Грохот! Звон! Бам!
Кулаки Чхон У Мёна обрушивались на лезвие с такой яростью, будто великану было плевать, останутся ли у него руки вообще.
В какой-то момент Сон Ё Бан с ужасом ощутил, как его собственные локти начинает ломить от леденящего напряжения.
— Кх...
Он отчаянно хотел разорвать дистанцию, но напор не только не ослабевал — скорость и сокрушительная мощь кулаков лишь возрастали, вынуждая его непрерывно держать глухую оборону.
Кровь, хлеставшая из изувеченных рук Чхон У Мёна, запятнала желтый халат Сон Ё Бана, а непрекращающаяся вибрация отдавала глухой болью в суставах старика.
— А-а-аргх!
Бум! Хрясь! Бабах!
Даже когда плоть была срезана до белых костей, Чхон У Мён продолжал колотить по стали с громоподобным неистовством, словно напрочь забыв о боли.
Лицо Сон Ё Бана исказилось в гримасе ярости. Под натиском неостановимой массы он пятился назад, оставляя глубокие борозды на каменных плитах.
— Бешеный ублюдок!
Рука старика едва не подогнулась под диким давлением, но он сумел извернуться и направил острие меча прямо в грудь безумца.
Если терпеть дальше, этот неотесанный дуболом попросту сомнет его своей нелепой, животной силой! Грязно выругавшись, Сон Ё Бан резко дернул меч на себя и выбросил колено прямо в челюсть Чхон У Мёна.
Хрясь! Бум!
Даже получая сокрушительный удар коленом в лицо, Чхон У Мён умудрился впечатать свой кулак в грудь Сон Ё Бана.
— Получил!..
Из горла старика вырвался слабый стон.
Классический размен ударами.
Костяшки пальцев великана не должны были коснуться тела. Точнее, они не могли его пробить!
Абсолютное защитное искусство, которым владел Сон Ё Бан, именовалось «Кисан Ганмак». Какой бы великой ни была посторонняя энергия, она не могла преодолеть барьер, рассеивающий чужую Ци в пыль.
Но неужели дистанция была слишком мала?
Или в этот кулак была вложена настолько несгибаемая воля, что она превзошла законы боевых искусств?
Тяжелая, тупая ударная волна проникла под ребра Сон Ё Бана, заставив его внутренности болезненно сжаться.
— Ах ты, сукин сын!..
Едва уязвленный в своей гордости старик восстановил равновесие, как отброшенный назад Чхон У Мён с ревом снова бросился вперед, занося окровавленные кулаки.
Ву-у-ух!
Клинок и кулак сошлись на пределе возможностей, породив яростный вихрь из осколков Ци.
Видя, как Чхон У Мён, захлебываясь собственной кровью и отлетая от контрударов, с маниакальным упорством поднимается вновь и вновь, Сон Ё Бан ощутил невыносимое, удушающее бешенство.
Какой-то жалкий король из Сапа заставил его испытать столь унизительную боль?!
Вспышка!
Вместе с яростью, ударившей в голову, клинок Сон Ё Бана вспыхнул ослепительной, смертоносной энергией.
— Я искромсаю тебя на куски!
Вжик! Свист!
Навстречу свирепому замаху меча вновь взметнулся изувеченный кулак.
Клинок Сон Ё Бана летел с такой силой, что должен был не просто отрубить руки великана, но и рассечь его тело пополам от плеча до бедра.
ДЗЫ-Ы-ЫНЬ!
«...!»
В тот миг, когда острие должно было вонзиться в плоть, меч Сон Ё Бана с оглушительным звоном отскочил в сторону и взмыл в небеса.
Широкая спина замершего Чхон У Мёна... и молодой сопляк, внезапно возникший прямо перед ним?
— Ого, а запястье-то ощутимо ломит.
«...?»
Клинок в руке юноши, произнесшего это нахальным и совершенно невозмутимым тоном, замер по диагонали.
