— Ха-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а!

Крупные градины пота катились по лбу У Ян Чжина, пока он с трудом пробирался сквозь сугробы.

Пах! Па-па-пак! Вжих!

— ...

Остановившись перевести дух, Ян Чжин со сложным чувством посмотрел вперед — туда, откуда доносился звонкий свист рассекаемого воздуха и где темным вихрем мелькал знакомый силуэт.

Шел уже далеко не первый день их пути.

Поначалу он поражался до глубины души, но теперь уже привык.

Как ни крути, а его наставник был невероятным человеком.

Мчаться по снегу глубиной до колена с такой легкостью, будто под ногами ровная дорога... да еще и не оставляя за собой ни единого следа!

Когда одолеваемый любопытством Ян Чжин спросил об этом, учитель лишь небрежно бросил:

«Это? Да пустяки, обычная техника легкости, чтобы ноги не увязали. Ничего особенного, когда-нибудь и сам научишься».

И что тут скажешь? Ян Чжин пока еще мало смыслил в истинных боевых искусствах, но на практике они казались чертовски удобными. Овладей подобным искусством простые травники, и заснеженные перевалы перестали бы быть смертельной угрозой, а заработать богатство стало бы делом пары месяцев.

Впрочем, до таких высот Ян Чжину было еще шагать и шагать.

— Проклятье, я же всё дочиста сожрал! Ну и где, черт подери, еще хоть одна поляна этой дряни?!

— ...

Услышав раздраженное ворчание, У Ян Чжин окинул Чжинму растерянным взглядом.

То, с каким упорством тот пережевывал стебли Снежной травы Тяньшаня, со стороны больше всего напоминало жующую жвачку корову...

Редкие побеги снежной травы, попадавшиеся им по пути, наставник выдирал и уничтожал прямо на корню.

Учитель был не просто выдающимся мастером, но еще и ненасытным обжорой. Обычный человек от такого количества сырых корней и жестких трав либо скрутился бы от рези в животе, либо лопнул от насыщения, а этот лишь оглядывался в поисках новой поляны. Неужели боевые искусства настолько ускоряют пищеварение?

Да и вообще, с чего вдруг есть ее сырой?

Воистину, удивительный и непостижимый человек во всех отношениях.

— Поднимемся еще повыше, Ян Чжин.

— Слушаюсь!

Проглотив тщательно пережеванную траву, наставник зловеще усмехнулся.

Ян Чжин уже прекрасно знал, что последует дальше — этот ритуал повторялся раз за разом. Покорно готовясь к неизбежному, он слегка пригнулся и выставил спину.

Хвать!

— ...!

Хоть он и ожидал этого, привыкнуть к подобному ощущению было решительно невозможно.

Схватив ученика за пояс одной рукой и вздернув в воздух, Чжинму сорвался с места и вихрем понесся вверх по заснеженному склону.

Скорость была настолько чудовищной, что пейзажи вокруг смазывались в сплошную пелену, к горлу подкатывала тошнота от тряски, а ледяной встречный ветер нещадно хлестал по лицу...

Невероятно... Слишком быстро.

В мгновение ока Чжинму взлетел на середину горы и замер. При виде открывшейся картины его лицо расплылось в широчайшей улыбке.

— Хи-хи-хи... Поляна! Целое поле!

На пологом плато посреди горного склона густым ковром разрослись драгоценные побеги белоснежной травы.

Хватит ли на два дня? Нет, пожалуй, на три! А если растянуть — можно кормиться целых пять дней!

Заметив, как довольно вздернулись уголки губ Чжинму, Ян Чжин понял, что они задержатся здесь надолго, и принялся снимать дорожную накидку, собираясь обустроить привал.

— Ого!

Услышав внезапный возглас наставника, У Ян Чжин поспешно повернул голову.

Белоснежный пушистый кролик... целое семейство?

Что ж, кролики — травоядные зверьки, нет ничего странного в том, что они щиплют траву.

