Жестокое избиение прекратилось лишь спустя долгое время.

Гал Му Чхон, которого держали за волосы и методично вбивали в землю, повис безвольной тряпкой, словно промокший хлопок. Большая часть вражеских бойцов пала еще после первого сокрушительного удара Чжинму, а оставшиеся не представляли никакой угрозы для владык Дончхона, присоединившихся к отряду Чхон Сана.

Ш-ш-у-у-х.

Над полем битвы пронесся леденящий душу ветер.

Схватка завершилась. Уцелевших, но израненных воинов клана Гал силой поставили на колени.

Чжинму, смотревший на Гал Му Чхона абсолютно равнодушным взором, швырнул его к ногам Гал Сон Хёка.

— Я не стану убивать тебя. Но отныне тебе придется тащить своего отца на собственной спине. Ты поднимешься на самую вершину, полагаясь исключительно на силу своего бренного тела.

— …

Спокойный голос Чжинму набатом отдавался в ушах Гал Му Чхона, который, несмотря на страшные побои, так и не потерял сознания.

— Не знаю, существует ли ад, куда попадают после смерти, но здесь и сейчас адом для тебя станет каждое мгновение жизни.

— …

— Стоит тебе отстать от меня хотя бы на шаг, и я переломаю тебе кости, без которых ты еще сможешь идти. Если оступишься, рухнешь и испачкаешь тело отца грязью — клянусь, каждый волосок на твоем теле задрожит от невыносимой муки.

Чжинму, бросивший эту угрозу глухим рыком, не спеша развернулся к пленным воинам клана Гал.

— Смотрите во все глаза. Узрите, насколько ничтожна ваша хваленая доктрина, слепо превозносящая грубую силу.

— …

Невыразимо тяжелая, леденящая аура навалилась на них, сдавливая грудь.

— С этого момента я отвергаю всё, чем жил Демонический Культ, всё, что прикрывалось обычаями и законами предков. Я провозглашаю новый порядок.

— …

— Те, кто желает жить и сражаться как воины моего учения — воины Протестантского Культа, — поднимитесь и следуйте за мной.

Голос Чжинму, набиравший силу, звенел в ушах потрясенных бойцов.

Воля Небес.

Здесь, на Тяньшане, в самом сердце Демонического Культа, Чжинму открыто бросил вызов вековым устоям.

Протестантский Культ, а не Культ Демонов. Сингё, а не Магё.

Слова о созидании новой эпохи, а не о слепом наследовании прошлого, нашли отклик не в ушах, но в самых потаенных уголках их сердец. Мощь, сокрытая в его голосе, заставляла кровь бурлить, а жилы — пульсировать от странного, дикого волнения.

— Я никого не принуждаю. Я не стану призывать вас к ответу за былые прегрешения. Но те, кто не желает идти за мной, должны убраться прочь прежде, чем он сделает десять шагов. Всякий же, кто останется, но откажется подчиниться, будет обезглавлен на месте как враг моей воли.

Договорив, Чжинму в повисшей тишине окинул взглядом Гал Му Чхона.

Гал Сон Хёка привязали к его спине подобно тяжелому ярму.

И за их спинами, пока юноша медленно, шатаясь, делал первые шаги к вершине, среди воинов произошел раскол.

Одни замерли в благоговейном страхе перед непреодолимой мощью Чжинму, готовые присягнуть новому миру; другие же в панике бросились вниз по склону, словно спасаясь от верной погибели.

Гал Му Чхон отсчитал десять шагов.

— …Убить.

Услышав ледяной приказ, решающий судьбу смертных, Хван Син и Со Дон Бо сорвались с места без тени колебаний. Каждый раз, когда в воздухе мелькали шило из черного железа и кинжал, головы тех, кто так и не сумел сделать выбор, с глухим стуком катились по земле.

Когда тишина вернулась, Чжинму неторопливо двинулся вперед. Следом за ним, храня сосредоточенное молчание, шли Чхон Сан, Чхон У и владыки Дончхона.

А позади тянулись воины клана Гал, решившие вверить свои жизни новому господину.

Так Чжинму сделал свой первый шаг к вершине великого Тяньшаня.

Как бы то ни было, устанавливая новые порядки, надлежит быть непреклонным, даже если придется проявить жестокость. Проявишь излишнюю мягкость, начнешь прощать раз за разом — и тут же повторишь чужие роковые ошибки.

Если твое дело правое, даже небеса обязаны расступиться.

Пусть даже придется смести всё на своем пути — он заложит несокрушимый фундамент и распространит свою волю по всему Синьцзяну.

