Кап... Кап... Кап...

В глубине сырой, непроглядно темной пещеры.

Вода, рожденная густой влагой, стекала по покатым каменным стенам, собиралась на острых выступах и с тихим звоном разбивалась о каменный пол.

И прямо посреди этой тьмы, где летели мелкие брызги, смутно колыхался человеческий силуэт.

— Владычица.

Голос, донесшийся из пустоты, нарушил тишину, и во мраке блеснула пара глаз.

— Что стряслось?

Голос, сорвавшийся с губ хозяйки этих глаз, принадлежал глубокой старухе.

— Возле долины Хасимгок крутятся какие-то люди.

— ...

При этих словах ее лицо, скрытое тенью, слегка исказилось.

— ...Снова демоны?

— Нет. Этих мы видим впервые.

— Впервые?..

Хозяйка ледяного взора на мгновение умолкла.

После короткой паузы разговор продолжился.

— Что они делали?

В вопросе старухи не было многих привычных вещей.

Она не стала спрашивать, к какому клану принадлежат незваные гости, не поинтересовалась их силой или численностью.

Это был вопрос человека, преисполненного непоколебимой уверенности, которому было плевать на любые угрозы.

— Вели себя осторожно, будто что-то вынюхивали.

— Вынюхивали?

В голосе старой женщины явственно проступило глухое раздражение.

Хасимгок была их тайной обителью.

Местом, о котором она не рассказывала даже старым знакомым, которых знала долгие десятилетия.

Там было сделано все, чтобы полностью отрезать себя от внешнего мира, и само появление чужаков, рыскающих по округе, не могло не вызывать злости.

— Каковы будут приказания?

— ...

Этот вопрос означал лишь одно: решить, жить чужакам или умереть.

Однако смутное чувство тревоги никак не желало отпускать ее.

— Каковы шансы, что они найдут нас?

— Пока неясно, но хлопот они могут доставить.

«Доставить хлопот» на языке их ремесла означало неизбежную схватку.

— Снаружи никого из наших нет?

— Малый владыка сейчас в Чжинмапёне.

— Опять?

В голосе старухи вспыхнуло еще большее раздражение, которое тут же сменилось тяжелым вздохом.

— Я же просила его, умоляла...

— Должно быть, ему просто не сидится на месте.

— ...

— Пусть боевые искусства его и велики, но он все еще молод. К тому же за пределы Чжинмапёна он ни разу не выходил, так что не судите его слишком строго.

Хоть лица говорившего и не было видно, в его тоне слышалась легкая улыбка.

— Ха, ладно уж. Сколько с ним людей?

— Пятеро.

— Понятно. Знай он, что поблизости шатаются чужаки, ни за что не вернулся бы без оглядки, но на всякий случай отправь весточку.

— Слушаюсь.

— И отзови тех щенков, что следят за округой. В лишних стычках нет ничего хорошего, так что пока просто наблюдайте издали.

— Будет исполнено.

После этих слов голос подчиненного стих, и само его присутствие растворилось в воздухе.

Хозяйка глаз тяжело вздохнула.

— Будь он неладен... Назначила же идиота своим преемником.

Она протяжно и горько посетовала на судьбу и медленно поднялась на ноги после долгой медитации.

Окружающий мрак постепенно рассеялся, и ее фигура шагнула в полосу тусклого света.

Сгорбленная спина, деревянная клюка в морщинистой руке — на вид самая обычная деревенская старуха.

Однако те немногие, кто помнил ее истинное лицо, называли ее Яхвой — прекраснейшим цветком, распустившимся в непроглядной тьме.

Желтая река, разделяющая Шэньси и Шаньси, поворачивала на восток, вновь образуя рубеж между Шаньси и суровыми северными землями.

К югу от реки простирались земли Шаньси, а к северу лежали степи, которыми некогда правила Северная Юань.

В ходе многочисленных походов эти края покорились императорской власти, однако там, где не стояли гарнизоны казенных войск, царило полное беззаконие и кишели полчища головорезов.

Среди всех этих гиблых мест городок под названием Чжинмапён славился как главный рынок награбленного разбойниками добра, и чиновники туда даже не совались.

Сунься туда не подумав — и придется воевать со всей нечистью округи.

Каждый чиновник, назначенный в здешние края, предпочитал закрывать на происходящее глаза, чтобы не нажить беды, и с годами размах торговли рос, пока Чжинмапён не превратился в исполинское разбойничье логово.

Была глухая полночь, когда Чжинму и Хван Син, покинув Дадонру в Хагоке, наконец добрались до Чжинмапёна.

— Проклятье, что за земля такая, одна пыль вокруг!

Чжинму недовольно скривился, чувствуя, как на зубах противно скрипит желтый песок.