Вот только выражение лица Чжинму не предвещало ничего хорошего.

— Ах вы, наглые твари...

— ...?

Чего это он так взъелся? Неужели там притаился кто-то кроме кроликов?

— Учитель... что-то не так?

— ...

Ян Чжин обратился к нему, но Чжинму лишь ошарашенно таращился вперед, выпучив глаза от наглости происходящего.

И его гнев был вполне понятен.

Как посмели эти ничтожные комки шерсти жрать его добычу?! Да еще и приперлись целым семейством!

Они что, решили бросить ему вызов? Жалкие, никчемные травоядные!

Впрочем, мастеру его уровня не пристало опускаться до охоты на пугливых зайцев. Будь это тигр или медведь — другое дело, но кролики?..

— Ян Чжин.

— Да?

— Перебей всех этих треклятых тварей.

— Что? Но... они же просто безобидные кролики... Они всего лишь ищут еду... к тому же там детеныши.

— ...

Брови Чжинму слегка дернулись от вопроса ученика.

«А ведь мальчишка прав... из-за выводка сомневается?»

Тогда ладно.

— В таком случае просто прогони их подальше. Не убивай.

— Слушаюсь!

Услышав приказ, У Ян Чжин просиял радостной улыбкой.

Хороший парень. Он разительно отличался от того, каким был в юности Вольчхон. Знает цену жизни и проявляет сострадание. Это ценно.

Убить — легко, сохранить жизнь — куда труднее.

Пусть никогда не забывает об этом.

Пока Чжинму удовлетворенно кивал собственным мыслям, Ян Чжин уверенно зашагал к заячьему семейству.

— А ну, брысь отсюда! Пошли прочь! Это поляна моего наставника, ищите себе траву в другом месте!

Под звуки добродушных уговоров ученика, помахивающего руками, Чжинму не спеша направился к Снежной траве Тяньшаня.

«Пока Ян Чжин гоняет кроликов, сорву-ка пару корешков на пробу...»

Только он успел подумать об этом, как...

Бах! Прыг! Хрясь!

— Кха-а-ак!

«А? Что это еще такое?»

Звук должен был быть мягким... но это был явный треск сокрушительного удара! Да еще и с воплем?

Неужели Ян Чжин рассердился на упрямых зверьков и вломил им? Но откуда тогда крик? Кролики ведь не умеют вопить человеческим голосом.

Озадаченный Чжинму обернулся и застыл с разинутым ртом.

Ян Чжина... избивали.

Кролики.

Он несколько раз протер глаза, не веря собственному зрению.

Бум! Трах! Бабах!

— ...

Тело У Ян Чжина содрогалось от града тяжелых ударов: взрослый заяц с разгона таранил его лобовыми атаками и осыпал серией мощных пинков задними лапами. В довершение всего зверь взмыл в воздух и с оттяжкой влепил парню сокрушительную оплеуху передней лапой!..

Это вообще возможно? Он что, спит?

— Кха!..

Очередной таран массивной тушкой в корпус вышиб дух из бедного У Ян Чжина, и тот беспомощно кубарем покатился по снегу.

Чжинму был совершенно уверен в своих тренировках. Он никогда не спускал с ученика три шкуры попусту, но и слабаком его не растил.

И тем не менее тот проиграл.

Человек. Обычному кролику.

Такого нелепого и абсурдного зрелища Чжинму не доводилось видеть за всю свою жизнь.

— Нет, вы только поглядите на них. Совсем сдурели?!

Чжинму шагнул вперед с кривой усмешкой, но в тот же миг кролик резко развернулся и уставился прямо на него.

— ...

Что... это еще за алый блеск в глазах?

— ...Вы что, дерзить мне вздумали, пушистые ублюдки?

Брови Чжинму гневно взметнулись от откровенно вызывающего, свирепого взгляда зверя.

