Чжинму в полном недоумении уставился на непрошеного гостя, а чиновник Восточного Бюро нахмурился и истошно завопил:

— Щенок! Жалкий мужлан смеет стоять на ногах, узрев священный указ Сына Неба?!

— ...

— Ты что, совсем страх потерял?!

От яростного крика у него на тощей шее вздулись синие жилы.

«И чего они все, от мала до велика, так любят требовать, чтобы перед ними ползали на коленях? Будто из себя что-то представляют».

К тому же псы из Восточного Бюро поголовно были евнухами. Иными словами — существами, лишенными мужского достоинства. Об этом буквально кричали его выбеленное, напудренное лицо и тонкий, визгливый бабий голос.

«Вот почему Гал Сон Хёк так печется о них?.. Впрочем, неважно. Чтобы я — и встал на колени перед этим недомерком?»

Да приди сюда хоть сам Император со своими указами, Чжинму и пальцем бы не шевельнул.

— Ты оглох, щенок?!

— ...

Видя, что Чжинму даже не шелохнулся, евнух еще выше вскинул руку с золотой табличкой. Можно подумать, от этого она станет заметнее.

«Он что, думает, будто у такого молодого и цветущего парня, как я, развилась старческая дальнозоркость?»

Как ни посмотри, зрелище было нелепым до колик.

— Эй, До Пхён.

— ...Да?

Не «глава клана Пукри», не «господин До Пхён», а просто... «До Пхён»? Пукри До Пхён с крайним смущением повернулся на этот чересчур фамильярный оклик.

«Чего "да"? Кроме тебя, тут других До Пхёнов нет».

— Ты меня из-за этих клоунов оторвал от дел?

— Ну... да...

— У главы клана Пукри что, девять жизней припасено?

— ...!

Чжинму нахмурился, и Пукри До Пхён в панике прикусил губу, лихорадочно соображая, в чем провинился.

«Глава одного из сильнейших кланов Демонического Культа, а ума — как у канарейки. Вот почему ты так и не дорос до уровня старшего брата».

— Чья это земля?

— Отныне, разумеется, ваша, Владыка.

— И с каких пор ты водишь дружбу с императорскими властями? Или ты их до дрожи боишься?

— ...Боюсь?! Да ни капли!

— Тогда почему ты позволяешь этому оскопленному недоразумению расхаживать по Тяньшаню как у себя дома?

— ...

— И мало того, этот кастрат смеет распускать язык прямо в моем присутствии, а ты стоишь столбом? Да еще и сорвал мой судьбоносный разговор с бывшим Владыкой!

— Виноват, я поступил опрометчиво! Я немедленно поставлю его на колени!

«Само собой. Другого ответа от такого туповатого, но верного служаки я и не ждал. Вот только ты для этого дела слишком силен. Посмотрим, кто тут у нас под рукой... О, этот в самый раз».

Тот самый тип, который понаставил ловушек на склонах Тяньшаня и устроил засаду.

«Я с вами, ублюдками, еще не до конца расквитался за то, что едва руки не лишился!»

— Эй, Хва Буль Ю!

— ...Слушаю, Владыка?

Как бы ни был силен победивший его юноша, Хва Буль Ю, будучи одним из владык Шести Семей, с трудом подавил раздражение от того, что его окликнули по имени, словно дворового мальчишку.

— Займись им.

— Прошу прощения?..

— Уши заложило? Притащи его сюда. И поставь на колени.

— ...?

«Он с ума сошел? Что я должен сделать с чиновником, прибывшим с личным указом Императора?!»

— Что, не нравится приказ?

— Дело не в этом... Я все еще не оправился от ран, да и этот господин...

Пытаясь выкрутиться, Хва Буль Ю начал лепетать нелепые оправдания. Раны, нанесенные Чжинму, и впрямь едва затянулись.

Демонический Культ и Синьцзян уже давно стояли особняком от Чжунъюаня, и власти не совались сюда из страха. Но формально даже эти бескрайние земли считались подвластными Сыну Неба. Слова о том, что это «земля Культа», имели вес лишь до тех пор, пока обе стороны соблюдали негласный нейтралитет.

