Чжинму молча смотрел вслед отряду Гом Хе, уходившему в сторону земель Садончхона.

С ними отправился У Ян Чжин, так что они без проблем минуют горные заставы и выйдут к Ганьсу. А там свяжутся с Чхонунбаном, и их возвращение в Чжунъюань пройдет как по маслу.

— …

Проводив их взглядом, Чжинму покосился на стоявших рядом людей и нахмурился.

Дэгун остался в качестве связного, это понятно… Но эти двое?

Толстяк Чхон У все еще радостно махал рукой удаляющемуся отряду, словно провожал дорогих гостей.

Чхон Сан же стоял навытяжку, поправив меч на поясе и оправив даосское одеяние, всем своим видом выражая готовность ринуться в бой по первому приказу.

— А вы двое почему не ушли?

— …

— …

Оба послушника в замешательстве воззрились на Чжинму.

— Мы должны помочь сасуку.

— С чего бы это?

Глядя на Чхон Сана, сжавшего кулаки с непоколебимой решимостью, Чжинму лишь опешил. Даосы принялись торопливо искать оправдания:

— Ну… одному ведь опасно…

— С каких пор я остался один?

— И все же мы беспокоимся…

«Психи недоделанные. Вы всерьез думаете, что находитесь в том положении, чтобы переживать за меня?!»

— Проваливайте.

— Не пойдем.

— …

Стоило Чжинму вскинуть кулак на столь дерзкий ответ, как Чхон Сан лишь зажмурился и втянул голову в плечи. Судя по его упрямому виду, он не сдвинулся бы с места, даже если бы его избили до полусмерти.

— Чхон Сан, одно неверное движение — и ты труп.

— Ничего страшного. Главное — быть рядом с сасуком.

— Ты хоть понимаешь, какая бойня нам предстоит? Они невероятно сильны. Сам ведь видел!

— Понимаю.

— У меня не будет времени нянчиться с вами и спасать ваши шкуры.

— Мы сами о себе позаботимся.

— …

«И верно говорят: упрямые дети никогда не слушают старших».

— Тогда убирайся хотя бы ты, Чхон У.

Бросив попытки вразумить Чхон Сана, Чжинму переключился на толстяка.

— Только я?

— Именно.

— Но я никогда не расставался со старшим братом Чхон Саном!

— …

«Твою мать… Тебе три года, что ли?! Чхон Сан тебе нянька?!»

— Я останусь с вами! Сколько бы сасук меня ни колотил, я вытерплю все!

— …

«Слышали бы вас люди! Подумают еще, что я только и делаю, что избиваю невинных послушников!»

Судя по упертости этих двоих, даже если прогнать их силой, они все равно тайком потащатся следом.

А потом нарвутся на каких-нибудь патрульных из Демонического Культа и с их-то куцыми навыками бесславно сдохнут на постоялом дворе… И что тогда?

Что Чжинму потом скажет Мён Чжину при встрече?

Не скажет же он учителю: «Ваши драгоценные ученики сдохли, потому что увязались за мной вопреки приказам»?

— Ха-а… Ну и обуза на мою голову.

Бывают вещи, которые можно изменить, а бывают упрямцы, с которыми спорить бесполезно.

Чжинму махнул рукой, сдаваясь:

— Ладно. Хватит трепаться.

Услышав его тяжелый вздох, Чхон Сан и Чхон У поняли, что их упорство возымело действие, и счастливо переглянулись.

— Но с одним условием. Пообещайте, что не сунетесь в драку, пока я лично не прикажу. И чтобы без самодеятельности!

— Слушаемся!

Глядя на то, как бодро они отозвались, Чжинму лишь покачал головой, чувствуя, как раскалывается череп.

— Дэгун.

— Да, владыка.

— Как рука?

— Все в порядке. Благодаря исцеляющей технике даоса Чхон Сана рана быстро затягивается.

«Быстро, говоришь… Да ты рукой пошевелить толком не можешь».

Единственная причина, по которой он вообще держался на ногах — это то, что он заблокировал акупунктурные точки на руке, заглушив боль.

Впрочем, от воина Сапэчхона меньшего ожидать и не стоило.

Вот только в бой его пускать нельзя ни в коем случае.

— Спускайся в предгорья, найди почтовых голубей и немедленно отправь мой приказ Хван Сину в Садончхон.

— Слушаю ваши распоряжения.

