— Ублюдок! До каких пор ты будешь уклоняться?!

Гал Сон Хёк ринулся в атаку с яростным ревом, но Чжинму лишь окинул его ледяным взором и сделал непринужденный шаг в сторону.

Бегать он больше не собирался.

Па-па-пат!

В то же мгновение силуэт Чжинму размножился.

Единичное движение распалось на десятки отражений, заполнивших весь зал. Чтобы разминуться с когтями противника, хватило бы и малой толики этой прыти. То была иллюзорная поступь, перенятая им у наемников Салмак.

— Хах!

Рассекая ладонями пустой воздух, Гал Сон Хёк отчаянно взмахнул руками, пытаясь достать рассеивающиеся остаточные тени, сотканные из темной Маги. Однако истинное тело врага так и не появилось. Гал Сон Хёк резко повернул голову, выискивая новую брешь.

Хлоп.

— …!

На его плечо внезапно легла тяжелая ладонь.

Гал Сон Хёк дернулся, намереваясь стряхнуть чужую руку и одновременно нанести сокрушительный контрудар, но…

Хрусь! Ква-а-ак!

— Кха-а!

Чудовищная, грубая сила навалилась сверху, вдавливая его в пол. В плече вспыхнула дикая боль, словно лопатку перемололо в труху.

— Вот так-то.

— …

— Решил пококетничать передо мной?

«Пококетничать?! Да как он смеет?!»

В глазах Гал Сон Хёка вспыхнул зловещий лазурный свет. Драконьи когти рассекли воздух.

Шу-га-га-гак!

Вместе с леденящей душу жаждой убийства вперед устремились острые пальцы, готовые искромсать тело Чжинму на куски.

— …

«И это всё? Забыл уже? Разве я не вырвал тебе все когти и не переломал пальцы?»

Чжинму слегка качнулся назад, ускользая из зоны поражения.

«Что ж, покажу тебе еще раз, как выглядят настоящие драконьи когти».

Искусство Хаоса Темного Дракона — Разрывающие Когти Дракона!

— …!

Широко раскрытая ладонь Чжинму словно увеличилась в размерах и обрушилась вниз вертикальным ударом. Сколько бы обманных движений ни порождала техника врага, достаточно было просто сокрушить их в истоке, ведь начало у них всегда одно.

Рука Чжинму вонзилась прямо в средоточие выпада Гал Сон Хёка.

Хрясь!

— Кх-х!

Вся заготовленная смена траекторий мгновенно рассыпалась в прах. В то же мгновение Чжинму перехватил запястье Гал Сон Хёка, чьи растопыренные пальцы были готовы разорвать весь мир. Их руки сцепились, словно замковые зубья.

Чжинму криво усмехнулся, безжалостно вывернул захваченную кисть и всем весом впечатал тело главы семьи в пол.

Треск! Ба-а-ам!

— Кха-а-ак!

От жуткого удара о доски у Гал Сон Хёка перехватило дыхание, и из груди вырвался сиплый стон.

Глаза Чжинму сверкнули, подобно обсидиану, и на спину поверженного посыпался град сокрушительных кулачных ударов.

Хрясь! Бум! Бум! Бум!

— Гха-а-а!

Кулаки безжалостно вбивали позвоночник внутрь, но Гал Сон Хёк не мог даже дернуться, чтобы сбежать — Чжинму намертво держал его за руку.

— Фу-у-ух…

Ливень ударов прекратился лишь спустя долгое время.

Гал Сон Хёк, чье тело едва ли не погребло под щепками развороченного деревянного настила, уже потерял сознание от невыносимой боли в сломанной спине.

«Ну вот, теперь мне стало чуточку легче. Заявился сюда, чтобы глазки мне строить, щенок? Псы, бегающие на побегушках у Пукри До Чхона, и пальцем не пошевелили, когда гибло столько невинных людей!»

— Эй! Уберите это.

Когда Чжинму, не сводящий мрачного взгляда с бесчувственного тела, подал голос, застывший столбом Нын Со Хён наконец пришел в себя.

«Боги праведные…»

Он знал, что Чжинму силен. Видел лично, наблюдал со стороны. Но он и представить не мог, что расправа окажется настолько легкой. Ведь перед ним лежал не кто иной, как владыка одной из великих семей, правивший во тьме…

— Ты чего застыл?

— А?

— Приберись здесь.

— С-слушаюсь!

Поймав тяжелый, свирепый взгляд Чжинму, Нын Со Хён сглотнул ком в горле, подхватил обмякшего Гал Сон Хёка и опрометью выбежал наружу.

— Принесите стул.

— Есть!

Похожие чувства испытывал и Иль Хван, стоявший неподалеку.