От Хагока до Чжинмапёна они отмахали около трехсот ли.

Вроде бы и не пустыня, но всю дорогу под ногами простиралась лишь иссушенная желтая земля, и, отойдя от Хуанхэ, они не встретили ни единого ручейка.

— Хван Син.

Чжинму резко повернул голову. Хван Син, весь белый от дорожной пыли, беспрестанно отплевывался песком, катаясь по земле после очередной порции «тренировок».

— Сперва надо отмыться. Найди место для ночлега.

Услышав это, Хван Син с неподдельной радостью на изможденном лице закивал как заведенный.

Похоже, парню и впрямь пришлось несладко.

Сам городок Чжинмапён, когда они вошли внутрь, выглядел весьма диковинно.

Дома здесь лепили из необожженных глиняных кирпичей, а вместо крыш натягивали грубую толстую ткань.

Тем не менее узкие улочки были ярко освещены фонарями, и на каждом углу торговцы наперебой расхваливали товары, каких в Чжунъюане отродясь не видывали.

— Ого!

— ...

— Вот это шмотки!

— ...

Хван Син с такими круглыми глазами вертел головой во все стороны, словно попал на ярмарку чудес.

«Я же велел найти постоялый двор, щенок!»

Чжинму, нахмурившись, опустил уже занесенный кулак и лишь тяжело вздохнул.

Он слышал, что этот парень в детстве бродяжничал, повзрослев, стал наемным убийцей, а затем жил отшельником в рядах Ынвидан. Должно быть, он впервые видит нечто подобное, вот и дивится. Молодой еще совсем.

«Ладно, натерпелся он на тренировках, пусть хоть разок поглазеет».

— Хван Син.

— ...?

— Погляди пока. Я сам найду место, где приклонить голову. Но когда позову — не вздумай шататься невесть где, беги со всех ног.

При этих словах Хван Син счастливо закивал.

«Тоже мне, няньку нашел... Владыка Небес называется... Тьфу, и все из-за того, что Мён Се Чхан подсунул мне этого сопляка».

Оставив Хван Сина, Чжинму покачал головой и через базарную площадь углубился в городские кварталы.

Миновав ряды торговцев, он вышел на улицу, сплошь забитую питейными заведениями.

Кругом высились все те же глухие стены из глиняного кирпича. Улица ничем не отличалась от рыночных закоулков, за исключением того, что здесь рекой лилось вино.

— Эй, любезный. Где тут у вас лучше всего остановиться на ночь?

Услышав вопрос Чжинму, мужик бандитского вида смерил его оценивающим взглядом с головы до пят и небрежно ткнул пальцем в самый конец переулка.

На вид ему было от силы сорок, а гонору — хоть отбавляй.

Впрочем, Чжинму, которому сейчас больше хотелось смыть с себя дорожную грязь, чем развязывать драку, коротко бросил слова благодарности и зашагал дальше.

И вот, когда он достиг цели и уже собирался толкнуть дверь трактира, его пальцы вдруг кольнуло предчувствие опасности. Чжинму молниеносно отпрянул назад, уходя с траектории.

Грохот! Звон!

Дверь разлетелась в щепки, и наружу кубарем вылетело человеческое тело.

Не отступи он на шаг, непременно столкнулся бы с летящим телом.

— Ах ты ублюдок! Я же русским языком сказал: с глаз моих долой!

Из проема, тяжело дыша, вывалился здоровенный детина.

Мускулистый, заросший густой щетиной. От него за версту разило типичным третьесортным головорезом.

Чжинму, решив не связываться с тем, что его не касалось, уже хотел было проскользнуть внутрь, но снова замер на месте.

Следом за волосатым громилой в дверях показались еще несколько бандитов, наглухо перегородив проход.

«Вот же псы...»

«Ладно, потерпим. Надо быть сдержаннее. Связываться с этим отребьем — только время терять».

Чжинму решил подождать, пока они разойдутся... Но когда они, черт побери, освободят проход? Сколько их там еще внутри?

«Проклятье, ну сделайте вы дверь пошире! Даже черного хода нет».

Пока он мысленно матерился, наружу вывалилась целая орава, но даже оказавшись на улице, эти выродки и не думали уступать дорогу.

Терпение Чжинму лопнуло. Он шагнул вперед и открыл рот:

— Эй, дайте пройти...

— Щенок, я тебя предупреждал, что убью, если ты снова здесь покажешься?!

Голос Чжинму, пытавшегося протиснуться сквозь толпу, попросту утонул в раскатистом реве волосатого верзилы.

— ...

«Я ведь правда не хотел вас бить».

Чжинму сжал кулаки и уставился на волосатого громилу.