Щенок, пришедший лишь затем, чтобы утащить труп командира, одной рукой отвел в сторону удар, в который было вложено все мастерство главы гильдии?! Как такое вообще возможно?!
Разум Сон Ё Бана на мгновение оцепенел.
— Владыка!.. — раздался хриплый, ликующий вопль Чхон У Мёна.
«Владыка?.. Он назвал этого мальчишку Владыкой?!»
Сон Ё Бан совершенно перестал понимать происходящее. С какой стати лидер Отряда Железного Меча величает этого юнца своим господином?
Пока глава гильдии пребывал в ступоре, Чжинму медленно перевел взгляд на Чхон У Мёна.
— Руки твои в полное дерьмо превратились.
— ...Я еще могу драться! Я могу оторвать этому ублюдку руку! Пожалуйста, позвольте мне закончить!
— ...
Чжинму молча посмотрел на его окровавленные кулаки, которые великан отчаянно вскинул, не желая отступать ни на шаг.
Где-то в глубине души кольнуло странное тепло при виде этой слепой преданности, но следом за ним поднялась такая волна ярости, словно внутри пробудился ото сна древний свирепый дракон.
— Твои руки похожи на половые тряпки. Настоящие лохмотья. Чем ты сегодня чарку с вином держать собрался, идиот?
— ...Владыка.
— Тебе следовало остановиться.
— ...
— У Мён.
— ...Да.
— А теперь оставь его мне.
— ...Но...
Щелк!
Чжинму сжал кулак и отвесил Чхон У Мёну увесистый подзатыльник.
— Мне едва за двадцать перевалило. Жизнь только начинается! Какой толк в твоей верности до гроба, если ты собираешься сдохнуть раньше меня, дурья твоя башка?
— ...
— Хван Син!
Не обращая ни малейшего внимания на Сон Ё Бана, Чжинму повернул голову и гаркнул в сторону крыш. Хван Син приземлился перед ним молниеносно, словно тень:
— Заберите его и перевяжите.
— Слушаюсь!
Повинуясь приказу, Хван Син и подоспевший Со Дон Бо подхватили великана с обеих сторон, помогая ему подняться.
— ...Простите меня, Владыка.
— Засунь свои извинения собаке под хвост... — Чжинму усмехнулся, глядя на то, как понурился великан. — Отойдите подальше. Не хватало еще, чтобы вас задело, пока я буду выбивать дурь из этого слабака.
Махнув рукой, Чжинму отвернулся. Хван Син и Со Дон Бо потащили Чхон У Мёна в безопасное место.
Сон Ё Бан, чье присутствие только что нагло и демонстративно проигнорировали, наконец осознал, что его ни во что не ставят. В его глазах вспыхнули яростные искры.
— Кто позволил вам уйти?! Без моего соизволения никто не покинет этот двор живым!
Он взревел, источая волны убийственного намерения во все стороны, но прямо в ухо ему ударил пугающе низкий, ровный голос:
— Заткнись. Я дал разрешение.
«...!»
Чжинму неспешно повернулся, и когда Сон Ё Бан встретился с его бездонными, черными как обсидиан глазами, старик невольно сделал шаг назад.
Его тело отшатнулось само по себе: убийственная аура юноши пронзила его взгляд и ледяной иглой вонзилась прямо в мозг.
«Страх?.. Неужели я испугался?! Кто, черт возьми, этот сопляк?!»
Попытавшись подавить панику, Сон Ё Бан внимательно вгляделся в лицо Чжинму, и в его памяти всплыл смутный образ.
— Постой... ты... Меч Удана?!
Ошибки быть не могло.
Возраст едва за двадцать. Небрежно стянутые в растрепанный узел волосы.
— Но как... почему ты здесь?..
Чжинму лишь тяжело вздохнул, глядя на ошарашенную физиономию Сон Ё Бана.
— Ваша реакция от начала и до конца настолько одинаковая, что мне даже зевать охота.