«И с таким чудовищем я когда-то пытался драться? Моим потомкам будет чем гордиться сквозь поколения!»

Вскоре Иль Хван притащил стул и поспешно удалился. В покоях остались только двое: Чжинму и Сохян — Маленькая Богиня.

— Похоже, вам доставляет удовольствие столь дурной вкус.

— …

Чжинму лишь усмехнулся в ответ на ее спокойные слова и смерил девушку взглядом.

— С вашими-то навыками не было нужды так провоцировать главу клана Гал.

— …

— Он лишь исполнял порученные ему обязанности. К чему было подвергать его такому унижению?

— Унижению, говоришь…

Чжинму насмешливо повторил ее фразу, смакуя каждое слово:

— У меня нет ни малейшего желания вести с тобой пустые светские беседы. Брось эту чушь и говори прямо, зачем пришла.

— …

— Раз уж старейшину одной из Шести Семей приставили к тебе мальчиком на побегушках, то истинный посол Пукри До Чхона — это вовсе не он, а ты.

Помолчав немного, Сохян поднялась со своего места и подошла ближе. Плавно подобрав полы одежд, она опустилась перед Чжинму на колени.

— Что это ты удумала?

— Вы — Синее Пламя Юга, коему передано Священное Пламя, и законный претендент на священный престол. По велению моего наставника и Главы Культа я прибыла сюда, дабы сопроводить вас на Тяньшань.

— Сопроводить меня?

— Да. Владыка желает встретиться с вами.

— Забавно. И давно у вас завелись подобные церемонии? Насколько я знаю, претендент должен покорить все Двенадцать Небес и лишь затем бросить вызов трону. Разве не так?

— Это не формальность. Это забота моего наставника.

— Забота?

— Да. Дабы избежать бессмысленного кровопролития.

— …

— Чтобы подчинить Двенадцать Небес и бросить вызов Тяньшаню, вам потребуется признание верховной власти. На этом пути неизбежно вспыхнет война, и погибнет множество людей. Дабы избавить вас от этого испытания, наставник…

— Ха-ха-ха-ха!

Чжинму внезапно расхохотался столь громко и раскатисто, что Сохян осеклась на полуслове и непонимающе уставилась на него.

— Ох, прошу прощения. Просто смешно до колик, когда заботой называют беспокойство о тех, кому суждено умереть. Продолжай, продолжай. Я дослушаю до конца.

Грубый тон и неприкрытая издевка на лице Чжинму смутили ее, но Сохян совладала с собой и заговорила вновь:

— …Владыка сказал, что не желает проливать лишнюю кровь, и повелел мне доставить вас на Тяньшань.

— И ради этого он послал тебя?

— Я — преемница Богини Небесной Горы. Моя судьба — разделить жизнь со следующим правителем.

— И что дальше?

— Мне велено сопровождать вас.

— Сопровождать? Хочешь сказать, меня уже признали следующим владыкой?

— Нет.

— …

— Это лишь мера для вашей защиты.

— Для моей защиты?

Чжинму медленно переспрашивал каждое ее слово, словно ощупывал клинок на острие. Будто пытаясь понять, действительно ли она верит в то, что говорит.

— Именно так, защита. Если я буду подле вас, воины Тяньшаня не посмеют обнажить клинки.

— Вот как? Так ты думаешь?

Чжинму задумчиво потер подбородок и кивнул:

— И я должен пойти один?

— …?

— Ведь это всего лишь шаг на пути к трону на вершине Демонического Культа.

Когда Сохян замолчала, Чжинму долго смотрел на нее тяжелым, немигающим взглядом.

— Таково послание Пукри До Чхона? Он лично так сказал?

— Да.

— Тогда мой ответ — нет.

— …Что?

— Я отказываюсь.

Чжинму небрежно отмахнулся и поднялся со стула.

Сохян, никак не ожидавшая столь легкого и категоричного отказа, растерянно спросила:

— Вы действительно намерены начать войну? Против всего Тяньшаня?

— А в чем проблема?

— Ведь погибнет огромное количество людей…

Договорить Сохян не смогла: по ее коже внезапно пробежали ледяные мурашки.

Холодный ветер? Нет.

Ее тело оцепенело от леденящего мороза той ауры, что исходила от Чжинму. Он смотрел на нее бездонными, черными глазами. Свирепая жажда убийства, таившаяся в этих обсидиановых зрачках, сжалась вокруг нее подобно ядовитой змее, перехватывая дыхание.

Всегда невозмутимая и отрешенная, Сохян больше не могла удерживать маску спокойствия. Будучи лишенной боевых искусств, она оказалась беззащитна перед малейшим проявлением его смертоносной воли. Лицо девушки побелело как мел, а легкие судорожно пытались ухватить хоть каплю воздуха.

