Михён — небольшое поселение, расположенное примерно в трехстах ли от Сианя вдоль тракта Танбон, ведущего в Ганьсу.

Городок был совсем не велик. Тем не менее здесь останавливались на отдых караваны купцов, следовавших по тракту, а также находилась почтовая станция для сменных курьеров, доставлявших срочные донесения.

По обе стороны широкой центральной улицы выстроилось не больше пяти-шести крупных строений, а за ними ютились жилые дома и склады местных торговцев. Сама же улица, будучи частью тракта Танбон, была достаточно просторной, чтобы по ней могли без труда разъехаться три или четыре повозки.

Однако сегодня здесь стояла странная, давящая тишина. Ни прохожих, ни торговцев за уличными лотками — ни единой живой души. На тракте, где ежедневно грохотали колесами десятки повозок, сейчас не было видно даже муравья.

Внезапно со стороны Ганьсу поднялось густое облако пыли.

Топ-топ-топ.

Земля задрожала от тяжелого перестука подкованных копыт. В мертвой тишине этот рокот казался оглушительным.

И-го-го!

Одиннадцать всадников, окутанных дорожной пылью, резко осадили коней перед въездом в городок. Женщина во главе отряда с силой натянула поводья.

Фырк-фырк.

Уставшие лошади тяжело вздымали бока и шумно выдыхали пар. Всадники цепкими, колючими взглядами окинули пустую улицу.

Во главе стояла Пхальмё-гун, владычица Внутреннего Дворца, а за ее спиной замерли отборные воины Бунбондэ.

Пустота, поглотившая селение, действовала на нервы. Казалось, люди попросту растворились в воздухе.

Что здесь произошло? Неужели донесение Му Ёна оказалось ложным? Но как такое возможно?

— Нын Би Хва.

— Слушаю, госпожа.

— Проверь.

Повинуясь жесту Нын Би Хва, девять воинов Бунбондэ даже не стали спешиваться — они одновременно взмыли в воздух, оттолкнувшись от спин лошадей.

Фьють!

Словно ступая по твердой земле, они в мгновение ока взлетели на крыши, бегло осмотрели окрестности и бесшумно скользнули внутрь зданий.

Прошло немного времени, но ожидание затягивалось. Бойцы должны были закончить проверку и подать сигнал, однако никто так и не появился.

Взгляд Пхальмё-гун опасно похолодел. Нын Би Хва уже собиралась лично обнажить клинок, как вдруг…

Грохот! Звон!

Стена постоялого двора разлетелась в щепки, и наружу вылетело тело женщины-воина из отряда Бунбондэ — Ён Ли.

— Кха!..

Она тяжело рухнула на землю и скорчилась, тщетно пытаясь подняться: судя по всему, ее кости были переломаны.

— Скука смертная… Я уж думал, помру, пока вас дождусь. И это всё? Вы притащились одной толпой?

Из выбитого окна постоялого двора неторопливо вышел Чжинму. Стряхнув щепки с сапог, он бросил ленивый взгляд на Пхальмё-гун, а затем перевел его на стонущую у ног женщину.

— Это еще кто?..

Пока Нын Би Хва сверлила его яростным взором, Чжинму подошел к Ён Ли и без тени жалости посмотрел на нее сверху вниз.

Хрусть!

— А-а-а-а-агх!

Он слегка приподнял ногу и со всей силы опустил каблук ей на колено, с мерзким скрежетом провернув подошву.

Улицу разорвал нечеловеческий вопль агонии. Раздробив коленную чашечку, Чжинму спокойно присел на корточки и с совершенно пустым, холодным выражением лица схватил женщину за руку.

Затем он повернул голову к Пхальмё-гун и широко улыбнулся. Нарочито, с вызовом.

Хрясь!

— Пре… хвати…

Лицо Ён Ли побелело от болевого шока, когда он выкрутил ее суставы в обратную сторону.

Треск!

— А-а-а…

Крик оборвался. Закатив глаза, воительница потеряла сознание. Чжинму, не обращая на это внимания и не сводя глаз с Пхальмё-гун, методично переломал оставшиеся конечности пленницы, а затем ребром ладони пробил ее даньтянь.

Брызг!

Фонтан багровой крови брызнул в воздух, окропив лицо Чжинму.

