— О-о-о!

Хван Син не мог сдержать искреннего восхищения, глядя на предмет перед своими глазами.

Ах... этот матовый клинок, лишенный блеска, идеально скрывал любое смертоносное намерение, притворяясь совершенно безобидной вещицей.

Вдобавок деревянная рукоять, переходящая в острую грань кинжала, ложилась в ладонь как влитая, даря неописуемо гладкое и приятное ощущение хватки.

О, как же он был прекрасен.

В пальцах мгновенно вспыхнуло непреодолимое желание немедленно пронзить чье-нибудь горло.

— ...

Торговец, разложивший товар на лотке, тупо таращился на Хван Сина.

Что это за придурок?

Шел мимо, глазел по сторонам, а потом вдруг вцепился в обычное сапожное шило длиной в ладонь, которым кожу протыкают, и пускает слюни от восторга?

Мало того, он еще и вытащил откуда-то железную спицу и принялся сосредоточенно их сравнивать!

Совсем с ума сошел?

Надо гнать его в шею.

Пока этот бродяга тут сидит на корточках, уже несколько приличных покупателей мимо прошли.

Торговец не выдержал, поднялся и уже открыл рот, чтобы обругать наглого оборванца:

— А ну пошел отсюда...

Бум!

— ...?

С глухим стуком странный парень внезапно исчез из поля зрения.

А следом разразился поток отборнейшей брани:

— Ах ты сукин сын! Сколько раз я тебя звал?!

Это был Чжинму, который, прождав битый час, лично отправился на поиски нерадивого слуги.

— Я же велел бежать ко мне, как только позову! А? Ты глухой, что ли?!

Торговец с побелевшим лицом смотрел, как свирепый юноша остервенело втаптывает парня в пыль.

Что здесь вообще происходит?!

— Совсем от рук отбился, скотина! Я ему, можно сказать, лучшие тренировки устроил! Ты сегодня у меня точно... Хм?

— ...

Чжинму, яростно замахнувшийся кулаком, вдруг замер, заметив вещицу, которую Хван Син судорожно сжимал в руке, и прищурился:

— Это еще что за бесполезная ковырялка?

— ...

Чжинму слегка наклонился и пригляделся к шилу.

Если подумать, эта штука смутно напоминала те короткие кинжалы, которыми этот парень обычно орудовал... но форма определенно была необычной. Если не обращать внимания на тупой граненый кончик, что это за черный металл?

Чжинму вырвал шило из пальцев Хван Сина и внимательно осмотрел его на свету.

— Вот те на!

Это было не воронение и не краска — чистейшее черное железо! Бесценная руда, которую, как говорили, добывали исключительно в недрах Юньнани.

В прошлой жизни он несколько раз видел, как с ней работал легендарный мастер О Ецзы.

Какой безумец додумался выковать обычное сапожное шило из столь дорогого черного железа — уму непостижимо, как и то, каким ветром эта вещь вообще занеслась в эту дыру.

Но для тайного лазутчика, обязанного скрывать жажду крови и блеск стали, лучше оружия было не сыскать.

К тому же для Хван Сина, привыкшего к бою короткими клинками, оно подходило идеально.

«Хочу... как же я его хочу...»

Именно так.

Этот взгляд. Взгляд пятилетнего карапуза, уставившегося на витрину со сладостями.

Оказывается, и у этого забитого щенка есть свои желания. Ну, для человека боевых искусств это вполне естественно.

— Купить тебе?

— ...!

Получив такую взбучку, Хван Син вскочил на ноги как ни в чем не бывало и закивал головой с сияющими глазами.

«Ну надо же. Не дитя ведь малое, а прошел через такие суровые тренировки».

Чжинму усмехнулся и повернулся к торговцу:

— Сколько?

Торговец воззрился на него с ошарашенным видом:

— Да это... право слово, ерунда же...

Было очевидно, что торгаш понятия не имеет, из чего сделана эта штуковина.

Знай он правду, у него бы язык отнялся от жадности. Черного железа в этом шиле было вложено как минимум на полслитка золота.

— Два ляна серебра.

— ...Сколько?

Опешив от щедрости Чжинму, торговец мгновенно расплылся в улыбке, словно на него с неба свалился мешок с сокровищами.

«Черт, раз такая реакция, надо было один лян называть».

— Забирай.

Испугавшись, как бы покупатель не передумал, торговец торопливо сгреб серебро.

Тот, наверное, думал, что сорвал куш на пустом месте, но, купив вещь стоимостью в полслитка золота всего за пару монет, Чжинму остался в колоссальном выигрыше. Впрочем, мысль о переплаченном ляне все равно противно скребла душу.

— Держи.

Когда Чжинму протянул выменянное за серебро шило, Хван Син расплылся в счастливой улыбке, бережно принял его обеими руками и спрятал за пазуху.

