Ха-а-а-а-а…

Долгий, тяжелый вздох белым паром сорвался с губ.

Кругом расстилался мир, скованный вечным льдом.

Чжинму молча взирал на старца, стоящего на коленях посреди заледеневшей пустоши.

Седые брови с синеватым отливом.

Истинный повелитель синего пламени.

«Да уж, давненько мы не виделись…»

Холодная энергия этого человека была не тлеющей стужей, а яростным, обжигающим морозным пламенем. К тому же этот старик всегда нравился Чжинму: его прямолинейный, чистый нрав ни в чем не уступал безупречности его боевых искусств.

— …Я проиграл, — глухо уронил Ё Пэк Ги, бессильно опустив плечи.

Больше он не произнес ни слова. Он сошелся лицом к лицу с могучей мощью Темного Дракона, держался изо всех сил, превозмогая предел, но в конечном счете синее пламя Чхонхва угасло.

Чжинму, спокойно наблюдавший за ним, усмирил сбившееся дыхание, расправил плечи и протянул старцу руку.

Ё Пэк Ги ошеломленно воззрился на раскрытую ладонь.

«Он заставляет меня покориться? Требует признать поражение и склонить голову?»

— Не забивай себе голову всякой чепухой, — хмыкнул Чжинму.

— …?

— Мы славно помахались от души. К чему корчить из себя смертельно обиженного, если ты сам признал проигрыш? На этом и порешим.

— …

— Я, знаешь ли, тоже порядком вымотался. Если попремся наверх прямо сейчас, половина народу поляжет в схватке со следующим противником, даже не успев показать, на что способна. Мне-то, конечно, плевать, но все же.

— …

Еще мгновение назад они были непримиримыми врагами, жаждавшими разорвать друг другу глотки. Откуда же в этом человеке взялось столько дружелюбия?

Ё Пэк Ги не находил слов, сбитый с толку абсолютно невозмутимым видом Чжинму.

— Ну и чего застыл? Гордость уязвлена подняться с чужой помощью?

— …

— Да давай руку, шевелись. Неужто не накормишь противника, который ради тебя жизнью рисковал?

— На… накормить?

Лицо Ё Пэк Ги вытянулось от столь нелепого и неожиданного вопроса.

— Ну да. Еды дай.

— …

— Ночь на дворе, в животе пусто. Сначала набьем утробу, как следует отдохнем, а потом уже вместе двинемся наверх. Надо же увидеть, чем всё это закончится.

Глядя на широкую ухмылку даоса, старый мастер ощутил странную смесь облегчения и легкой досады.

«Черт бы побрал твою еду…»

Эта лукавая усмешка оказалась настолько заразительной, что Ё Пэк Ги не сдержал тихого, полного абсурдности смешка:

— Угощение может оказаться скромным.

— Лишь бы выпивка была!

Видя довольное лицо Чжинму, Ё Пэк Ги наконец ухватился за протянутую руку, поднялся на ноги и повел гостя к своему поместью.

Резиденция семьи Чхонхва поражала величием.

Трудно было вообразить, что столь грандиозную крепость сумели воздвигнуть прямо посреди неприступных горных пиков: изящные чертоги, растянувшиеся по гребню хребта, высокие шпили и искусно высеченные из цельного камня изваяния.

— Ого-о-о! — воскликнул Чхон У, изо всех сил распахнув свои узкие щелочки-глаза.

Чжинму не стал одергивать послушника: поместье и впрямь внушало трепет. Во время непрерывного штурма склонов он не обращал внимания на красоты, будучи занят лишь сокрушением преграждавших путь врагов…

«А у ублюдков из Демонического Культа деньжат побольше, чем казалось».

— Прошу сюда.

Ё Пэк Ги провел Чжинму и его спутников в малый чертог в глубине усадьбы.

Столы накрыли без лишней пышности, но вокруг царил покой: ни звуков струн, ни соблазнительных движений куртизанок.