Оскорбить посланника с императорским указом означало навлечь на себя гнев Императора. Даже могущественный Демонический Культ не мог легкомысленно отмахнуться от мощи миллионной императорской армии. Именно поэтому они и привели чиновника к Чжинму...

«И теперь этот безумец хочет сделать из меня государственного изменника?!»

— Тьфу, да на кой черт ты вообще сдался? — разочарованно протянул Чжинму. — Даже приказы Владыки ни во что не ставит. Какое, однако, непомерное величие у главы одной из Шести Семей, столпа Демонического Культа! А я-то думал...

При виде того, как Чжинму язвит в адрес Хва Буль Ю, у Пукри До Пхёна дернулся глаз, и он испепелил соратника свирепым взором.

— Владыка, только отдайте приказ, и я сам!..

— Нет-нет, не надо.

— ...

— Пусть это сделает Хва Буль Ю.

«Проклятье... Вон же стоит тот, кто жаждет выслужиться, почему именно я?!»

Взгляды Пукри До Пхёна и глав остальных семей буквально пригвоздили Хва Буль Ю к месту. Скрипнув зубами, тот был вынужден неохотно шагнуть вперед.

— Не обессудьте, у меня нет выбора, — сухо бросил Хва Буль Ю чиновнику.

Евнух от такой наглости побагровел еще сильнее и ткнул в него костлявым пальцем:

— Неотесанные дикари! Да как вы смеете бунтовать против посланника Сына Неба?! Вы что, мятеж затеяли?!

Вжух!

«Хватит трепаться, тупой болван, шевели кулаками».

Евнух не успел договорить — Хва Буль Ю уже выбросил руку вперед, намереваясь покончить с этим в одно мгновение.

— Щенок! Ты слишком низко ставишь воинов Восточного Бюро!

Хлоп! Бам!

— ...А?

Вопреки ожиданиям, евнух вовсе не собирался сдаваться без боя: он ловко парировал удар, перехватил запястье Хва Буль Ю и молниеносно контратаковал.

Свист! Свист!

— Что за?..

Лицо Хва Буль Ю потемнело. Мало того что его силой заставили ввязаться в эту дурацкую стычку, так его еще и оттеснили на глазах у всех!

Вспыхнув от задетого самолюбия, глава семьи бросился в атаку, и противники сцепились в яростном танце ударов. Впрочем, даже разозлившись, Хва Буль Ю сдерживал свою силу и не пускал в ход смертоносные техники семьи Хё-док — он все еще опасался последствий вражды со двором. А евнух, напротив, дрался на пределе возможностей, из-за чего схватка затягивалась.

Чжинму тем временем велел принести себе кресло, уселся поудобнее, подперев подбородок кулаком, и с наслаждением наблюдал за поединком.

— Чхон Сан-а.

— Да? — стоявший неподалеку Чхон Сан мигом подбежал к нему.

— Что за вино ты притащил?

— ...

Сконфузившись от столь неуместного вопроса, Чхон Сан с виноватым видом протянул ему кувшин.

Чхон Сан решительно не понимал старшего брата. Разве можно так беззаботно себя вести? Одно дело — драка с бродячими мастерами Мурима, тут авторитет Чжинму был непререкаем. Но перед ними стоял чиновник! Да не просто местный пристав, а эмиссар Восточного Бюро, держащий в руках указ самого Императора!

— А закуску не захватил?

— ...Прости, не успел.

— Ладно, сойдет и так.

— ...

Чхон Сан лишь покачал головой, глядя, как Чжинму в несколько жадных глотков осушил кувшин до дна и довольно утер губы рукавом.

Подобные зрелища Чжинму обожал больше всего на свете. Что может быть лучше, чем попивать забористое вино и наблюдать за чужой потасовкой со стороны?

Боевые искусства евнухов явно принадлежали к тайным дворцовым стилям. Если боевые искусства Чжунъюаня делились на три основных направления — праведные (чонгон), нечестивые (сагон) и демонические (магон), — то имперские техники не входили ни в одно из них. Их практиковали исключительно воины Запретного города, не имевшие связи с Муримом. Ходили слухи, что по своей сокрушительной мощи они не уступали армейским техникам полководцев.

Чжинму, будучи прирожденным воином, ни за что не упустил бы шанс взглянуть на эти стили воочию.

«Редкая возможность оценить имперские техники, о которых я столько слышал... Хм?»