— ...
— С чего вы все так пучите глаза, когда видите меня?
Глаза Сон Ё Бана слегка дрогнули от этой вульгарной, пренебрежительной манеры речи.
«Почему здесь объявился даос из Удана? Почему он ведет за собой мятежников Сапэчхона?.. Нет, дело не в этом».
— Что все это значит? С какой стати он назвал тебя Владыкой?!
— Совсем сдурел, старый? Думаешь, если ты спросил, я побегу перед тобой отчитываться?
— Что?!
— Судя по твоей спеси, ты примерно того же пошиба, что и та баба, Пхальмё-гун.
— ...Пхальмё-гун?.. Откуда ты знаешь мою госпожу?!
— Я лично прикончил ее. С чего бы мне ее не знать?
— ...Ты... убил ее?!
Сон Ё Бан застыл, словно его огрели по голове тяжеленной дубиной.
— Тебя это так удивляет? Впрочем, она была сильна, спору нет. Как вспомню ее чертову красную Ганги, до сих пор мурашки по коже.
— ...
«Непостижимо... Пхальмё-гун была личной ученицей верховного владыки Дворца, ее боевые искусства не уступали моим! Неужели этот даосский выродок действительно убил ее?!»
— И это ведь ты послал тех двоих недоумков вырезать Салмак, верно?
— ...
— У них почти получилось. Жаль только, я оказался там в самое неподходящее для них время.
«Сначала Пхальмё-гун, затем Ма-гун и Гвандо... Все это — дело его рук?!»
Глаза Сон Ё Бана распахивались все шире.
— Ах да, и с девочкой вы поступили чересчур грязно. Убивать невинных людей, похищать детей...
— ...Неужели... даже Бомчжон?..
— А, эту бабу звали Бомчжон? Что ж, сейчас ей приходится несладко. Се Чхан — признанный мастер пыток, уж он из нее всю душу вытрясет.
— ...
У Сон Ё Бана не осталось сил даже на то, чтобы изумляться. Бомчжон прислала донесение, что захватила ребенка с Семью Иньскими Серебряными Жилами... но даже это оказалось фальшивкой и ловушкой!
— Впрочем, я слишком раздобрел. Отвечаю на вопросы, о которых ты даже не просил. Ну так с чего начнем, старик?
— ...
Сон Ё Бан стоял неподвижно, точно каменное изваяние, глядя на издевательскую ухмылку Чжинму.
Деталь, которую упустили абсолютно все.
Меч Удана Чжинму.
Нет, теперь этот сопляк стоял в самом центре всех событий, ведя за собой мятежные силы Сапэчхона! Именно эта слепота привела к нынешней катастрофе.
Гибель Тэ Рана Очхоксана и падение Сан Гон Пхёна. Смерть главы Внутреннего Дворца и крах Трех Дворцов.
А теперь крах постиг и его собственную Торговую гильдию Шаньси, которая почти поглотила Небеса Зла...
— Ха... Ха-ха-ха...
Было ли это следствием запредельного потрясения?
Из перекошенного рта Сон Ё Бана вырвался сухой, пустой смех.
— Жалкий молокосос, которому едва исполнилось двадцать лет...
— ...
— Неужели «Дворец», строивший свои замыслы на протяжении сотни лет, рухнул из-за сопливого щенка? Всего лишь крошечная трещина в плотине, которую мы вовремя не заметили...
Сон Ё Бан бормотал это с горькой обидой в голосе, глядя в пасмурное небо.
— Тьфу на тебя! Опять эта ваша «сотня лет»! Что такого произошло сто лет назад? К чему вы, идиоты, готовились все это время?
— ...
— Один бред краше другого.
— ...
— Вы, ублюдки, с самого начала все поняли неправильно.
— Неправильно? И в чем же наша ошибка?
— Вы всерьез верили, что ради покорения Чжунъюаня достаточно собрать кучку умелых мастеров?