Дэгун достал свиток, дорожную кисть и тушечницу, приготовившись записывать:

— Оповести все Двенадцать Небес: во имя Мучжина мы выступаем в поход на Идончхон. Прикажи Федерации Дончхон немедленно прекратить междоусобные распри, привести войска в боевую готовность и выдвигаться к границам Самдончхона.

— Во имя Мучжина… Будет исполнено.

— Передай, что я буду ждать их в Третьем Небе.

— Слушаюсь. Я отправлюсь немедленно.

— Ступай. Встретимся внизу.

Дэгун отвесил глубокий поклон и, сорвавшись с места подобно ветру, исчез за склоном горы.

Теперь у заснеженных пиков остались лишь Чжинму и двое послушников.

Спешить было некуда.

От идеи в одиночку штурмовать цитадель Второго Неба он отказался, а значит, оставалось лишь дождаться сбора основных сил.

Три Неба, безоговорочно подчинявшиеся Чжинму, выступят немедленно.

Если повезет, к ним примкнут и другие владыки, получившие послание.

Так или иначе, чтобы собрать армию и добраться до Самдончхона, им потребуется как минимум пять дней.

Этого времени было более чем достаточно.

«Четыре дня я посвящу приему Снежной Травы Тяньшаня, чтобы восстановить баланс между духовной силой и маной, а пятый день оставлю на отдых».

Перед решающей битвой необходимо как следует выспаться.

Кто знает…

Если удача улыбнется ему, за эти четыре дня он сумеет достичь долгожданного слияния — Тэгык Хапиль.

Ур-р-р-р.

«Тэгык Ха… А?»

Пока Чжинму выстраивал в голове идеальный план культивации, тишину внезапно разорвал утробный звук, словно стон голодного призрака.

— …

Обернувшись на источник звука, Чжинму увидел Чхон У, который с виноватой улыбкой скреб затылок.

Солнце стояло в зените.

«Проклятый обжора. Ну и нутро у него».

Каким образом его желудок определяет время точнее солнечных часов?!

— Жрать охота?

— Очень!

Чжинму лишь усмехнулся его громогласному ответу.

Что ж, в его неизменности была своя прелесть.

— Ладно. Поедим. Говорят же: даже даос перед смертью должен набить брюхо.

Получив дозволение, Чхон Сан с боевым блеском в глазах огляделся по сторонам:

— Чхон У, раз уж нам выпала честь разделить трапезу с сасуком, набери побольше сухих веток.

— Есть!

— А я мигом сбегаю и добуду дикого вепря.

— …

«Вепря? О чем это они?»

— Чхон Сан.

— Да, сасук?

— С каких это пор даосы жрут мясо?

— …А?

При этих словах Чхон Сан и Чхон У синхронно склонили головы набок.

«Даосы не едят мясо? Что за чушь? И что нам еще есть на этой ледяной верхотуре?!»

— Вы что, в харчевню под горой собрались?

— …

И верно говорят: лягушка забывает, как была головастиком.

«Харчевню им подавай! Поглядите на них, распробовали вкус серебра, теперь нос воротят!»

— Тогда поторопитесь, сасук! Я тоже проголодался, глядя на Чхон У.

«Идиоты. Мои дорогие, верные идиоты… Как же глубоко вы заблуждаетесь».

Харчевня? Мясо? Сейчас не время набивать утробу жирной похлебкой.

Взгляните вокруг. Разве это не лучшая пища на свете?

Когда Чжинму указал пальцем на неприметные заросли у подножия ледника, послушники озадаченно переглянулись:

— Э-э… сасук?

— Чего вам?

— На что вы показываете?..

— Вон на ту траву. Ту, что с тремя мясистыми лепестками.

— …

— …

Чхон Сан и Чхон У захлопали глазами, решив, что ослышались:

— Тра… траву?!

Чжинму благодушно кивнул.

Послушники окончательно впали в ступор.

Неужели за время разлуки вкусы сасука настолько изменились?

Мясо и вино… Разве кто-то в целом мире любил их больше, чем он?!

— Сасук… — с неподдельной тревогой протянул Чхон Сан.

— Что еще?

— С вашим телом… точно все в порядке?

Бабах!

Разумеется, в ответ на глупый вопрос прилетел увесистый щелбан чудовищной силы.

«Вот же ненасытные мясоеды!»

