот и упустил в строгости. Надо будет при случае доходчиво разъяснить разницу между хозяином и наёмным работником.

Почесав затылок, трактирщик вновь подошёл к окну и уставился в щель между досками.

«Кто же там всё-таки?..»

Если на корабле не Глава Союза, то кто? За все десятилетия он ни разу не видел столь жёстких мер. Значит, гость настолько велик, что даже руководство Чонмумэна ходит перед ним на цыпочках. Более того, судя по тому, что местные чиновники не смели и слова вставить против происходящего, этот человек прибыл...

Хозяин нахмурился, попытался свести мысли воедино, но затем махнул рукой и криво усмехнулся:

— Тьфу, да какая мне разница?

Убытки всё равно обещали возместить полновесным серебром. Стоит ли забивать голову чужими тайнами?

— Пойду-ка лучше высплюсь, пока выдалась тихая ночь.

Трактирщик отвернулся от окна. Хотя в глубине души червячок любопытства всё ещё шевелился. Знай он наверняка, кто находится на борту, этой байкой можно было бы хвастать перед собутыльниками до конца дней.

Впрочем, не один он терзался догадками. По всему побережью Дунху сотни глаз украдкой, избегая света фонарей и патрулей, наблюдали за загадочным силуэтом чёрного корабля.

Шур-р-р.

Одинокий исполинский корабль покачивался на тёмных волнах под порывами промозглого ветра. Огромный флаг тяжело хлопал на мачте, едва не разрываясь в клочья.

Скрип. Скрип.

Несмотря на колоссальные размеры судна, озёрная зыбь заставляла тяжёлые дубовые шпангоуты глухо стенать. Однако расстояние до берега было слишком велико, и этот звук не долетал до набережных. Его слышали лишь немногочисленные стражи в глухих чёрных одеяниях, несшие караул на верхней палубе.

— Удвоить бдительность. Заметите малейшее движение на воде — немедленно докладывать мне лично.

Среди дозорных выделялся мужчина могучего сложения. Его суровый, пронзительный взгляд не упускал ни единой тени.

Ли Пхиль Бэк, новый командир отряда Хёнмудэ — Чёрной Черепахи.

Он занял этот высокий пост совсем недавно, после трагической гибели прежнего мастера Окдана из секты Хвасан. Само по себе то, что предводитель одного из четырёх главных ударных корпусов Союза лично нёс караульную службу на палубе, было событием из ряда вон выходящим. Однако на лице Ли Пхиль Бэка не читалось и тени недовольства. Напротив, сквозь ледяное внешнее спокойствие проглядывало колоссальное напряжение.

— Подумать только... Такая фигура — и здесь.

— Господин командир? Вы о ком? — с любопытством шепнул подошедший командир звена Ю Сон.

Из сотен воинов, оцепивших озеро, лишь единицы уровня предводителей отрядов знали, кто скрывается в каютах флагмана. Всем остальным был отдан строжайший приказ молчать под страхом немедленной казни.

— Тебе этого знать не положено.

— Ну вот, опять... Командир, мы же с вами сквозь огонь и воду прошли. Неужели своим нельзя намекнуть? Все ребята извелись от догадок.

— ...

Ли Пхиль Бэк оглянулся: несколько стоявших неподалёку бойцов Хёнмудэ действительно незаметно навострили уши. Их можно было понять.

Прямо сейчас во внутренних покоях Драконьего Корабля находились не только Глава Союза Чхоль Чжи Рян, но и верховные старейшины: Бесследный Нищий Ян Со Бан, предводительница Врат Ботамун Гом Хе Бёк Ун Ён, великий стратег Чжугэ Хёп Чжин и владыка Павильона Драконов и Фениксов Тын Ё Пхён.

Более того, на берегах Дунху были развёрнуты не только четыре гвардейских корпуса Чонмумэна, но и все элитные бойцы Павильона Драконов и Фениксов. Был объявлен высочайший уровень тревоги — «Абсолютная Защита», превративший окрестности озера в неприступную крепость.