Он что, еще и зубы скалит? Издевается?!

Пока он не охотился в горах, законы природы успели измениться? Разве животным не положено в панике удирать при виде человека?

Откуда столько наглости?

Неужели духовный зверь?

Он отродясь не слышал, чтобы кролики становились духовными зверями! Диковинка, конечно, но среди горных тварей этот вид стоял на самой низшей ступени.

Духовный он там или нет — всё равно обычная безымянная падаль. Быстро прихлопнет его, а потом спокойно набьет брюхо травой.

Рывок!

Чжинму метнулся вперед, намереваясь прикончить наглую семейку одним махом.

Но заяц оскалился и... сам бросился в атаку?!

Распахнув пасть, обнажив острые резцы и выпустив серповидные когти, он летел навстречу человеку!

Свист!

Решив разрубить наглую тварь пополам, Чжинму хлестко взмахнул ладонью, рассекая воздух ребром руки.

Пружинящий хлопок!

— ...

Ему послышалось?

Определенно должен был прозвучать смачный звук разрубаемой плоти вроде вжих или хрусь, но что это за нелепый отскок?

Упругая отдача?..

С глазами по пятаку Чжинму наблюдал, как кролик, которого не только не разрезало, но даже не контузило, просто плюхнулся в сугроб и тут же пружинисто вскочил на лапы.

— ...

Чжинму тупо посмотрел на собственную ладонь с нескрываемым изумлением.

Как бы легко он ни ударил...

Тем временем вскочивший кролик свирепо зыркнул на Чжинму и выразительно повел мордой, отдавая безмолвные указания своему семейству.

Зайчиха с крольчатами начали слаженно отступать.

«Эй, вы что, переговариваетесь?! Вы понимаете друг друга?!»

Мало того — осознав по первому же столкновению, что противник не по зубам, вожак скомандовал тактическое отступление!

«Избил моего ученика, сожрал мою траву, а теперь собрался уйти?.. Постойте-ка, неужели?..»

Чжинму медленно моргнул, ощутив, словно его огрели кувалдой по затылку.

Снежная трава Тяньшаня, вобравшая в себя чистейшую духовную энергию природы...

И кролики, которые питались ею из поколения в поколение как основной пищей... Быть не может.

Нажравшись целебной травы, они эволюционировали в приобретенных духовных зверей?!

Иначе было невозможно объяснить их невероятную скорость, стальную шкуру, боевой дух и развитый разум.

— Что ж, поймаю, вспорю брюхо — там и увидим.

Глаза Чжинму хищно блеснули, и он в мгновение ока скользнул в брешь между отступающими зверьками.

Испуганные резким маневром, кролики бросились врассыпную.

«Куда собрались, недомерки? Думаете, убежите?»

В лучшем случае они оставались всего лишь кроликами... ладно, очень быстрыми кроликами.

А из рук Чжинму еще ни разу в жизни не уходила добыча, на которую он положил глаз — будь то человек или зверь!

Вжух!

Взвинтил скорость до предела, Чжинму виртуозным взмахом рук перехватил обоих взрослых особей прямо за длинные уши.

Папашу-кролика — в одну руку, мамашу — в другую, а молодняк пускай бежит...

Сколько же травы им пришлось сожрать, чтобы внутри зародилось ядро?

В любом случае, достаточно прикончить двух взрослых, вскрыть утробу и проверить наличие нэдана.

Провожая взглядом удирающих зайчат, Чжинму хищно облизал губы.

Кья-а-арк! Кхэк-кхэк!

— ...

Пойманные кролики отчаянно забились, полосуя когтями передних и задних лап руки Чжинму.

«Полагаете, вам не больно, потому что под ногами мягкий снег? Ну держитесь, мелкие бестии».

Искусство Хаоса Темного Дракона: Дыхание Ледяного Дракона.

Едва Чжинму высвободил внутреннюю силу, как во все стороны хлынул лютый, продирающий до костей мороз.