— Хватит молоть чепуху, живо жрать то, что дают!

— …!

Услышав свирепый рык Чжинму, Чхон Сан и Чхон У кубарем покатились к леднику.

Они с таким трудом вымолили право остаться рядом, что рисковать быть вышвырнутыми пинком под зад из-за пустяка никто не желал.

Так началась их жизнь в гармонии с природой.

На долгие четыре дня…

— Фу-у-ух… Ха-а-а…

Ровное, размеренное дыхание.

Сидя посреди бескрайнего снежного поля, Чжинму закрыл глаза и погрузился во внутреннее созерцание.

Два мощных потока энергии скопились в меридианах Жэнь-май и Ду-май.

Божественная Ци Шести Ян и демоническая мана Темного Дракона.

Четыре дня ушли лишь на то, чтобы нащупать точку идеального равновесия между ними.

Малейшая ошибка могла стать фатальной, поэтому Чжинму концентрировал разум до седьмого пота, не смыкая глаз ни на миг.

Не сделав ни глотка воды и питаясь исключительно Снежной Травой Тяньшаня, которая помогала тонко настраивать энергетические каналы, он сумел выстроить идеальный баланс — без малейшего перекоса.

Оставался последний шаг. Великое слияние.

И именно здесь начинались главные трудности.

Первая половина Искусства Разума Двух Начал была расписана предельно ясно, однако вторая половина, заключенная в трактате Тэгык Ёгёль, оставалась почти непостижимой тайной.

Первая строфа, добытая им в ордене Чхонсон:

«Беспредельное есть Великий Предел. Когда обе сущности обретают истинную полноту Ян, приведи их к созвучию».

И вторая строфа, выуженная из затуманенной памяти безумца Пхун Хвана:

«Пусть пять стихий восполняют друг друга, вредят друг другу, возвышают и терзают. Тянь горяч, ибо он Байхуэй, а Кунь холоден, ибо он Хуэйинь. Высокое и низкое — лишь разделение; когда Инь и Ян коснутся сердца, они вернутся к первозданному истоку, коему имя — Великий Предел».

— …

Здесь требовалась предельная, запредельная осторожность.

Нельзя пытаться объединить силы, не постигнув сути до конца.

Иначе можно было пасть жертвой демонического безумия, как когда-то патриарх Чхон Му, или вовсе навеки остаться замерзшим ледяным изваянием на вершине снежной горы.

«Медленно… не спеша…

Беспредельное есть Великий Предел.

Беспредельное — это не имеющее конца первозданное начало, еще не знавшее разделения…

Но что, если Великий Предел — это то же самое?

Тэгык — это не дуальность, а естественное единство всего сущего.

Это состояние абсолютной гармонии. Отложим пока это и перейдем к следующей строке.

Приведи их к созвучию…

Об этом неоднократно упоминалось в тайных свитках Удана.

Единый Тэгык разделяется на две основы, зовущиеся Двумя Началами. Теплое и праведное зовется Ян, холодное и сокрытое — Инь».

Шу-у-ух!

Когда Чжинму запечатал энергию Инь — ману Темного Дракона — и направил энергию Ян — Ци Шести Ян — в нижний даньтянь, его тело начало самопроизвольно отрываться от земли.

«Третье: Пять стихий вредят и восполняют друг друга.

Пять стихий суть порождение пяти стихийных дыханий Неба и Земли, и все они подчиняются законам Инь и Ян.

Даосская школа учит, что в пяти стихиях заложены принципы взаимного порождения и преодоления: Дерево порождает Огонь, Огонь порождает Землю, Земля порождает Металл, Металл порождает Воду, а Вода порождает Дерево.

Они не должны сталкиваться напрямую.

Столкновение породит взрыв, а взрыв приведет к разрыву меридианов или помешательству».

Чжинму выделил пять стихийных свойств в Ци, заполнившей даньтянь. Разделив точки меридианов Жэнь-май и Ду-май в строгом порядке — Дерево, Огонь, Земля, Металл и Вода, — он закрепил их и активировал Искусство Разума Двух Начал.

Ци Шести Ян заполнила энергетические каналы, а в даньтянь хлынула темная мана.

Поскольку стихии присутствуют как в чистой энергии, так и во тьме, мана Темного Дракона точно так же была разделена на пять стихийных потоков по тем же меридианам.