О небеса, у него же рот сейчас до ушей порвется.

И все же делать подарки оказалось не так уж неприятно. Чжинму посмотрел на Хван Сина, сияющего от восторга словно ребенок, и широко улыбнулся.

Что ж, раз ему так понравилось, придется нагрузить его работой по полной программе.

— Хван Син.

— ...

— Нужно кое-кого выследить. Возраст — около двадцати лет. Глаза узкие, на левой стороне подбородка небольшой шрам от клинка. Волосы до плеч, ростом примерно с меня.

В глазах Хван Сина вспыхнуло небывалое рвение.

— За ним следуют пять теней. Превосходные мастера скрытности. Смотри в оба, не попадись им на глаза и выясни, где он остановился. Я буду ждать тебя на улице кабаков, в заведении под названием «Соволь».

Хван Син отвесил безупречный поклон, резко развернулся и вихрем сорвался с места, на ходу любовно поглаживая рукоять новенького шила.

Раздав поручения, Чжинму с наслаждением смыл дорожную грязь в горячей купальне и теперь не спеша потягивал вино в таверне «Соволь».

Прошел ровно час с тех пор, как ушел Хван Син. Стоило Чжинму подумать, что тому пора бы уже вернуться, как он ощутил приближение знакомой Ци.

«Этот чертов Хван Син... легок на помине. Стоило только вспомнить».

Хван Син, приблизившийся совершенно бесшумно, возник рядом с Чжинму так естественно, будто сидел здесь с самого начала.

— Нашел?

— В палаточном лагере за пределами рынка.

— В палаточном лагере?

Это было то самое место, которое они приметили, когда только входили в город.

Пусть Чжинмапён и был разбойничьим вертепом, здесь жили обычные люди. Где есть злодеи, там всегда найдутся и нищие. Палаточный лагерь на окраине был прибежищем бродяг и отверженных.

— И что он там делает?

— ...Раздает еду детям.

— ...Зачем?

— А? Не знаю.

— ...

Делится едой? Занимается благотворительностью?

Пусть эти люди и нищие, разве этот парень не должен был, наоборот, обобрать их до нитки?

Салмак никогда не был благотворительным обществом.

Это была внушающая ужас организация, которую испокон веков звали вестниками смерти, державшими в страхе всех наемных убийц Чжунъюаня.

Недаром в народе говорили: «Если Салмак взял заказ — ты уже мертвец».

Если Ынвидан был безупречен в сборе сведений, то Салмак специализировался на том, чтобы проникнуть во вражеский лагерь и отсечь головы ключевым фигурам.

Иными словами, это были безжалостные мясники, не знавшие ни жалости, ни слез.

И что же теперь? Помогает бродягам в трущобах?

Так он ради этого стащил кошель у того волосатого верзилы? Быть не может. Неужели Салмак настолько обнищал?

Чжинму нахмурился, мотнул головой и поднялся из-за стола.

Да уж, от одних только мыслей голова раскалывается. Как бы там ни было, стоит встретиться с ним лично, и все станет ясно.

— Пошли.

— ...А?

— Чего?

— ...Но я ведь еще даже не помылся...

— И что с того?

— ...Да?

— Вам, лазутчикам, не привыкать неделями ходить немытыми на заданиях. Шевелись давай. Будет скверно, если тот щенок успеет уйти в другое место.

Чжинму широким шагом вышел из кабака, даже не слушая ответа Хван Сина.

— ...

«Но... разве нельзя было пойти вместе с самого начала?..»

Но что поделать?

Бессильный слуга не имел права перечить воле Владыки Небес.

«Даже помыться не дал...»

«Проклятый Владыка Небес...» В последнее время это проклятие стало для Хван Сина привычнее дыхания.

Покинув кабак, Чжинму вскоре добрался до палаточного городка.

Расстояние было плевым, к тому же, перемахивая по крышам глиняных домов, они добрались за считанные мгновения.

В центре лагеря бродяг весело потрескивал большой костер.

Среди собравшихся у огня людей Чжинму сразу приметил юношу, которого выслеживал Хван Син.

Тот лучезарно улыбался, о чем-то весело болтая с оборванцами. Как ни погляди, в нем было слишком много странностей, не вязавшихся с образом убийцы.

«Хм, может, поговорить по-хорошему?»

Так или иначе, выведать дорогу в Хасимгок необходимо.

— Хван Син.

— ...?

— Что бы ни случилось, не вздумай вмешиваться.

— ...?

Пока Хван Син озадаченно моргал, Чжинму неторопливой походкой направился прямо к костру.

Чем ближе он подходил к юноше, тем сильнее тончайшие иглы убийственного намерения покалывали кожу.