Смятение и хаос охватили Шесть Семей, испокон веков служивших опорой Тяньшаню.

Незваные гости поднимались на гору без малейших колебаний, словно насмехаясь над ними и выставляя их лягушками на дне глубокого колодца.

Во время этого восхождения пал клан Гал Демонического Дракона, был разбит род безумной крови Мо, и теперь чужаки уже подобрались к владениям семьи Чхонхва.

Однако поступь этого человека разительно отличалась от походов прежних владык Культа.

Хоть он и ступал по тропе крови, его войско лишь крепло, поглощая тех, кого он подчинял своей воле. Горстка смельчаков, начавших путь у подножия, теперь превратилась в длинную процессию из сотен воинов, неумолимо приближавшихся к чертогам верховной власти.

Провозглашение Протестантского Культа…

Многие пошли за ним, привлеченные обещанием уничтожить привилегии Шести Семей и стереть вековые кровавые догматы Демонического Культа.

Солнце клонилось к закату.

Угасающие лучи окрасили Тяньшань в багровые тона, и яростное поле брани погрузилось в безмолвный мрак.

В отличие от Чжинму, шагавшего неспешно и размеренно, защитникам горы приходилось бодрствовать дни и ночи напролет, выслеживая каждый его шаг, словно ночные птицы.

Та-та-та.

Спешный перестук шагов разорвал гнетущую тишину.

Двери зала распахнулись, и в помещение влетел гонец. Обливаясь потом, он рухнул на колени:

— Семья Чхонхва… на грани гибели!

— Они уже пали?

— Их положение подобно свече на ветру!

— Хм-м…

Вестник позабыл обо всех приличиях и даже не поклонился должным образом, однако в ответ не последовало брани — лишь тяжелое молчание.

Спустя долгую паузу один из старцев глухо произнес:

— И что вы намерены делать теперь?

В колеблющемся пламени светильников показалось лицо Хва Буль Ю — темнокожего патриарха семьи Хё-док с седыми бровями и холодными, змеиными глазами.

— Минуло три дня с тех пор, как этот наглец ступил на земли Тяньшаня. Три великих рода, попытавшихся испытать его право на власть, уже повержены в прах. Если падет и Чхонхва, на его пути останемся только мы.

Двое других старцев, сидевших подле него, не проронили ни слова в ответ на его речь.

— То, что этот ублюдок дерзнул объявить о создании Протестантского Культа — прямой вызов всей нашей вере! Мы, как опора Демонического Культа, более не имеем права безропотно сносить молчание Владыки!

— …

— Пусть три семьи разбиты, у нас по-прежнему есть верные клинки наших кланов, есть Сенат старейшин, совет старейшин…

Сидевший слева рослый старик с недовольной миной медленно поднялся со своего места.

Этого могучего воина звали Пукри До Пхён.

Будучи главой семьи Ёмин Пукри и родным братом правящего Владыки Культа, Пукри До Чхона, он повелевал сильнейшим и многочисленнейшим родом среди всех Шести Семей.

— Ты обязан вмешаться! — продолжал распаляться Хва Буль Ю. — Мы не можем молча отдать чужаку престол, которого ждали столько лет!

Пукри До Пхён лишь скривил губы в насмешливой усмешке:

— Даже великий ядовитый мастер Хва Буль Ю, оказывается, не застрахован от старческой трусости.

— Что ты сказал?! — во взгляде Хва Буль Ю вспыхнули яростные искры.

— Его призвал лично Владыка. О его приходе возвестило пророчество Священного Пламени.

— Пророчество Пламени?! Да он сам же растоптал его!

— Это его право и его выбор.

Хва Буль Ю с ледяной ненавистью уставился на Пукри До Пхэна:

— Почему ты медлишь? Неужели испугался?

— …?

— Боишься, что ты и твой род лишитесь власти и богатств, которыми упивались веками?

— К чему ты клонишь?

— Он идет открыто! С ним лишь жалкая горстка последователей, которую смешно даже называть армией! А те псы, что примкнули к нему по пути, и вовсе ни на что не годны… И что же? Мы набросимся на него сворой шакалов, пытаясь помешать одному-единственному человеку подняться на гору? Тебе самому не стыдно?!

— Ах ты, ублюдок!.. — лицо Хва Буль Ю побагровело от гнева. — Разве ты не слышал его речей?! Он отвергает саму волю жрицы, отвергает святые заветы Культа!..

— Заветы? Не смеши меня, старик.

— …

— Священное Пламя почитают, но это лишь символ. Единственный истинный столп, на котором держался наш Демонический Культ — это абсолютная гордость и сила! Не воля богов, которых не существует в природе, а воля сильнейшего — вот единственный закон нашего учения! Если тебе что-то не по нраву, поставь на кон жизнь и встань у него на пути.