Хрусть! Трес-с-ск!

Дыхание Ледяного Дракона сковало мерзлотой землю.

Снежный покров в миг обратился в монолитный, твердый как сталь лед.

Кья-а-а! Кхяк! Хрясь!

— ...

Для тощих комков шерсти они издавали на редкость злобный и мерзкий визг.

Не церемонясь, Чжинму вздернул кроликов за уши и принялся со всего размаха методично вбивать их мордами в ледяную корку.

Бах! Бум! Бах-бах-бах!

Они определенно переродились в духовных тварей. Любое обычное животное сдохло бы на месте от первого же удара, а эти упрямо держались.

Подождав, пока оба кролика наконец обмякнут, Чжинму довольно замурлыкал под нос мрачную мелодию.

— Ну-ка, идите сюда. Поглядим, что у нас внутри.

Вжик.

Острым ногтем он взрезал шкуру, обнажая алое мясо...

Хлюп.

Аккуратно вскрытая брюшина разошлась, выпуская сукровицу.

Чжинму, совершенно не обращая внимания на кровь, жадно впился взглядом во внутренности в поисках заветного нэдана.

В желудках обоих кроликов отчетливо блеснули две сверкающие, переливающиеся ярким светом жемчужины.

— Да вы надо мной издеваетесь?! Настоящие?!

Более того, от них явственно веяло чистейшей даосской силой — энергией Сонги!

Слабые эманации сырой Снежной травы Тяньшаня не шли ни в какое сравнение с этой концентрированной мощью.

Не бог весть какое сокровище по меркам бессмертных, но для мира смертных — редкость высшей пробы!

Сотни... нет, тысячи побегов были выдраны и переварены этими тварями, пока духовная Ци не спрессовалась в идеальные округлые ядра.

Говорят, человек после смерти оставляет имя, а тигр — шкуру.

Кролики же оставили после себя вот это!

О, как прекрасен был их перламутровый блеск!

Глаза Чжинму загорелись бешеным азартом, пока он зачарованно разглядывал сияющие бусины.

Сдержать ликование было выше его сил.

Переполненный восторгом момента, Чжинму запрокинул голову и заорал во всю глотку прямо в небеса:

— Сим-бва-тта-а-а-а-а-а! Нашё-о-о-о-о-ол!

Словно древний собиратель женьшеня в глухих ущельях, нашедший корень тысячелетнего растения, он огласил долину ликующим криком, отозвавшимся гулким эхом среди заснеженных вершин.

К черту траву! Хватит жевать эту горькую зелень!

Он давился ею вовсе не от хорошей жизни — просто иного выхода не оставалось.

Отныне они переходят на крольчатину!

Все зайцы в Синьцзяне будут выбиты под корень!

Впрочем, чрезмерное волнение вредит совершенствованию.

— Вдох... выдох... фу-у-ух.

Чжинму прикрыл глаза и сделал несколько размеренных вдохов, усмиряя бушующую радость и возвращая дыхание в норму.

Когда буря внутри улеглась, он окликнул ученика:

— Ян Чжин!

— Да?..

Прихрамывая и держась за распухшую после кроличьих оплеух физиономию, Ян Чжин несмело подошел ближе.

Фьють.

Чжинму небрежно подбросил ему одну из жемчужин.

— ...Что это?

Шарик, который бросил наставник... Ян Чжин своими глазами видел, как тот только что выковырял его из заячьих потрохов.

Заметив недоумение на лице ученика, Чжинму расплылся в широкой улыбке:

— Внутреннее ядро кролика.

— ...

— Ешь давай. И поблагодари дохлого зайца за то, что обеспечил тебя дневной нормой энергии.

Если подумать, этой породе стоило дать подобающее имя.

«Раз уж вы нажрались Снежной травы Тяньшаня и превратились в духовных тварей, отныне будете зваться Снежными Кроликами Тяньшаня».