«Теперь четвертое: Тянь есть Ян, Кунь есть Инь.

Тянь — это Байхуэй, а Кунь — Хуэйинь. Вот где кроется истинное испытание».

Искусство Разума Двух Начал позволяло удерживать две энергии в теле, но заставить их циркулировать одновременно до сих пор никому не удавалось.

Как направить энергию Ян, разделенную на пять стихий, в точку Байхуэй на макушке, а холодную ману Темного Дракона — в точку Хуэйинь в промежности?

«Хм… Может ли быть, что Байхуэй означает открытие Верхнего даньтяня?

Поместить божественную Ци в верхний чертог, а ману — в нижний?.. Но почему тогда не в даньтянь, а в Хуэйинь?

Странно».

В человеческом теле существуют три даньтяня.

Нижний даньтянь под пупком, средний — в центре груди, и верхний — в голове, в межбровье.

Однако открытие Верхнего даньтяня считалось ступенью легенд, которой не достигал ни один смертный мастер.

Даже Чжинму в своей прошлой жизни под именем Хёкрён Муган сумел открыть лишь Средний даньтянь.

«Хм, этот опыт еще никому не покорялся. В даосских трактатах сказано, что открывший Верхний даньтянь переступает порог бессмертия и встает вровень с небожителями…»

В голове Чжинму роились десятки теорий.

Но любая попытка несла смертельный риск.

Что, если две противоборствующие силы выйдут из-под контроля и столкнутся из-за малейшей оплошности?

Разве он уже не пытался объединить их с помощью неполного Тэгык Ёгёль в Чхонсоне, едва не отправившись к праотцам?

Нет, рисковать жизнью без твердой уверенности нельзя.

«Следующая строка: Высокое и низкое — лишь разделение; когда Инь и Ян коснутся сердца, они вернутся к первозданному истоку…

Коснутся сердца… Сердце…»

После глубоких раздумий Чжинму медленно отозвал бушующую энергию.

«Да. Не стоит торопиться.

Нельзя очертя голову штурмовать Верхний даньтянь.

Терпение, только терпение.

Когда фундамент станет нерушимым, я сделаю этот шаг постепенно.

Внутреннее перестроение тела уже завершено, остался лишь один рывок».

Когда Чжинму завершил круг циркуляции и открыл глаза, Чхон Сан и Чхон У, охранявшие его покой, остолбенело пялились на него.

— Что? Чего уставились?

— Н-нет… просто… вы парили… и сияли…

— …?

Чхон У заикался, не в силах связать и пары слов.

— Удалось что-то постичь? — прямо спросил Чхон Сан, подводя итог увиденному.

— Совсем немного… Но о чем это лепечет Чхон У?

— Сасук парил в воздухе, а вокруг клубилось чистое сияние.

— Сияние?

— Да. Сначала повеяло нестерпимым жаром, затем леденящим холодом… Казалось, вокруг вас бушевали сами стихии природы. Это было неописуемо.

— …

«Хм.

Выходит, энергия, рожденная разделением Инь и Ян и их обращением в Пять Стихий, проявилась во внешнем мире?»

Как бы то ни было, тело ощущалось невероятно легким.

Чжинму поднялся и сжал ладонь.

Никакого сопротивления. Пусть полного слияния достичь не удалось, и божественная Ци, и темная мана стали кристально чистыми. Энергия, которую раньше приходилось направлять волевым усилием, теперь текла по каналам от одной лишь мысли.

Более того: секундная пустота, возникавшая при переключении между даосской Ци и демонической маной с помощью Искусства Разума, практически исчезла!

В таком состоянии он мог чередовать светлую и темную энергии мгновенно, без малейшей заминки.

— Пора спускаться.

— Слушаюсь, сасук.

Пока Чхон Сан коротко отвечал, Чхон У суетился неподалеку.

— …

Толстяк расстелил на снегу свое верхнее одеяние и вязал из него объемистый мешок.

— А ты чем занят?

— Собираю припасы!

— …

— Теперь я хочу питаться только этим! Я и подумать не мог, что эта травка настолько полезна для тела! Столько духовной энергии скопилось в каналах…

Парень, который еще недавно причитал, почему его кормят подножным кормом, а не жареным вепрем, наконец прочувствовал чудодейственную силу Снежной Травы Тяньшаня.

«Хитрый боров».

С каких это пор ненасытный хищник заделался травоядным?..