Взгляд Чжинму посуровел, на лице появилось странное выражение. Он прищурился, внимательнее вглядываясь в движения чиновника.

Ба-ам!

Когда бойцы вновь сошлись, движение, которым евнух отвел руку Хва Буль Ю, поразительно напоминало... Тэчхон Сансу. Пусть это был всего один элемент движения, но сомнений не оставалось — это было именно оно!

«Откуда этому кастрату знать тайную технику ордена Удан?»

Причем исходившая от него энергия не была чистой даосской Ци — она ощущалась как мерзкая, гнилостная Ци демонического свойства.

Свист!

— Да ладно?!

Брови Чжинму поползли на лоб от изумления.

«Вы только поглядите на него... Это что, шаолиньская Ладонь Праджни? А теперь пальцы сложились в стойку Меча Сливового Цвета Хвасана... А шаги — это же Восемь Форм Облачного Дракона Конрюна?!»

Неужели этот стиль вобрал в себя искусства всех праведных сект разом?

В прежние времена эти движения были так искажены и раздроблены, что Чжинму вряд ли узнал бы их. Но теперь, постигнув суть Великого Предела (Тэгык), он по малейшему положению ладони мгновенно читал основу каждого стиля.

Однако все эти переходы выглядели до крайности неестественно. Стыки между техниками были настолько кривыми и перекореженными, что у Чжинму буквально сводило челюсти от омерзения.

«Вот же полоумные ублюдки... Они что, создали свои имперские боевые искусства, слепив воедино техники всех праведных орденов?»

Впрочем, зрелище все равно оставалось занятным.

— Поразительно!

«И этот туда же! — мысленно сплюнул Чжинму. — Хва Буль Ю еще и восхищается этой мешаниной!»

Однако у Хва Буль Ю были свои резоны. Он хотел замять дело как можно мирнее. Мастер с таким уровнем мастерства явно занимал далеко не последнее место в Восточном Бюро, и наживать в его лице кровного врага не сулило ничего хорошего.

Отскочив на пару шагов назад, Хва Буль Ю вежливо сложил ладони в приветствии:

— Молва не лгала: боевые искусства императорского двора воистину безупречны. Прошу простить мою былую дерзость.

— Твое мастерство тоже впечатляет, — надменно бросил евнух. — Не зря Демонический Культ гремит на весь мир. Я — инспектор Восточного Бюро Ке Рё Чхо. Как твое имя?

— Хва Буль Ю, глава семьи Хё-док.

— Хва Буль Ю... Что ж, воинская доблесть главы семьи достойна уважения. Запомни мое имя.

«Тьфу, устроили тут ярмарку взаимной лести!» — скривился Чжинму.

Для Чжинму их потуги выглядели нелепой возней младенцев в песочнице, но эти двое искренне рассыпались в комплиментах. Такими темпами они сейчас побратаются прямо посреди двора!

— Потрясающе... — пробормотал стоявший рядом Чхон Сан. — Техники императорского двора... Я слышал о них лишь краем уха, но они и впрямь невероятны.

— ...

Чжинму тяжело вздохнул.

«И этот туда же? Чхон Сан, на кого ты равняешься?!»

А этот скользкий тип Хва Буль Ю... Сражайся он всерьез, поединок закончился бы в два счета! Каким бы чином ни обладал этот инспектор, он был всего лишь гонцом. Если бы Хва Буль Ю, владыка одной из Шести Семей, вложил всю силу, евнух уже корчился бы на земле с переломанными костями. Но тот намеренно поддавался!

— Что ж, продолжим обмен ударами!

— С превеликим удовольствием!

Не замечая, что за их спинами Чжинму уже скалит зубы в хищном оскале, бойцы вновь встали в красивые стойки с довольными минами на лицах.

Оставь их в покое — они будут махать кулаками до самого заката.

«Значит, так, да? Хва Буль Ю, ублюдок, ты мои слова мимо ушей пропустил? Видимо, я тебе мало ребер пересчитал при первой встрече? Если приказы Владыки Культа для тебя пустой звук, пора преподать наглядный урок. Дурные ростки нужно вытаптывать под корень, пока они не дали ядовитых всходов!»

— Чхон Сан-а.