Хозяин усадил Чжинму во главе стола и молча наполнил его чашу. Даос неторопливо осушил ее до дна. Разговоров не велось — они лишь обменивались наполненными кубками.

Чжинму пришелся по душе молчаливый жест Ё Пэк Ги, дававший понять, что вино в чаше красноречивее любых праздных речей. Это был идеальный отдых, позволявший телу расслабиться после изнурительной битвы.

Хван Син со своими людьми, Дэгун, Нын Со Хён, Чхон Сан и Чхон У расположились за соседними столами.

Чхон У по привычке с жадностью принялся набивать щеки яствами, из-за чего Чхон Сан неловко улыбнулся и негромко отчитал его:

— Чхон У, ну как можно быть настолько беспечным?

— А? — здоровяк с набитым ртом недоуменно наклонил голову.

— Нас пригласили к столу, но битва еще не окончена!

— …

— Сколько раз я повторял тебе: никогда не теряй бдительности!

— …Да ладно тебе, всё же хорошо? — даже на миг не прекращая жевать, парень продолжал орудовать ложкой.

— Да ты погляди на него! Я же велел тебе быть настороже!

— Старший брат Ча-ам… Хозяева проявили радушие, негоже воротить нос от угощения. Прояви уважение!

— …

Чхон Сан лишь сокрушенно покачал головой, глядя на это неисправимое, беззаботное создание.

«Вот ведь упрямец…»

Если бы здесь засел коварный враг, Чхон У отравился бы первым, не разбирая, что тянет в рот — яд или приправу.

— Посмотри на них, — Чхон Сан кивнул в сторону людей Хван Сина. — Они проверяют не только вино, но и сами сосуды!

Чхон У моргнул, проследил за взглядом названого брата, а затем перевел взор на Чжинму:

— Так дядя сам вовсю уплетает!

— …

Чхон Сан тяжело вздохнул.

«И с кем ты себя сравниваешь?! Всё равно что читать сутры свинье в хлеву…»

— Ты себя с дядей не равняй!

Видя, как Чхон Сан отвешивает послушнику легкие подзатыльники, а Чхон У, надув щеки, продолжает глотать куски, воины невольно заулыбались, на мгновение позабыв об опасности. Картина напоминала заботливую птицу-мать, которая без умолку ворчит на птенца, пока тот беззаботно толстеет на глазах.

— Чисто, старший брат. Можно есть, — подал голос Со Дон Бо, закончив проверку блюд.

Напряжение окончательно спало. Набивая голодные желудки и запивая еду терпким вином, Чхон Сан негромко обратился к Нын Со Хёну:

— Страж Нын.

— Слушаю вас.

— А что за люди эта семья Чхонхва?

— …?

— Их сила велика, но, в отличие от остальных, в их энергии совсем не чувствуется демонической скверны.

Чжинму продолжал невозмутимо опрокидывать чашу за чашей, делая вид, что ему все равно, но его уши чутко улавливали каждое слово.

По правде говоря, в Чжунъюане знали лишь малую толику того, что творилось в землях Синьцзяна. А Тяньшань, где обитал легендарный Пукри До Чхон, почитаемый сильнейшим воином эпохи, будоражил воображение любого мастера Поднебесной. И то, что на этой демонической горе существует род, владеющий чистой духовной Ци, а не Маги, искренне интриговало Чхон Сана.

Нын Со Хён с легкой улыбкой ответил, рассудив, что короткий экскурс в историю Культа скрасит скромную трапезу:

— В этом нет ничего удивительного. Их боевые искусства в корне отличаются от учений Демонического Культа.

— Отличаются?

— Именно. Изначально клан Чхонхва не входил в наше братство. Это выходцы из ледяных земель по ту сторону Тяньшаньских хребтов.

— Из ледяных земель?

— Из краев, круглый год скованных вечной мерзлотой.

— Неужели там могут жить люди?

— Да. Расширяя свои владения в поисках более теплых долин, они столкнулись с Демоническим Культом на склонах Тяньшаня и потерпели поражение.

