В просторном зале Дворца Демонического Культа жарко пылали бронзовые жаровни.

Клубящееся пламя выхватывало из мрака жуткие изваяния демонов, высеченные на исполинских колоннах, подпиравших свод, и от этого всё святилище наполнялось давящей, зловещей духотой.

Вдоль бесконечных рядов колонн, по обе стороны подножия массивного помоста, на котором возвышался трон Владыки, выстроились в две шеренги спешно созванные по высочайшему приказу старейшины культа и главы Шести Семей — за вычетом тех немногих, кто уже не мог явиться.

Гу-у-ум!

Прокатился глухой звон железного гонга, и дюжие слуги изо всех сил распахнули створки гигантских кованых врат.

Тяжёлый шаг.

Сноп яркого дневного света хлынул внутрь, мгновенно растворив неровные отблески жаровен. В самом центре этого сияния, небрежно покачивая полами окровавленного одеяния, появился человек, ведущий за собой свиту.

Стоило ему сделать лишь шаг, как все присутствующие в зале разом пали ниц, коснувшись лбами холодного пола.

— Да здравствует Ирволь Сингё! Десять тысяч лет, десять тысяч лет жизни нашему Небесному Владыке!

Человек, встреченный этим слаженным, сотрясающим стены рёвом, неспешно ступил на ковровую дорожку.

Человек, перечеркнувший тысячелетнюю историю Демонического Культа и ставший полноправным хозяином новой эпохи.

Чжинму, первый патриарх Нового Культа Солнца и Луны.

По мере того как он продвигался вперёд, оглушительные выкрики в зале стихли. Вскоре под высокими сводами не осталось ни звука, кроме его собственных размеренных шагов.

Топ. Топ.

Привычно закинув за плечо обнажённый клинок Ильхый, Чжинму шёл через самый центр тронного зала странной, неровной походкой — ни быстрой, ни медленной.

То ли каменная пещера так гулко отражала звуки, то ли вокруг стояла такая мёртвая тишина, что замерло даже дыхание сотен воинов, но при каждом ударе его подошв о камень у коленопреклонённых старейшин испуганно вздрагивали веки.

Внезапно шаги смолкли.

— ...

Старейшины, не смея поднять голов, украдкой переглянулись. По залу прокатился едва слышный шёпот.

Чжинму остановился прямо у основания помоста, на котором покоился трон.

Теперь, став верховным владыкой, он должен был взойти на возвышение, опуститься на престол и взирать на паству с недосягаемой высоты. Так почему же он не поднимается по ступеням?

Шлёп.

Чжинму без церемоний плюхнулся прямо на самую нижнюю ступень лестницы. Увидев это, главный старейшина Мок Дын Ё осторожно подал голос:

— Владыка... почему вы не поднимаетесь на помост?..

На лице Мок Дын Ё застыло искреннее недоумение. Чжинму лишь лениво отмахнулся:

— С какой стати мне усаживать свой зад на чужое место, если я здесь всего лишь временный гость?

— ...Прошу прощения? Что вы имеете в виду?

«Что-что... Да то самое».

Каким бы беспредельщиком он ни казался, правила приличия соблюдать всё-таки стоило — хотя бы ради собственного душевного спокойствия.

— Это место Пукри До Чхона. Не моё.

— ...

Услышав такой ответ, Мок Дын Ё нахмурился, не в силах взять в толк ход его мыслей. Шепотки среди глав Семей и старейшин стали ещё тревожнее.

О чём он вообще говорит?

Те, кто не слышал тайного разговора между Пукри До Чхоном и Чжинму, пребывали в полнейшем неведении.

— Тяньшань насквозь пропитан вековой кровью Демонического Культа. Это не то место, где должен пустить корни Новый Культ, который я задумал.

— ...

— Вы — пережитки ушедшей эпохи, вот и коротайте оставшиеся дни здесь, подле Пукри До Чхона.

Слова звучали совершенно непостижимо.

Неужели он собирается запереть Демонический Культ на Тяньшане, а своё учение основать где-то в другом краю?

Однако расспрашивать дальше никто не осмелился.

Чжинму был непредсказуем, и кто в здравом уме рискнёт лишний раз открыть рот? За те немногие дни, что прошли с момента его триумфа, здесь уже сформировалось одно незыблемое неписаное правило:

Попробуешь перечить или задашь дурацкий вопрос — готовься к тому, что тебя изобьют как последнюю собаку.

