Великая Пещера Тяньшаня, цитадель Демонического Культа Солнца и Луны.

Яростный рев старейшин, эхом раскатывавшийся по залу, сотрясал своды древней обители:

— Как смеет жалкий южанин из Чжунъюаня творить бесчинства в Двенадцати Восточных Небесах?!

— Это неслыханная дерзость!

— Этот щенок Кукла выжил из ума! Как он посмел склонить голову перед чужаком из Центральных Равнин?!

— Объявить об объединении Двенадцати Восточных Небес и заявить права на Трон Владыки… Это чистейшая измена! Позвольте покарать бунтовщика, о Повелитель!

— Воистину так! Более того, чернь из Шестого Неба уже смеет ставить имя нашего Владыки в один ряд с этим наглецом!

— Это невыносимое оскорбление!

— Отдайте приказ, Повелитель! Я лично возглавлю отряд палачей и залью Шестое Небо реками крови!

Глядя на бушующих старейшин, направлявших дела нынешнего Культа, верховный старейшина Мок Дын Ё тяжело нахмурился. Он прекрасно понимал, что каждый из них старается выслужиться и продемонстрировать безграничную преданность Культу, но этот фанатичный ор переходил все границы.

Собрание старейшин было созвано из-за происшествия, которое поначалу казалось незначительным: Шестое Небо поглотило Седьмое Небо.

Само по себе это событие никого не волновало. Какая разница, если два внешних удела решили объединиться? Проблема крылась в том, что во главе этого союза стоял вовсе не лорд Кукла, а уроженец Чжунъюаня.

По доходившим слухам, этот южанин в одиночку сокрушил Куклу и самолично занял место Владыки Шестого Неба.

Поскольку регулярные силы праведных или темных сект не пересекали границу Синьцзяна, вторжением это назвать было нельзя. Да и за долгую историю Демонического Культа бывали случаи, когда чужаки становились старейшинами или военачальниками. Даже его заявление о претензиях на Трон Владыки не было чем-то беспрецедентным — пусть и много веков назад, но чужеземец однажды восходил на престол Культа.

Трон Владыки… Разве не о нем втайне грезил каждый истинный демон?

— Всем замолчать! — возвысил голос Мок Дын Ё. — Сколько бы Владыка ни позволял вам открыто высказываться, как смеете вы орать в Его присутствии?!

Под ледяным окриком верховного старейшины старейшины мгновенно прикусили языки и втянули головы в плечи.

— …Повелитель? — почтительно обратился Мок Дын Ё.

В наступившей тишине все взоры обратились к возвышению, где восседал Пукри До Чхон.

Тук, тук, тук…

Откинувшись на спинку массивного трона с закрытыми глазами, Император Красного Пламени размеренно постукивал пальцем по подлокотнику.

Этот звук был знаком каждому. Всякий раз, когда палец замирал, чья-то голова слетала с плеч. Старейшины сдавленно сглотнули, боясь даже вздохнуть.

Тук.

Палец замер. Зал погрузился в звенящую тишину, а взгляды демонов наполнились первобытным ужасом.

Однако на этот раз все было иначе.

На губах Пукри До Чхона медленно расплылась слабая улыбка. Неужели им померещилось, или Повелитель действительно пребывал в добром здравии?

Вскоре раздался его густой, неторопливый голос:

— Маной.

— Слушаю, Повелитель.

— Ты ведь уже задействовал Саквольчхон и разузнал все детали?

— Так точно.

— Изложи свое мнение.

При ленивом тоне Владыки взгляды присутствующих обратились к О Чжун Сану, главе разведывательной службы.

Саквольчхон — теневое око Демонического Культа. Это тайное подразделение подчинялось напрямую Владыке, наряду со свирепыми карателями Чхухёль Сальгви и личной гвардией Ёмвандэ. Однако после того, как Пукри До Чхон ушел в затворничество, бразды правления разведкой перешли в руки главного стратега — Маноя.

— Прежде всего, объединение Шестого и Седьмого Небес само по себе не имеет значения, — заговорил О Чжун Сан. — Хотя пересекать границы с Чжунъюанем без приказа запрещено, междоусобицы среди Владык Восточных Небес всегда дозволялись лично Повелителем.

— …

— Тот факт, что новый лорд Шестого Неба родом из Чжунъюаня и заявил о правах на трон, также не является первостепенной угрозой. Настоящая опасность кроется в слухах, которые со скоростью степного пожара расползаются по всему югу.

— В слухах? — старейшины недоуменно переглянулись.

— Продолжай, — разрешил Пукри До Чхон.