— Ах ты мерзкое отродье! — взревела Нын Би Хва, срывая с лица дорожное покрывало и обнажая искаженное яростью лицо.

Чжинму лишь шире ухмыльнулся. С этой вежливой даосской улыбкой и стекающей по подбородку теплой кровью он походил на демона-якшу, только что выбравшегося из преисподней.

— Мерзкое? Я, вообще-то, женщин обычно не трогаю, но если они сами лезут на рожон, пощады не будет. С врагами иначе нельзя. До сих пор я просто сдерживался — чертов образ святоши из Удана связывал мне руки.

— Ах ты собака…

Даже выдержанная Пхальмё-гун непроизвольно сжала рукоять меча, чувствуя, как мелко подрагивают ее пальцы.

Он сделал это специально. Как тут не понять? Он мог убить ее сразу, но предпочел показательно растерзать на их глазах.

— Би Хва.

— …Да, госпожа.

Пхальмё-гун негромко спросила свою подчиненную, которая с трудом сдерживала ярость, стиснув зубы:

— Почему остальные до сих пор не отреагировали на этот шум?

— …!

Нын Би Хва вздрогнула и нервно огляделась по сторонам.

Владычица была права. Вопли Ён Ли разносились по всей округе, так почему же никто из отряда не пришел на помощь? Если бы внутри завязался бой, они бы услышали лязг стали.

— Кого высматриваешь? — насмешливо поинтересовался Чжинму.

— …

— А, остальных? Девятерых? Точнее, восьмерых?

Чжинму поднялся на ноги и во все горло крикнул:

— Хван Си-и-ин!

Бабах!

Словно только этого и дожидаясь, с треском распахнулись двери заведения напротив — винного дома, стоявшего прямо через дорогу от постоялого двора.

На пороге показался прекрасный юноша Хван Син, неторопливо слизывающий свежую кровь со своего темного шила.

— Е… Е Рён?!

Глаза Нын Би Хва расширились от ужаса, когда она увидела тело, которое юноша волочил за собой по земле. Это была воительница их отряда, Е Рён. Ее горло было насквозь пробито железным шилом, а глаза остекленели.

— Эй, да хватит тебе слизывать кровь! — поморщился Чжинму. — Ты что, комар? На кой черт лизать кровь убитых?

— …

Хван Син надул губы и обиженно посмотрел на наставника.

Как такой смертоносный мастер мог оставаться всего лишь подчиненным главы филиала в Сиане? В искусстве скрытности и убийства он на голову превосходил Хо Сам Су.

Чжинму отшвырнул мертвое тело и спросил подошедшего юношу:

— Всех прикончил?

Хван Син кивнул, показал обе ладони и загнул два пальца. Восемь. Все восемь уничтожены.

— Отличная работа, парень, — довольно усмехнулся Чжинму и потрепал Хван Сина по голове. Тот мгновенно расплылся в счастливой улыбке.

«Да что с ними не так?!» — у Нын Би Хва задергалось веко. Убить восемь элитных бойцов и стоять лыбиться, словно дети на ярмарке!

— Проклятые выродки…

— Слушай, попридержи язык, а? — хмыкнул Чжинму. — Женщина ты или мужчина, но как только берешь в руки клинок и ступаешь на тропу войны, ты ставишь на кон свою жизнь. Так что в этом такого злодейского?

Слово «злодей» уже навязло у него на зубах. В прошлой жизни, когда он правил Небесами Зла как Хёкрён Муган, его поносили на каждом углу, но слышать это сейчас в теле даоса было до крайности утомительно.

— И уж точно не вам меня судить. Кто тут у нас пичкает подчиненных ядовитыми червями за малейшую провинность?

Пхальмё-гун пристально разглядывала Чжинму, который скрестил руки на груди и недовольно цокал языком.

«А он не прост. С виду сопливый юнец, но прекрасно знает, как вывести врага из равновесия и посеять страх».

— Так ты и есть Меч Удана?

— Ага, собственной персоной.

— Заманил нас в ловушку? Использовал ведро с приманкой?

— Ну а как иначе? Прослышав, что вы пожалуете, я лично подготовил для вас сцену. Как вам место для собственной могилы, нравится?

Чжинму вальяжно огляделся вокруг, будто приценивался к недвижимости, и эта наглая выходка бросила первую искру в сердце Пхальмё-гун.