А в худшем случае придётся расплатиться собственной головой.

Живым напоминанием об этом послужил не кто иной, как Хва Буль Ю, глава семьи Хё-док. Едва оправившись от ран, полученных при первом штурме Тяньшаня, Хва Буль Ю снова попал под горячую руку Чжинму — да так, что теперь лежал в лазарете при смерти, переломанный до состояния бесформенного студня. Если бы не искусство главных лекарей, старик давно бы отправился на тот свет.

А всё лишь потому, что он проявил излишнюю снисходительность к явившимся в святилище чиновникам Восточного Бюро.

Свидетели той расправы, включая Пукри До Пхёна, до сих пор вздрагивали при одном лишь воспоминании.

Чжинму был куда страшнее их прежнего Владыки. Если Пукри До Чхон был недоволен, он просто отрубал голову. Но он никогда не избивал людей с такой изощрённой жестокостью. Говорили, что переломанного Хва Буль Ю пришлось волоком тащить в покои личной медицины: на его теле не осталось ни единой целой кости, а внутренний двор был так густо залит кровью и мочой, что едкая вонь не выветривалась несколько дней. Сам же старик в бреду до сих пор бился в конвульсиях и молил о пощаде.

Старейшины, привыкшие повелевать судьбами сотен подчинённых, меньше всего на свете желали испытать подобное унижение средь бела дня.

Именно поэтому никто даже не затыкал уши, когда с вершин Тяньшаня доносилось заунывное эхо даосских молитв Удана — все лишь терпели и дрожали, прекрасно понимая, что этот благочестивый мотив предвещает очередную бурю скверного нрава Чжинму.

Пока зал сковывал ледяной страх, Чжинму, по-прежнему сидя на ступеньке, небрежно ткнул пальцем в сторону стоящих на коленях людей.

— Эй.

Он указывал прямо на Ке Рё Чхо, столичного инспектора из Восточного Бюро, и его немногочисленных спутников.

— Ты, безъяйцый. А ну ползи сюда.

— ...

«Безъяйцый... Опять он за своё».

Но спорить было самоубийственно — память о побоях ещё не остыла. Ке Рё Чхо прекрасно помнил судьбу Хва Буль Ю, который до сих пор харкал кровью на койке лекаря.

Почувствовав на себе взгляд Чжинму, евнух задрожал всем телом и испуганно опустил глаза. Казалось, один лишь этот взор способен вытянуть из него душу.

— Я дважды звать должен?

Чжинму слегка прищурился, и в то же мгновение Нын Со Хён вместе с бойцами личной охраны подскочил к чиновнику, бесцеремонно схватил его за шкирку и выволок прямо перед светлые очи даоса.

— Может, этому выродку ещё добавить, господин? Если вы зовёте — надо лететь стрелой!

— Пощадите... Умоляю, пощадите!

Никто ещё не собирался его казнить, но перепуганный до смерти Ке Рё Чхо уже распластался по полу, захлёбываясь слезами.

— Башку подними. Спросить кое-что хочу.

— А?..

Услышав хриплый, ленивый голос, чиновник робко приподнял лицо.

— Тьфу ты, пропасть! Ну и рожа!

— ...

Чжинму даже отпрянул назад, скривившись от отвращения, а лицо евнуха побелело от стыда и обиды.

«Сукин ты сын... Сам же велел поднять голову! И кто, по-твоему, превратил моё лицо в это месиво?!»

— Ц-ц-ц... Ты глянь на него. Решил прикрыть синяки и морщины пудрой?

— ...

— Ладно. Твой Император... этот ублю... кхм, этот благородный муж, значит, меня ищет?

От привычки чуть было не сорвалось бранное словечко. Впрочем, оцепеневший от ужаса Ке Рё Чхо этого даже не заметил. Он торопливо подал знак своему уцелевшему подчинённому, и тот дрожащими руками протянул свиток из тончайшего шелка.

— Вот... высочайшее...

— Давай сюда.

Шурх.

Чжинму дернул за шелковый шнурок и одним движением развернул свиток. В тот же миг чиновники Восточного Бюро дружно припали лбами к полу, словно перед ними стоял сам Сын Неба во плоти.

«Ну и комедия. Чистый цирк с конями».

Если не падать на брюхо, Император к ним, видите ли, в кошмарах являться будет.

«Ну-ка, поглядим, чего он там накарябал...»

— ...

Бегло пробежав глазами шелковое полотно, Чжинму помрачнел.