Получив дозволение, О Чжун Сан продолжил:

— Чужак, назвавшийся именем Мучжин, возник словно из ниоткуда и сверг лорда Куклу. Но он не ограничился простым захватом власти. Неизвестно какими путями, но он наладил беспрецедентную торговлю с Чжунъюанем — то, что никому не удавалось за всю историю Культа. И первым же указом он под страхом смерти запретил воинам грабить и притеснять простолюдинов.

В результате слава о Мучжине стремительно разрастается. Люди превозносят его имя, а некоторые безумцы осмеливаются сравнивать его с самим Владыкой Пукри До Чхоном.

Опасность исходила не от демонических воинов Шестого Неба, покорившихся силе, а от реакции простых смертных, населявших эти земли.

И это было скверно.

Причина, по которой Демонический Культ безраздельно властвовал над Синьцзяном на протяжении веков, заключалась в безоговорочном страхе перед абсолютной мощью, граничившем с промыванием мозгов. Опираясь на этот благоговейный трепет, народ Синьцзяна взирал на Тяньшань как на обитель богов, а самого Владыку почитал истинным божеством во плоти.

И вот теперь безродный мальчишка, едва примеривший титул Владыки Неба, посмел бросить вызов этому священному порядку.

— По данным Саквольчхона, жители соседних Небес уже целыми караванами снимаются с мест и перебираются под крыло Шестого Неба.

— О? Уже?

— Да, Повелитель. Размеры торгового каравана, прибывшего из Чжунъюаня по соглашению с Мучжином, поражают воображение.

— Хм…

— Если мы посчитаем это пустяком, последствия могут оказаться фатальными.

— И в чем же опасность?

— Если волна перемен продолжит расти… сама система правления Демонического Культа, веками опиравшаяся на незыблемый авторитет Тяньшаня, зашатается.

— Не слишком ли ты преувеличиваешь?!

— Какая чушь, чтобы чернь посмела пошатнуть твердыню?!

Слова О Чжун Сана вызвали новую бурю негодования среди старейшин, поспешивших высказать свое несогласие перед лицом Владыки.

— К этому нельзя относиться легкомысленно, — холодно отрезал Маной.

— …

— Неужели вы забыли, почему Повелитель в свое время заменил правителей Двенадцати Небес своими слугами?

— …

— Пусть лучшие мастера Культа сосредоточены на Тяньшане, совладать с миллионной объединенной массой будет непросто даже нам. А если восстанет и простой люд…

— До этого не дойдет! Ты лучше нас знаешь, как смертные боятся гнева Небесной Горы!

— До сих пор так и было, — спокойно возразил О Чжун Сан. — Но сытый скот никогда добровольно не вернется в голодный загон. К тому же этот человек открыто провозгласил свои притязания на трон.

— …

— Как думаете, что произойдет, когда люди поверят в надежду на лучшую долю? Все привилегии, которыми Тяньшань пользовался испокон веков, рухнут в одночасье.

Осознав скрытый смысл его предостережения, старейшины помрачнели.

Крах правящей верхушки. Все богатства и почести, которые они черпали, удерживая Синьцзян в тисках страха и благоговения, пойдут прахом.

— И каково твое предложение? — раздался с трона голос Пукри До Чхона.

О Чжун Сан с предельной серьезностью склонил голову:

— Когда поднимается буря, маленькой дамбой волну не сдержать. Сорняк выдергивают, пока он не пустил глубоких корней. Малый ручей нужно перекрыть до того, как он превратится в реку.

— Хм-м…

Услышав совет Маноя, Пукри До Чхон вновь прикрыл глаза. Старейшины затаили дыхание, ожидая вердикта.

— Вот оно как…

— …?

Вместе с негромким возгласом на губах правителя заиграла загадочная усмешка.

— Неужели слова Богини Небесной Горы действительно сбываются?

При этом упоминании старейшины вновь переглянулись в изумлении.

«Богиня Небесной Горы?»

Верховная жрица Культа, передававшая откровения свыше, общалась исключительно с самим Повелителем. Неужели она даровала новое пророчество?

Не обращая внимания на недоумение свиты, Пукри До Чхон не открывал глаз.

Видение, явленное Синим Священным Пламенем: два багровых сполоха, вспыхнувших на севере и на юге.

Южанин, захвативший Шестое Небо, без сомнения, был тем самым пламенем с юга.

Объединить Двенадцать Небес и бросить вызов Трону Владыки… Если он сделал это по расчету, то обладает недюжинным умом. Если же повиновался звериному инстинкту — что ж, тем занимательнее.

А на севере…

— Маной.

— Слушаю, Повелитель.

— Ты говорил, на северных склонах Тяньшаня объявились гости, желающие аудиенции?

— Так точно.

«Они и есть пламя севера, предреченное Богиней».

— Сперва я лично встречу гостя с севера.

— …!

Глаза старейшин полезли на лоб от столь неслыханного решения.