— Понятно… Выходит, слухи об их непревзойденном ледяном искусстве правдивы?

— Чистая правда. Морозная техника Чхонхва по праву считается одной из лучших во всем Муриме. Она не уступает даже сокрушительным техникам рода Ёмин Пукри. Случалось, что выходцы из Чхонхва становились Владыками Культа.

— Хм-м, клан Ёмин Пукри… Насколько я знаю, они практикуют боевые искусства предельного Ян, верно?

— Ха-ха, разве вам не ведомо прозвище нынешнего Владыки?

— А-а! Император Красного Пламени?..

— Именно так, — Нын Со Хён улыбнулся и перевел взгляд на Ё Пэк Ги. — Синий Цветок и Алое Пламя. Два величайших столпа, олицетворяющих мощь Тяньшаня.

— Вот как… Но почему же он так легко принял руку дяди? Мне казалось, столь гордый мастер ни за что не уступит.

— Все дело в их обычаях.

— В обычаях?

— Я же говорил: их народ приняли силой. И они не считают позором склонить голову перед тем, чье превосходство признали лично. В этом и заключается их истинная гордость.

— Выходит, с той секунды, как он пожал дяде руку, опасности больше нет?

— Никакой.

— Кажется, послушник Чхон У был прав, а я проявил неуважение, начав сомневаться в хозяевах… — смутился Чхон Сан, глядя на суетящихся слуг, разносивших горячие блюда.

— Не корите себя. Вы поступили так по незнанию, они не обидятся. Ешьте досыта и набирайтесь сил. Пока клан Чхонхва на нашей стороне, эта ночь пройдет спокойно.

— Благодарю вас.

Чхон Сан с облегчением кивнул. Остальные тоже приободрились и принялись за еду.

В этот самый миг Хван Син, уже протянувший руку за очередным кувшином, замер на месте. Его глаза широко распахнулись.

«…Что это?»

Едва слышные шаги.

Ступни определенно касались пола, но стука каблуков слышно не было. Подобная поступь выдавала попытку скрыть свое присутствие. К тому же звук был настолько слабым, что определить точное расстояние не представлялось возможным.

«Твою мать, я же еще даже куска в рот не взял!..»

Подавив волну раздражения, Хван Син инстинктивно напряг слух, концентрируясь на едва различимом шорохе.

Шурх-шурх.

Странное, чужеродное ощущение в звуке шагов. Не камень и не дерево. Так звучит наступающая нога, когда под подошвой хрустят мелкие крупицы…

«Снег?!»

Хван Син резко вскочил, впиваясь хищным взором в полумрак.

«Да, это снег! Кругом ведь сплошные сугробы!»

Воины удивленно уставились на него:

— Что случилось, старший брат?

— Страж Хван?

«Заткните пасти! Не мешайте слушать!»

Хван Син сжал зубы, собрав всю ментальную концентрацию воедино. Кто-то приближался с явно дурными намерениями.

«Где ты, тварь?»

Он быстро прочесал внутренний двор взглядом. Основа скрытности — раствориться в слепой зоне, там, куда взгляд падает в последнюю очередь. Лазутчик не стал бы наряжаться воином, привлекая лишнее внимание; он наверняка затерялся среди прислуги.

Где легче всего обмануть чужое чутье и подобраться вплотную?

Острый, как бритва, взор Хван Сина начал одного за другим сканировать слуг, разносивших вино и менявших чаши.

И точка, откуда доносился мерзкий шорох…

«Нашел!»

— Безопасно, говорите?! Дерьмо собачье!

С яростным проклятием Хван Син сорвался с места.

— А? Страж Хван?!

Все взгляды устремились за его смазанным силуэтом.

Он мчался прямиком к возвышению, где сидели Чжинму и Ё Пэк Ги!

В то же мгновение служанка с подносом в руках внезапно выхватила из-за пазухи нечто блестящее и веером метнула вперед.

— Берегись!