Там не было пространных речей. Всего два иероглифа.

«Предстать перед троном».

Фр-р, фр-р.

Чжинму несколько раз встряхнул свиток, проверяя, нет ли внутри скрытого послания или тайной записки на тонкой рисовой бумаге, но ничего не выпало. Лишь два чётких знака.

Это означало только одно: бросить всё, явиться во дворец и пасть на колени перед монархом.

— И это всё?

— В-всё так, господин...

— ...

«Вы притащили сюда целый отряд головорезов только ради этой бумажки?»

— М-да, дела. Похоже, в вашем тайном ведомстве людям совсем заняться нечем. Чтобы передать два слова, хватило бы одного доходяги на хромой кобыле. За каким чёртом надо было тащить целую ораву? Тьфу на вас.

Чжинму покачал головой и смачно сплюнул. Ке Рё Чхо, оскорблённый в лучших чувствах, рискнул возразить:

— Это свиток, скреплённый личной нефритовой печатью Его Императорского Величества! Как можно проявлять такое святотатство...

— ...

Евнух было возвысил голос, на миг позабыв о страхе, но стоило Чжинму красноречиво поднять тяжёлый кулак, как шея чиновника мгновенно втянулась в плечи.

— Хернёй не страдай. Заткнись.

— ...

— И что, по-твоему, я должен сделать? Бухнуться на колени перед тряпкой, поднять её обеими ручками над головой и благоговейно блеять о бесконечной милости государя?

Разумеется, именно так и следовало поступить! Чжинму был единственным человеком в Поднебесной, осмелившимся обращаться с императорским эдиктом подобным образом.

— Несомненно! Принимая волю Сына Неба, надлежит повернуться в сторону Запретного Города, совершить девять земных поклонов и с трепетом засвидетельствовать глубочайшее почтение...

Слова лились из Ке Рё Чхо нескончаемым потоком, пока он внезапно не осёкся, наткнувшись на наливающийся бешенством взгляд даоса.

Закон далеко, а кулак — прямо перед носом.

— Совсем мозги отсохли. Ты сам-то свой бред слышишь? Я эти ваши придворные ужимки в гробу видал. Вот сами перед этой портянкой и кланяйтесь, раз такие праведные.

Чжинму мерзко усмехнулся и небрежно швырнул шелковый свиток в сторону.

Пых!

Свиток угодил прямо в пылающую бронзовую жаровню и мгновенно занялся яростным пламенем. Ке Рё Чхо и его люди взвизгнули так, словно их самих опустили в чан с кипящим маслом, и бросились к огню, позабыв обо всём на свете.

— Спасайте эдикт! Тушите! Нельзя допустить, чтобы сгорели знаки августейшей воли!

— ...

Зрелище было поистине уморительным. Ладно бы это была картина знаменитого мастера, которую можно загнать ростовщику за пару сотен лянов. Но это ведь даже не дорогой шелк...

Ке Рё Чхо, сбив пламя голыми руками, в полнейшем отчаянии уставился на обугленный ошмёток ткани.

— О небо... Свиток Его Величества... Нас теперь даже казни девяти поколений рода не искупить...

— ...

«Вот ведь убогие».

Чжинму глубоко вздохнул, глядя на эту нелепую суету, и медленно опустил сжатый кулак. Если подумать, эти псы просто добросовестно выполняли свою собачью работу.

«Преданность у вас, конечно, до небес достаёт. Жаль только, мозгов ни на грош».

— Ладно, грамоту вашу я получил. Надо полагать, вы ждёте ответа?

— ...

Чжинму с кислой миной почесал затылок и равнодушно бросил:

— Я не поеду.

— Ч-что?.. Как это?..

— Сказал же: не поеду. Тебе что, уши окончательно отбили, раз со второго раза не доходит?

— Но это же воля самого Императора Великой Мин!

— Да плевать мне. Он у вас Император, а мне он никто.

Рано или поздно этот правитель всё равно будет валяться у него в ногах.

— Это... это неслыханная дерзость!

— ...

«Этот кастрат никак не уймётся. Всё норовит поучить меня жизни».

— Короче говоря, я никуда не поеду, так ему и передай.

— Это безумие! Если вы ослушаетесь священного указа, Император бросит на ваши поиски всех ищеек Восточного Бюро...

Ке Рё Чхо осёкся на полуслове.

Чжинму криво ухмыльнулся, и уголок его рта пополз вверх в знакомой хищной гримасе.