«Почему? За что он хочет меня убить? И к чему была эта насмешка?»

— Какая лицемерная дрянь.

— …?

— Знаешь, даже та пустоголовая девица из благородного клана во сто крат больше заслуживает звания жрицы, чем ты.

«Девица? О ком он говорит?»

— Она вечно создает проблемы на ровном месте, но, по крайней мере, искренна. Пусть она круглая дура, но если злится — кричит, если ей больно — плачет, а когда переживает — всеми силами пытается помочь.

— …

— Но ты… Ты куда омерзительнее этой ходячей катастрофы.

Сохян совершенно не понимала сути его обвинений.

— Думаешь, ты правда печешься о людях, которые могут погибнуть на войне? Поверить не могу, что дрянь, именующая себя преемницей верховной жрицы, способна нести подобную ахинею.

Глядя на бушующее вокруг Чжинму морозное бешенство, Сохян через силу выдавила:

— …О чем вы говорите?

— А ты не знала?

— …?

— О резне, которую ублюдок по имени Хан Сын устроил во Втором Небе.

При этих словах маска отрешенности на ее лице окончательно треснула.

— Ты знала обо всем, но предпочла закрыть глаза. Разве не это зовется истинно дурным вкусом?

Сохян молчала, опустив глаза под градом его ядовитого сарказма.

— …Мне нечего сказать по этому поводу.

Эмоции вновь покинули ее взгляд, уступив место холодной отстраненности.

— Какая занятная девка.

— …

— Столько людей разорвали в клочья, а тебе нечего сказать?

— Я лишь та, кто несет волю священного сана.

— И что это должно значить?

— Наш долг — передавать волю Священного Пламени и веления Владыки Культа.

— И потому ты просто отвернулась?

— …

— Прекрасно. Просто великолепно.

На губах Чжинму расплылась хищная усмешка, но жажда крови, хлынувшая из его тела, стала почти осязаемой. Оскалившись, он вперил в Сохян леденящий душу взгляд:

— Если смысл звания жрицы, о котором знаю я, совпадает с тем, что вкладывают в него в вашем Демоническом Культе, разве ты не должна была оплакивать тех несчастных, у кого не было сил защитить себя?

— …

— Если даже Гал Сон Хёк, готовый стерпеть любое пренебрежение к авторитету семьи, взбесился лишь оттого, что я проявил неуважение к тебе, значит, твой статус обладает немалой властью.

Под тяжестью этих ледяных слов Сохян могла лишь молча слушать, затаив дыхание.

— Ты могла вмешаться. Когда то чудовище по имени Хан Сын явилось во Второе Небо, ты должна была на коленях умолять о пощаде для людей. А если бы тебя не послушали, ты была обязана попытаться спасти их, пусть даже у тебя нет сил для боя!

— …

— Ты и слова не проронила, когда резали беззащитных. Ты просто безучастно смотрела со стороны. А теперь вдруг запела о жизнях тех, кто может погибнуть на войне? «Придите один»? «Если пойдете со мной, опасности не будет»? Тебе самой не смешно от этой клоунады?

Чжинму все еще улыбался, но его голос звенел глухой, первобытной яростью.

— Жрица разделяет жизнь с Владыкой?

Он презрительно фыркнул:

— Хватит нести чушь собачью. Если существо, глухое к страданиям слабых, смеет зваться жрицей, то подобная бездушная кукла для передачи чужих приказов для меня — не более чем бесполезный мусор.

— Вы… ошибаетесь.

— Ошибаюсь? В чем же?

— То, что мы оставили Второе Небо на растерзание… Все это было ради вас.

— Ради меня?

— Чтобы вы, бросив вызов престолу, могли снискать всеобщее восхваление…

Вжих!

Сохян не успела договорить. Железная хватка Чжинму сомкнулась на ее горле, оборвав слова.

— Ты не просто забавная дрянь. Ты безумная тварь.

— …

— Позволить зверю убивать людей лишь для того, чтобы меня вознесли до небес? Кто сказал, что мне нужны подобные почести?!

— …

Ледяной взгляд, сулящий мучительную смерть, пронзил ее сознание, затопляя разум первобытным ужасом.

— Радуйся, что ты не мастер боевых искусств.

Глухой удар.

Безжалостный бросок впечатал ее в пол, заставив судорожно хватать ртом воздух.

— Проваливай. И передай им: мне не нужна такая жрица. Я приду за ними сам.

Одарив ее напоследок презрительным взглядом, Чжинму развернулся и зашагал прочь из зала.