Раздался чей-то запоздалый вскрик, но ослепительная белая вспышка уже накрыла пространство перед Чжинму и хозяином дома. Сквозь рой летящих игл служанка ринулась вперед, сжимая в руке узкий, смертоносный кинжал.

Па-па-пак! Дзынь!

Звон рассекаемого металла взорвал тишину в миг, когда казалось, что удар неотвратим.

Хрясь!

— Кх-х…

Убийце не удалось достичь цели: в образовавшуюся брешь молниеносно ворвался Хван Син.

Алая кровь хлестнула из горла лжеслужанки. Зажимая рану, она пошатнулась назад; кровь стекала и с шила из черного железа, преградившего ей путь.

— Ах ты, сука… В моем присутствии посмела клинком махать?!

Чжинму смотрел в лицо Хван Сина, хрипевшего отборную брань.

Лазутчица нанесла два удара: кинжалом и снопом скрытых игл.

Кап. Кап. Кап.

Кровь обильно капала с тела Хван Сина.

Времени не оставалось, и он, парировав кинжал шилом, принял град ядовитых игл на собственное тело.

Шлеп.

Количество сокрытого оружия оказалось слишком велико. Стискивая окровавленное шило, Хван Син тяжело опустился на одно колено.

«Глупый ублюдок… мог ведь просто уйти с траектории… С чего вдруг ты решил подставиться ради меня?»

Взгляд Чжинму, устремленный на подчиненного, потемнел.

— Убейте их!

— А-а-а-а!

Словно по сигналу, со всех сторон грянули истошные крики.

— Глава Ё, — негромко позвал Чжинму.

— …

— Неужто это твое особое угощение?

Холодно вздохнув, даос медленно поднялся на ноги.

— Старший брат! — окликнул он Со Дон Бо.

— Да!

— Займись Хван Сином. Живо.

— Слушаюсь!

Со Дон Бо метнулся к раненому, выдергивая иглы и запечатывая точки акупунктуры, чтобы остановить кровотечение и яд.

— Лазутчики! К оружию!

Воинам даже не требовалось повторять приказ: обнажив клинки, они ощетинились во все стороны.

Ё Пэк Ги с пылающими от ярости глазами воззрился на мертвую наемницу с пробитым горлом.

Некто сумел проникнуть в его родовое гнездо. Прорвать плотные кордоны охраны и подобраться на расстояние удара способны были лишь мастера теней из клана Хва Буль Ю.

Они посмели осквернить его дом и напасть на его гостей!

— Клан Хва… чертовы отродья!..

Хрусть!

Воздух вокруг старца мгновенно замерз, стоило белесому морозному сиянию вспыхнуть в его расширившихся зрачках.

— А-а-а-а-а!

Несколько слуг рухнули на каменные плиты, пуская пену изо рта и корчась в предсмертных судорогах.

Яд!

От бойцов Хва Буль Ю до отравы семьи Хё-док…

Борода Ё Пэк Ги мелко затряслась от клокочущей ярости. Враги бросили в бой абсолютно всё, лишь бы не позволить человеку, объявившему о Протестантском Культе, лишить их вековой власти.

— Значит, это всё же не твое угощение? — переспросил Чжинму.

— …

Чжинму небрежно отряхнул полы одежд и закинул меч Ильхый на плечо.

— Предоставь это мне! — прохрипел Ё Пэк Ги. — Они посмели осквернить мой дом…

— Вломились без спроса — это полбеды. Но они ранили моего человека.

— …

Чжинму криво, хищно усмехнулся, но от этой ухмылки у стоявших рядом мороз пробежал по коже.

— Говорят, мои жалкие навыки ни на что не годны. Да и сам я больше всего на свете люблю смотреть, как дерутся другие…

— …

— …Но когда меня выводят из себя, я зверею.

Старый мастер впервые в жизни ощутил неподдельный ужас от этого тихого, ворчливого бормотания. Воздух вокруг Чжинму преобразился. С каждым его шагом по полу расползался мороз куда более лютый и смертоносный, чем ледяная Ци хозяина усадьбы.