— Да?

Хвать.

Чхон Сан едва успел подхватить сунутый ему в руки пустой кувшин, как Чжинму уже стоял за спиной Хва Буль Ю.

«А? Когда он успел?..»

Пока Чхон Сан удивленно хлопал глазами, Чжинму сгреб Хва Буль Ю за шиворот и с размаху дернул назад.

Ш-ш-ух! Грох!

— Ох!

Хва Буль Ю кубарем отлетел назад и приземлился точно на пятую точку. Не успел он возмущенно поднять голову, как наткнулся на зловещий взгляд Чжинму.

Тот ухмыльнулся так, что мороз продрал по коже:

— С тобой... мы поговорим позже.

— ...

От этой леденящей душу улыбки Хва Буль Ю онемел и даже не посмел подняться на ноги.

— Тьфу-у-у! — Чжинму смачно сплюнул сквозь зубы прямо на землю. — Эй, оскопыш.

Лицо Ке Рё Чхо перекосило от бешенства при виде того, как Чжинму окликает его столь чудовищным оскорблением.

«Оскопыш»!

Да, это была правда. Весь мир знал об этом, но назвать кастрата кастратом в лицо — верный способ довести его до исступления!

— Ах ты щенок поганый!

Плевать на Демонический Культ и все остальное! У Ке Рё Чхо на лбу вздулись багровые жилы, и он, выхватив скрытый клинок, обрушил на Чжинму молниеносный, смертоносный выпад.

Свист! Хлоп!

— ...?

Ке Рё Чхо замер в оцепенении. Чжинму в мгновение ока оказался прямо перед ним и играючи перехватил его вооруженную руку.

— Перед кем ты вздумал выпендриваться своими жалкими подделками, сопляк? Пытаешься учить Конфуция грамоте? Тэчхон Сансу говоришь? Меня сейчас стошнит от твоей кривой пародии. Вот как выглядит настоящее Тэчхон Сансу!

— ...Тэчхон?..

Хрясь!

Перед глазами инспектора вспыхнули снопы искр. Все поле зрения заволокло мельканием ладоней Чжинму.

Шлеп-шлеп-шлеп-шлеп-шлеп!

Не успел Ке Рё Чхо прийти в себя, как град хлестких пощечин обрушился на его щеки с такой скоростью, что воздух вокруг зазвенел.

Пощечины, исполненные на основе высшего даосского искусства Тэчхон Сансу!

У свидетелей этой экзекуции от одного только свиста ударов заныли собственные скулы, и они невольно схватились за щеки.

— Ах ты... ще... нок!.. Я несу волю... Сына... Неба!..

— ...

Даже превратившись в боксерскую грушу, Ке Рё Чхо упрямо пытался что-то хрипеть про императорский эдикт.

«Сын Неба? Да мне плевать!»

— Ах ты мразь, если пришел передать весть... — Чжинму подсек его ноги резким ударом носка сапога.

Хрусь! Шлеп!

Под колени инспектора словно вогнали железные клинья — его ноги подогнулись, и он с маху рухнул на колени.

— ...То падай на колени, как положено!

Бабах!

Кулак Чжинму, описав широкую дугу, сокрушительным молотом опустился точно на макушку Ке Рё Чхо.

Грохот!

Впечатавшись носом в землю, инспектор Восточного Бюро мгновенно потерял сознание. Его лицо распухло до неузнаваемости, превратившись в сплошное багровое месиво.

— Вот так-то лучше. Голову надо склонять учтиво...

— ...

Все застыли в гробовом молчании.

Он сделал это. Посланника с личным указом Императора он просто избил до полусмерти градом пощечин и впечатал в грязь.

Чжинму с довольной улыбкой повернулся к оцепеневшему Хва Буль Ю:

— Ну что, Буль Ю-я... Поговорим?

— ...

В памяти Хва Буль Ю с ужасающей отчетливостью всплыли кошмарные воспоминания о недавней трепке.

«Как... как я мог забыть эту адскую боль?!»

Его тогда избили так, что он молил о смерти.

И теперь, когда перед глазами маячила перспектива повторения той экзекуции, в голове Хва Буль Ю вспыхнула кристально ясная мысль:

«Прежний Владыка, Пукри До Чхон... был святым человеком!»