Иными словами, весь цвет и командный состав Союза Справедливости, за исключением глубоких старцев из Сената, собрался на этом корабле.

И всё ради одного-единственного гостя.

Человека, прибывшего прямиком из северной столицы — Суньтянь-фу, из самого Запретного Города.

Но раскрыть эту тайну командир не имел права. Ли Пхиль Бэк лишь сухо покачал головой, и на лицах его подчинённых отразилось неприкрытое разочарование.

— Хватит чесать языками.

— ...

— Лишнее любопытство в такие моменты стоит жизни. Сам Владыка Союза предупредил: если эта тайна просочится наружу, смерти предадут не только того, кто сказал, но и каждого, кто услышал.

Ю Сон мгновенно побледнел и захлопнул рот. Если сам Святой Меча отдал такой приказ, значит, гость был не просто высокопоставленным сановником империи, а кем-то неизмеримо более опасным и могущественным...

Но никто из воинов не смел утверждать наверняка. Оставалось лишь теряться в догадках.

Внутренние покои Драконьего Корабля поражали строгим великолепием.

Вдоль стен недвижно застыли телохранители в глухих тёмных доспехах и тяжёлых боевых поножах. От них исходила острая, колющая ци, выдававшая первоклассных убийц.

В центре залы стоял мужчина средних лет, от каждого жеста которого веяло неподдельным, врождённым величием. Он с мягкой, снисходительной улыбкой взирал на нескольких почтенных старцев и зрелых воинов, склонивших перед ним колени.

Предводители Союза Справедливости во главе со Святым Меча Чхоль Чжи Ряном.

— Прошу вас, поднимитесь. Не пристало столь прославленным героям Поднебесной смущать недостойного книжника подобными церемониями.

— ...

Мужчина говорил подчеркнуто скромно, но ни один из присутствующих мастеров не посмел легкомысленно подняться с колен.

Он мог называть себя простым книжником сколько угодно, но ничтожным его назвать не посмел бы никто в здравом уме.

Перед ними стоял Князь Ён — родной дядя нынешнего правителя, единоутробный брат почившего государя и один из старейших, могущественнейших столпов правящей династии Мин.

Какими бы громкими ни были имена стоящих на коленях воинов в пределах Мурима, они не шли ни в какое сравнение с величием этого венценосного старца. Ибо мастера меча повелевали лишь своим закрытым миром боевых искусств, тогда как Князь Ён был одним из тех немногих, кто вершил судьбы всей Поднебесной.

— Ваше Высочество, смилуйтесь, ваши речи повергают нас в великое смущение, — с глубоким почтением отозвался Чхоль Чжи Рян.

Князь Ён тепло усмехнулся, сделал шаг вперёд и лично взял Главу Союза под локоть:

— Полноте, встаньте же. Я прибыл сюда вовсе не для того, чтобы принимать почести. Напротив, это у меня есть к вам великая просьба.

— ...?

В этих словах не было принуждения, но отказать венценосному вельможе было выше человеческих сил. Это сочли бы за оскорбление высочайшего доверия.

Чхоль Чжи Рян, уступая мягкому нажиму, поднялся на ноги. Следом за ним, осторожно переглядываясь, поднялись и остальные лидеры Союза.

— Прошу, присаживайтесь. Места хватит всем.

— ...Благодарим за честь, Ваше Высочество.

Повинуясь приглашению принца крови, Чхоль Чжи Рян занял предложенное кресло, однако никто из его спутников так и не осмелился сесть.

— Право слово, господа воины... А я-то всегда слышал, будто благородные мужи Цзянху — самые свободные от условностей люди на земле.

— ...

Так казалось лишь самому Князю Ёну.

Чхоль Чжи Рян и величайшие мастера Праведных сект чувствовали себя на этом корабле так, словно сидели на раскалённых углях.