— Ищеек Дончхана? И что, по-твоему, эти крысы смогут со мной сделать?

— Это...

— Зови сюда своего главного начальника, великого адмирала. Думаешь, я хоть бровью поведу? Что вы мне сделаете, когда мне станет скучно раздавать вам тумаки? А?

— ...

Чиновник сглотнул ком в горле. Сказать было нечего.

Почти все сведения о Чжинму в Восточном Бюро уже имелись. Праведные секты со скрипом шли на контакт с властями, Сапа огрызалась, но общую картину составить удалось. Этих крупиц информации хватало с лихвой, чтобы понять: сила этого безумного даоса не уступала мощи высших генералов или самого верховного евнуха Сочхана. Скорее, превосходила её.

Не потому ли сам Ке Рё Чхо, один из лучших мастеров Бюро, прибыл на Тяньшань во главе отборных бойцов?

И вот каков итог. Сил тайного ведомства не хватит даже на то, чтобы связать ему руки. Этот человек стоял во главе Сапэчхона, уступая влиянием разве что Союзу Справедливости. Даже если бы он просто бросил клич, весь преступный мир поднялся бы по его слову. А теперь он стал ещё и владыкой Демонического Культа!

И этот монстр относится к Сыну Неба как к паршивой дворовой собаке...

— Хм, хотя... на ваших ищеек из Дончхана мне глубоко начхать, а вот если вмешается Гымгун — выйдет неприятно, верно?

— ...

Увидев, как Чжинму, только что насмехавшийся над властью, внезапно нахмурился, словно вспомнив о чём-то важном, Ке Рё Чхо едва заметно перевёл дух.

«Слава небу... Даже этот псих понимает, чем грозит гнев трона».

Да, всё верно. Сил одного лишь тайного сыска не хватит, но что, если разгневанный неповиновением правитель бросит в бой элитную Императорскую гвардию? Каким бы великим мастером боевых искусств ты ни был, противостоять государственной военной машине невозможно. Если дело дойдёт до открытой войны, весь Мурим просто утонет в крови под копытами сотен тысяч всадников Гымгуна.

— М-да... И как же нам поступить? — пробормотал Чжинму.

Лицо Ке Рё Чхо постепенно начало розоветь. Пусть ему досталось побоев, это не имело значения. Главное — миссия по доставке этого дикаря в столицу будет выполнена.

— Тьфу, пропасть. Выхода нет.

— В таком случае, соблаговолите немедленно отправиться в путь...

Ке Рё Чхо уже готов был ухватиться за проблеск надежды, видя, что даос вроде бы принял решение, как вдруг...

— Эй, старейшина!

— Слушаю, владыка?

— У вас тут есть приличная темница? Такая, чтоб оттуда и мышь не проскочила, не то что живой человек?

— ...В недрах Тяньшаня есть казематы Кучхунок. Девять кругов подземного заточения.

— Отлично. Самое то.

Услышав ответ Мок Дын Ё, Чжинму довольно кивнул.

«Что?.. Темница? При чём тут темница?!»

— Во-первых, передайте в Саквольчхон: уничтожить любые следы их пребывания здесь. Под корень.

— ...

«Замести следы?..»

Нехорошее, липкое предчувствие ледяной хваткой сдавило сердце Ке Рё Чхо.

Чжинму посмотрел на него и широко, до жути приветливо оскалился. Без малейшей капли жалости.

— Вы же императорские послы, верно? Убивать вас мне как-то не с руки. Но если я отпущу вас обратно, этот ваш монарх продолжит докучать мне своими писульками. Так ведь?

— ...

— Стало быть, для всего остального мира вас больше не существует.

— ...!

Зрачки чиновника расширились от дикого ужаса.

— Жизнь я вам сохраню, так и быть. Посидите в темноте пару десятков лет, сгниёте потихоньку — глядишь, про вас на воле все и забудут. А?

— ...

Какая разница между быстрой смертью и медленным гниением заживо в безымянной дыре на краю света?! Уж лучше бы их казнили прямо здесь!

— Ах ты, сукин...

Хрясь!

Почуяв, что из глотки евнуха сейчас вырвется отборная брань, Нын Со Хён с размаху влепил ему тяжелейшую затрещину по затылку.

На этом всё закончилось.

Этим коротким ударом Ке Рё Чхо был навсегда отрезан от мира смертных.

Не повезло ему.

Ох, как же не повезло повстречать на своём пути Чжинму...