— ...
Услышав этот холодный, насмешливый ответ, Сон Ё Бан перестал смеяться и впился в Чжинму ледяным взглядом.
— Если бы все было так просто, я бы завоевал этот мир еще в прошлой жизни, тупой ты хрыч. Максимум, на что способны ваши заговоры — это подмять под себя одну из трех великих сил, потому что остальные будут просто стоять и глазеть. Но покорить весь Чжунъюань? Это невозможно.
— ...
— Обычно муриминцы разделены на два непримиримых лагеря и грызутся между собой насмерть. Но стоит беде нависнуть над всем Чжунъюанем, как они тут же берутся за руки, словно названые братья, и встают плечом к плечу против общего врага.
— ...
— Разве не смешно? До колик забавно! И едва общая беда отступает, они снова вцепляются друг другу в глотки с такой ненавистью, будто никогда и не клялись в вечном союзе.
— ...
— Таков уж этот проклятый Чжунъюань. Здесь никогда не потерпят единого владыку над всеми. Слишком уж много в этом мире завистливых ублюдков, которые не выносят, когда кто-то возвышается над ними.
Чжинму тихо хмыкнул, будто предаваясь далеким воспоминаниям.
— ...Ты рассуждаешь так, словно сам когда-то стоял на вершине этого мира.
— ...
«Я покорил его давным-давно. Впрочем, скажи я тебе об этом в моем нынешнем теле, ты все равно не поверишь».
— Что ж, вам этого никогда не понять, но мне это под силу. Потому что я вернулся за тем, что принадлежит мне по праву.
Брови Сон Ё Бана сошлись на переносице.
«О чем лепечет этот безумец?»
— Верно. Я подчиню себе весь Чжунъюань. Но вы, мрази, протянули свои грязные лапы не туда, куда следовало. Мало того, что какие-то безродные шавки возомнили себя хозяевами этого мира, так вы еще и занялись тем, что я ненавижу больше всего на свете.
«Что он ненавидит больше всего?..»
В голове Сон Ё Бана мелькнуло мимолетное сомнение, но слушать бредни даоса дальше он не собирался.
Кем бы ни был этот наглец и какими бы безумными иллюзиями ни тешил свое самолюбие, он должен заплатить жизнью за то, что посмел встать на пути великого замысла.
Будь он хоть Мечом Удана, хоть новым Владыкой Сапэчхона — он умрет прямо здесь. А следом за ним отправятся в преисподнюю и все эти так называемые Короли Сапа.
И тогда «Дворец» начнет все сначала, шаг за шагом.
Даже если этот старик погибнет на закате своих дней, на его место придет новый Владыка с несгибаемой волей, который продолжит идти к великой цели.
Ради того, чтобы смыть кровью вековую обиду, они истребят всех, кто держит в руках мечи на просторах Чжунъюаня! И разрушат саму эту прогнившую империю, возведенную под маской фальшивой добродетели!
Ву-у-ух!
Сон Ё Бан опустил меч вдоль бедра и выпрямился во весь рост. Высвобожденная им внутренняя сила обратилась в яростный шквал, вздымая полы его желтого халата и закручивая вокруг него настоящий смерч.
«Я убью их всех. Каждого пса из Мурима, посмевшего осквернить Торговую гильдию Шаньси!»
— ...
Чжинму с холодным прищуром наблюдал за Сон Ё Баном, чья внутренняя энергия перешагнула мыслимые пределы и грозила разнести все вокруг.
— Да, в этом и заключается суть людей Мурима. Свои убеждения нужно доказывать поднятым клинком.
В этом мире воля победителя — единственный закон, а слова выжившего — непреложная истина.
«Но ты совершил одну роковую ошибку, старик. Я не убью тебя быстро. Ты сполна заплатишь за руки У Мёна, которые ты превратил в окровавленные лохмотья. Очень, мать твою, дорого заплатишь».