— Впечатляет. А я-то думала, праведные сектанты Удана — ограниченные глупцы, пекущиеся о благочестии.

— Чего? Кто ограниченный?

— Что?

— С чего ты вообще взяла, что я чертов даосский святоша?

— …

«Он что, издевается?» Даос, публично отрекающийся от собственного ордена? Впрочем, вступать в бессмысленную перепалку она не собиралась.

— Как бы то ни было, вас всего двое? Какая неслыханная дерзость — выйти против меня вдвоем.

— Двоих более чем достаточно. Мне нужны только ваши головы.

— …

Несмотря на шутливый тон Чжинму, Пхальмё-гун оставалась невозмутимой. Гибель подчиненных на ее глазах не вызвала в ней ни капли смятения.

— Что ж, признаю, это было умно. Я не ожидала, что ты осмелишься заманить нас сюда.

— …

Чжинму поковырял в ухе и насмешливо фыркнул:

— Что ты там себе напридумывала, тётушка?

— Что?

— Я и правда ждал вас. Но кто сказал, что я готовил засаду? Я просто сидел внутри и спокойно пил вино, пока твои идиоты сами не вломились в двери.

Конечно, это была чистая ложь.

В Михёне находился небольшой опорный пункт Хаомун. Прибыв сюда, чтобы перехватить врага, Чжинму сразу же подкупил местных чиновников, чтобы те эвакуировали жителей, как только Хван Син подал сигнал.

Однако люди не хотели уходить, и Чжинму пришлось выгрести все золотые слитки, что звенели у него в кошеле. Те самые горожане, которые клялись лечь костьми за свои дома, при виде золота мгновенно собрали пожитки и схлынули, точно морской отлив.

«Тьфу, тридцать золотых вонбо коту под хвост!..»

Но что поделать? Лучше расстаться с парой слитков, чем позволить простым людям сгинуть в разборках Мурима. Деньги — дело наживное, их всегда можно заработать снова. Тем более что идеальная мишень для возмещения убытков стояла прямо перед ним.

К счастью, стражники пообещали перекрыть дорогу на дальних подступах, так что до конца схватки им никто не помешает. Теперь можно было сосредоточиться на бое.

Чжинму с самого начала скрывал свое присутствие и наблюдал за их приближением.

Всего одиннадцать.

Оценить истинную глубину мастерства Пхальмё-гун было невозможно — ее Ци почти не ощущалась. Подкреплений за ними не следовало.

И как же удачно совпало, что ее воины сами рассредоточились по зданиям, облегчив задачу по их уничтожению! Сократить численность врага перед битвой — святое дело. Какими бы слабыми ни казались пешки, в разгаре боя они способны создать непредвиденные помехи.

Поэтому Чжинму велел Хван Сину вырезать разведчиков, пока он сам отвлекает внимание. Правда, он не ожидал, что этот миловидный маньяк перебьет восьмерых с такой лучезарной улыбкой.

«Великолепный малый. Сидеть в Хаомун для него — пустая трата таланта. В Сапэчхоне он бы уже командовал ударным отрядом. Надо будет выбить его себе на постоянку».

— Меч Удана, Чжинму.

— …

Пока Чжинму мысленно нахваливал слугу, Пхальмё-гун заговорила снова:

— Ты ведешь себя точь-в-точь как щенок, который и тигра не боится.

— Чего-о? Щенок? Это кто тут собака сутулая?

Но Чжинму промолчал, позволяя ей выговориться.

— Если ты думал, что жестокая расправа над моими людьми заставит меня потерять самообладание, ты просчитался. Неужели я казалась тебе такой легкой добычей?

— …

— Слишком много гонора. Ты и впрямь заслужил звание молодого героя Союза Праведности. Но знаешь ли ты?..

— …

— Дворец не рухнет из-за смерти горстки ищеек. До сих пор ты носился по Муриму подобно буре и думал, что тебе сказочно везет путать нам карты. Но на этом всё кончено. Ты совершил ошибку, которую нельзя простить.

«Господи, как же она достала трепаться… Пришла убивать — так обнажи меч, какого черта читать нотации?»

— Поле битвы в Дунлине…

— Эй, тётушка!

Пхальмё-гун осеклась. Тётушка?!