Хван Син, очевидно, тоже почуял опасность и яростно впился взглядом в ночные тени, но, помня строжайший приказ Чжинму не вмешиваться, молча следовал за ним по пятам.

Эта жажда крови несомненно исходила от пяти невидимых стражей, охранявших юношу. Это было недвусмысленное предупреждение.

Впрочем, не будь они мастерами уровня Чжинму или Хван Сина, обычный человек даже волоском бы не шевельнул, ничего не заметив.

Чжинму прекрасно чувствовал, где именно прячутся эти тени, но пока терпел.

Сейчас важнее всего было выведать местонахождение Хасимгок.

Если этот сопляк откажется говорить по-доброму, Чжинму просто переломает кости его охранникам одному за другим, а самого пацана изобьет так, что тот сам все выложит.

— Здорово!

Когда Чжинму подошел к юноше и по-свойски махнул рукой, все сидевшие у костра разом повернули головы.

Парень, завидев Чжинму, ответил странной кривой усмешкой:

— Значит, ты и вправду следил за мной.

Спокойный какой, даже бровью не повел.

— Было дело.

— Зачем?

— Из любопытства. Есть у меня к тебе пара вопросов.

— ...

Чжинму без церемоний уселся на землю напротив парня, и тот посмотрел на него холодным, оценивающим взглядом.

«А сопляк-то держится уверенно».

— Спрошу прямо, без обиняков.

— ...?

— Где находится Хасимгок?

В то же мгновение из пустоты бесшумно соткались пять фигур в черных масках, и холодная сталь их клинков прижалась к шеям Чжинму и Хван Сина.

От Хван Сина мгновенно хлынула свирепая аура готовности к бою, но он не шелохнулся. Он прекрасно знал: даже без его вмешательства эти людишки не представляли для Чжинму ни малейшей угрозы.

— Отвечай. Где эта долина?

— ...

В глазах юноши, чье лицо до сих пор оставалось невозмутимым, промелькнуло искреннее изумление при виде беззаботно улыбающегося Чжинму.

«Этот человек... От него не исходит ни капли внутренней силы, но он смеется, когда к его горлу приставлены клинки пяти первоклассных убийц».

В таком случае вариантов могло быть всего два.

Либо он безумец, слепо уверенный в себе и действующий наобум, либо обладает столь сокрушительной мощью, что подобные угрозы для него — пустой звук.

Юноше было все равно, какой из вариантов верен. Он едва заметно шевельнул пальцами — и лезвия мгновенно отпрянули, а люди в масках растворились во тьме, словно их и не бывало.

— А ты смельчак.

— Мне не впервой это слышать.

Парень усмехнулся, глядя на его ухмылку:

— Но с чего вдруг ты спрашиваешь об этом меня? Не проще ли было расспросить местных разбойников?

— А, поначалу я так и хотел поступить.

— ...

— Но зачем усложнять, если передо мной сидит живой человек из Салмак?

— Ты шутить изволишь?

— Вовсе нет. Я уверен.

— И на чем же строится твоя уверенность?

Чжинму ответил с небрежной улыбкой:

— Техники Бестеневой руки — Чамёнсу — и кошачьей грации Мёабоп известны лишь в Салмак.

Лицо юноши мгновенно закаменело.

В тот же миг леденящая кровь, густая жажда убийства вырвалась из его тела и тяжелым саваном окутала Чжинму.

— Какая жалость. Эти знания укоротят твою жизнь.

— Мой век и так недолог.

«Я и так прожил восемьдесят лет, да еще сверху года три накинули».

— Но дело в том, что ты так и не ответил на мой вопрос.

В тот миг, когда Чжинму тихо усмехнулся, юноше показалось, будто на его плечи обрушилась целая гора.

Та смертоносная ярость, которую он только что выпустил, чтобы запугать наглеца, исчезла без следа, словно смытая гигантской волной. Нет, ее просто раздавила чудовищная энергия Чжинму, обратив в ничто, как сухую листву под тяжелым жерновом.

Зрачки парня мелко задрожали.

— Ты... кто ты, черт возьми, такой?..

— Я? Владыка Сапэчхона. Прибыл вернуть себе власть над Салмак. Хотя сейчас временно числюсь в Союзе Справедливости.

— ...!

Он сам спросил — Чжинму ответил, но от удивления глаза юноши округлились, как у испуганного зайца.

Чжинму искренне не понимал, почему всякий раз, когда он раскрывает свое истинное имя, все реагируют одинаково.

— Ты... утверждаешь, что ты Владыка... Сапэчхона?!

— Ну да. А что не так?

— Что за чушь собачья...

— Тьфу ты, вечно мне никто на слово не верит.

Чжинму медленно поднялся на ноги.

А затем хищно оскалился, блеснув белоснежными зубами:

— Ну и как мне заставить тебя поверить?