От этой холодной издевки веки Хва Буль Ю нервно дрогнули:

— Ты в своем уме?! И это говорит глава Шести Семей?! Три дома уже втоптаны в грязь!

— …

— Если мы не защитим наш порядок сейчас…

— И что тогда?

— Что?

— Мне прикажешь трястись от страха?

— О чем ты говоришь?!

— Я — патриарх Ёмин Пукри. Каким бы чудовищно сильным ни был мой противник, страх мне неведом. Если он воистину непобедим, я склоню перед ним голову. Если его воля окажется несокрушимой, я пойду за ним. Но превыше всего — я не верю, что мой брат способен проиграть.

— До Пхён! Владыка уже дряхл! Разве ты не видишь?! Насколько же немощным нужно стать, чтобы добровольно уступить трон какому-то выскочке из Чжунъюаня?!

— …!

Глаза Пукри До Пхэна, доселе полные снисходительной насмешки, мгновенно оледенели. Эта пламенная речь перешла все допустимые границы.

— Твой поганый язык мелет без удержу.

— …

Густая, удушающая демоническая аура за мгновение заполнила своды чертога. Зрачки Пукри До Пхэна, налитые жаждой убийства, впились в Хва Буль Ю так, словно готовы были сожрать его заживо.

— Желаешь проверить мою силу прямо здесь?

Хва Буль Ю не отступил, взметнув в ответ волны ядовитой энергии. Воздух в зале натянулся до предела.

— Прекратите! С ума сошли?! Что толку грызться между собой в такой час?!

— …

— …

Вмешался Ян Чхун Бэк — глава семьи ядов, еще один могущественный старец. Однако разделявшее противников напряжение не спало ни на йоту.

Хоть их союз и звался Шестью Семьями, каждый клан обладал полной независимостью. Повелители Шести Домов, грозно именовавшиеся Шестью Владыками Мадо, отродясь не склоняли голов друг перед другом.

— Проклятье… Мы перебьем друг друга прежде, чем встретим врага, — процедил Ян Чхун Бэк. — Буль Ю, остынь. Твои слова в адрес Владыки были недопустимы.

— Хмф!

Хва Буль Ю со скрежетом стиснул зубы и отвернулся. Пукри До Пхён с брезгливым выражением лица направился к выходу:

— Пустая трата времени. Не смейте втягивать меня в свои жалкие, крысиные интриги. Этого человека признал сам Владыка. И я лично испытаю, достоин ли он бросить вызов трону. По своим правилам.

Бросив эти слова, Пукри До Пхён с грохотом распахнул двери и покинул покой.

— Проклятый выродок… — выругался Хва Буль Ю, тяжело оседая в кресло и шумно переводя дух.

— Буль Ю, — негромко позвал его Ян Чхун Бэк, доселе хранивший молчание.

— …

— Я согласен с тобой.

— …!

— Раз ты созвал нас троих, значит, план у тебя уже созрел? Выкладывай, что ты задумал.

Хва Буль Ю глубоко вздохнул, усмиряя клокочущую ярость, и медленно произнес:

— Я уже поднял Сенат и совет старейшин.

— Без соизволения Владыки? Ты действовал за его спиной?

— Да. И очень давно.

— Опасная игра. Один неверный шаг — и твой род сотрут с лица земли.

— Наш Владыка уже долгие годы не покидает затвора! А теперь, когда на кону само выживание Демонического Культа, у старейшин просто не осталось выбора.

— Что ж, пусть так. Но если Владыка проведает обо всем, пощады не будет.

— Мы покончим со всем до того, как он узнает.

— До того?

— Чужаки истощены непрерывными боями против трех кланов.

— Хочешь обрушить на них всю нашу мощь разом?

— Именно.

Ян Чхун Бэк поморщился, недовольный тем, что ради одного мастера приходится поднимать на ноги все силы Культа:

— Хм-м, полагаю, иного выхода нет?

— Сейчас это единственный верный шаг.

— Значит, тотальная война.

— Да… Отныне любые тропы к вершине будут перекрыты. Всё, что движется вверх по склону, должно быть стерто в порошок.

— Кем бы они ни были.

Ян Чхун Бэк мрачно усмехнулся, принимая сторону заговорщика.

Битва, предначертанная судьбой.

Отступать некуда. Если они не остановят вторжение, всё их могущество обратится в прах.

Этого чужака нужно уничтожить.

Даже если для этого придется омыть священный Тяньшань реками крови.