Но что-то во всей этой картине показалось ему странным.

Внимание привлекла не волосатая туша, а парень, которого тот держал за шиворот.

Тот самый, что выбил собой дверь и первым распластался на земле.

Чжинму молча пригляделся к нему. Парень поправил всклокоченные волосы и заискивающе заулыбался:

— Ой-ой, здоровяк... Ну а что мне делать? Приходится вот так клянчить, чтобы набить пустой желудок.

— Это твои проблемы, сукин ты сын!

Вжих! Шмяк!

В тот миг, когда волосатый громила безжалостно швырнул парня на землю, глаза Чжинму изумленно расширились.

— Ай-яй-яй!

Рука парня с неуловимой быстротой мазнула по пазухе верзилы прямо перед тем, как он полетел в грязь.

Чжинму тихо хмыкнул, глядя на преувеличенные стенания упавшего.

Приземляясь, тот безупречно самортизировал удар руками и вытянулся на земле во весь рост, громко вопя от боли. И все же мастерски притворялся покалеченным.

Но никто, кроме Чжинму, сколько бы ни пялился на это представление тупыми коровьими глазами, ничего бы не заметил.

«А парень-то не промах».

— Ой, помираю-ю-ю!

Зеваки вокруг покатывались со смеху, глядя, как он хватается за поясницу и корчит нелепые рожи.

Даже актерское мастерство было безупречным.

Чжинму, который всего мгновение назад мечтал лишь об отдыхе, теперь смотрел на незнакомца с живым любопытством.

Лицо, проглядывающее сквозь растрепанную шевелюру, принадлежало юноше лет двадцати, едва перешагнувшему пору совершеннолетия.

— Проваливай, скотина! Еще раз сунешься в мою лавку — башку оторву!

Значит, этот волосатый увалень был хозяином кабака?

Пока зеваки расходились, парень, скрючившись на земле, с трудом поднялся на ноги.

— Ох-ох-ох...

Охая и держась за бока, он заковылял прочь, а Чжинму, снедаемый любопытством, неторопливо двинулся следом, держась на почтительном расстоянии.

Переулок резко заворачивал под прямым углом.

Стоило Чжинму завернуть за угол, как парень словно сквозь землю провалился.

«Ишь ты, фокусник нашелся?»

Чжинму с невозмутимым видом окинул взглядом улицу и спокойно шагнул в ближайший кабак.

Шорох.

Парень, исчезнувший в никуда, вдруг вынырнул прямо из глиняной стены и насмешливо глянул на двери заведения, куда зашел Чжинму.

— Неужто не пошел за мной?

Склонив голову набок, он с хитрой ухмылкой полез за пазуху и проверил добычу.

Дзинь.

В руках у него оказался увесистый кошель из коричневой кожи.

— Волосатый ублюдок, небось уже локти кусает, поняв, что мошна пропала.

Ухмыльнувшись во весь рот, парень выпрямил спину, будто и не корчился от боли минуту назад, и бодрым шагом направился к выходу из города.

А спустя мгновение из кабака не спеша вышел Чжинму.

— Пятеро соглядатаев? Да еще и скрываются так искусно?

Когда парень исчез, в воздухе остались едва уловимые следы тех, кто неотступно следовал за ним из теней.

Чжинму не стал раскрывать себя лишь потому, что мгновенно прочитал их присутствие.

Этот юнец интриговал все сильнее и сильнее.

То неуловимое движение руки, которым он стащил кошель, было легендарной техникой Бестеневой руки — Чамёнсу, о которой говорили, что она крадет так чисто, что даже тени не оставляет. А то, как он смягчил падение, было техникой Мёабоп, подражающей грациозным движениям кошки.

Оба этих искусства принадлежали исключительно клану Салмак. Это означало, что парень как минимум напрямую связан с гильдией убийц.

А если он из Салмак, то его статус невероятно высок, раз его безопасность обеспечивают сразу пять первоклассных тайных стражей.

— Выходит, как минимум Малый владыка гильдии. Вот же сопляк.

Чжинму как раз собирался искать тех, кто знает дорогу в долину Хасимгок, а тут такая удача сама привалила прямо к ногам!

Что ж, раз такое дело...

— Хван Си-и-ин!

Чжинму рявкнул так оглушительно, что все прохожие на улице вздрогнули и уставились на него.

Плевать, кто там что услышит.

Кому вообще сдалось имя Хван Сина? Подумают, что повстречались старые приятели, или решат, что какой-то псих орет на улице.

А пока они находились в одном городе, Хван Син с его чутким слухом просто не мог не услышать этот зов.

Теперь оставалось только ждать.

— ...

«Просто подождем...»

«Подождем...»

«Ах ты щенок, и где тебя носит?!»