Повелитель никогда не принимал просителей лично. За долгие десятилетия единственным, ради кого правитель покинул пределы обители и с кем скрестил клинки, был Владыка Сапэчхона — Хёкрён Муган.

— Вы лично отправитесь на встречу, Повелитель?! Это недопустимо! — Мок Дын Ё поспешно шагнул вперед, низко кланяясь. — Позвольте мне встретить их от вашего имени!

Пукри До Чхон медленно приоткрыл тяжелые веки и уставился на верховного старейшину сверху вниз.

— Надо же, старейшина Мок.

— …Да, Повелитель?

— А ты, погляжу, возгордился.

— …?!

— Мало того что ты смеешь оспаривать мои слова, так ты еще возомнил, будто способен заменить меня?

Вжик!

— …!

Глаза Мок Дын Ё округлились до размеров плошек, но пошевелиться он не смел. Едва Владыка договорил, как Ма Ган, командир отряда Ёмвандэ, бесшумно возник за его спиной и прижал лезвие черного клинка прямо к его кадыку.

Одного движения брови Пукри До Чхона хватило бы, чтобы сталь вспорола горло старейшины. Жизнь верховного сановника, вмиг обесценившаяся до пылинки из-за неосторожного слова, повисла на волоске. Его лицо стало мертвенно-бледным.

«Смерть». Повелитель никогда не щадил тех, кто противился его воле.

— В-ваш ничтожный раб… совершил оплошность…

— …

Глядя на трясущегося от ужаса старика, Пукри До Чхон лишь усмехнулся:

— …Ладно. У меня сегодня на редкость хорошее настроение.

Владыка небрежно махнул рукой, и Ма Ган мгновенно убрал клинок, отступив на шаг в тень.

— На этом собрание окончено.

— Слушаемся, Повелитель!

Этим повелением Пукри До Чхон подвел черту. Вопрос был решен: гостя с севера правитель встретит лично.

Но что же делать с югом?

— Повелитель…

— …Что еще?

Поднявшись с трона, Пукри До Чхон недовольно покосился на окликнувшего его сановника. О Чжун Сан, торопливо склонив голову, осмелился спросить:

— Как нам поступить с Шестым Небом?..

— С Шестым Небом? С тем щенком? Хм.

Пукри До Чхон усмехнулся, поглаживая длинную рыжую бороду, спускавшуюся до самой груди. Почему-то именно к этому южанину его сердце лежало куда больше.

В отличие от осторожных северян, этот безумец в одиночку вторгся в его владения, захватил власть над Восточным Небом и, брызжа дерзкой юношеской отвагой, тут же провозгласил, что идет за головой самого Владыки.

— Оставьте его. Просто наблюдайте.

— Но если он действительно объединит под своей рукой все Двенадцать Небес…

Взгляд Императора Красного Пламени мгновенно оледенел:

— Маной.

— …

От леденящего спокойствия в голосе Повелителя по спине О Чжун Сана пробежали мурашки величиной с кулак.

— С каких это пор слон должен оглядываться на суету муравьев?

— …

— Не смейте вмешиваться. Просто смотрите.

— Повинуюсь.

Вопросов больше не оставалось. Приказ Владыки был абсолютным законом, не терпящим возражений.

Пукри До Чхон зашагал к выходу мимо склонившихся ниц старейшин, и уголок его рта изогнулся в предвкушающей усмешке.

«Двенадцать Небес? Беспокоиться о том, что они объединятся?»

Глупости. Все это лишь пустые хлопоты.

Пророчество Богини Небесной Горы сбывалось в точности. Грядут великие перемены: алое зарево озарило север и юг, и некто новый взойдет на Трон Владыки, но его облик пока скрыт густым туманом судьбы.

Возможно, этим избранником суждено остаться ему самому. А возможно — явится истинный преемник. И если появится новый титан, он должен быть достаточно могуществен, чтобы по праву занять престол Демонического Культа.

А для этого ему придется перешагнуть через труп самого Пукри До Чхона.

— Ма Ган.

— Слушаю, Повелитель.

— Меня вдруг охватил азарт.

— …

— Не знаю, кто именно дойдет до меня, но я должен подготовиться к этой встрече наилучшим образом.

— …?

«Подготовиться? Возобновить тренировки? Наш Повелитель?..»

Следовавший за ним Ма Ган в замешательстве склонил голову.

Да, ему было не понять.

Пукри До Чхон боялся. Боялся не поражения, а того, что, даже нося титул сильнейшего в поднебесном мире, он закончит свои дни в немощи на смертном одре, сгнивая заживо, как тот несчастный Хёкрён Муган.

Так как же ему не ликовать? С севера ли, с юга ли, но к нему приближался тот, кто способен положить конец этой невыносимой, смертной тоске.