Чжинму нетерпеливо поморщился:

— Что ты раскудахталась? Ты потрепаться пришла или капусту шинковать?

— …

В глазах Чжинму блеснула сталь. Он потер мочку уха через воротник даосского одеяния и холодно отрезал:

— Мы здесь не крестьяне на базаре, а воины Мурима. И мы — заклятые враги. Наши пути разошлись, и один из нас должен подохнуть, чтобы второй забрал всё. Если пришла драться — заткни пасть и доставай клинок.

— …

Лицо Пхальмё-гун перекосило от бешенства при виде его издевательской ухмылки.

— Да как ты смеешь!..

Никто и никогда не смел разговаривать с ней в таком тоне! Какой-то сопляк, у которого молоко на губах не обсохло!

На губах Пхальмё-гун заиграла ледяная, жуткая улыбка. В то же мгновение вокруг ее тела закружились вихри темно-красной, зловещей энергии.

Вжих!

Плотность Ци стала осязаемой. Пространство содрогнулось, и конь под ней в доли секунды разлетелся на ошметки кровавого мяса — во все стороны брызнули внутренности и алая жижа.

При виде этого взгляд Чжинму переменился.

«Красная Ганги?..»

Это было необычно. В нынешнем Муриме лишь один орден славился красным свечением энергии — мастера Хвасана, чья лиловая Ци напоминала закатное пламя. Но энергия Пхальмё-гун не имела ничего общего с благородной техникой Цветущей Сливы.

Это была не лиловая ци, а чистая кровь.

Убийственная аура и дикая, первобытная жажда крови кружили водоворотом, оставляя глубокие борозды на земле и каменной кладке.

Пхальмё-гун горделиво взглянула на Чжинму, словно упиваясь собственным превосходством.

Однако Чжинму лишь с сожалением цокнул языком:

— Тьфу ты, лошадь-то за что? Знаешь, сколько сейчас стоит добрый конь? Слезла бы нормально, овца бестолковая. Жалко скотину.

— …!

От этой едкой насмешки Пхальмё-гун заскрипела зубами. Ее белки налились багровой кровью.

— Хван Син.

— ?

— Я не смогу прикрыть тебя.

Чжинму кивнул в сторону Нын Би Хва.

— Справишься?

Хван Син ярко улыбнулся и уверенно кивнул.

— Будь осторожен. Она сильнее, чем кажется.

Шурх.

Хван Син перехватил черное шило обратным хватом и плавно опустился в боевую стойку. Несмотря на беззаботную улыбку, юноша был напряжен до предела, но Чжинму знал: выбора нет.

Пусть он и насмехался над врагом, Красная Ганги Пхальмё-гун отнюдь не была детской забавой. От нее веяло чудовищной, сокрушительной мощью. Настолько великой, что в глубине души Чжинму на миг мелькнула мысль: «А не перегнул ли я палку, связавшись с ней прямо сейчас?»

— Почувствуешь, что не вывозишь — беги. Главное, не сдохни.

Хван Син коротко кивнул и сорвался с места. Нын Би Хва, поняв, что стала целью, с яростным криком бросилась ему наперерез.

Дзинь!

Звон сталкивающегося металла взорвал улицу.

Обмен ударами произошел в долю секунды.

Мастерство Нын Би Хва находилось на границе пика Сферы Трансформации. По чистой силе и плотности внутренней энергии Хван Син не имел ни единого шанса на победу.

Однако исход смертельного поединка решает не только запас Ци.

Даже величайший мастер может расстаться с жизнью из-за крошечной ошибки.

Кланг!

Тяжелый удар меча отбросил Хван Сина назад.

Но парень мастерски блокировал выпад и отвел лезвие в сторону. Даже когда стальной вихрь рассекал воздух вокруг него, грозя разорвать на куски, юноша держался благодаря своему невероятному, сверхъестественному слуху.

Каждое движение порождало колебания воздуха. Хван Син слышал малейший свист клинка за мгновение до удара и уклонялся на опережение.

Но долго так продолжаться не могло. Каким бы идеальным ни был расчет, разницу в силе преодолеть невозможно. Убийцы и лазутчики слабы в затяжном лобовом столкновении. Рано или поздно его выносливость иссякнет, и тогда наступит смерть.

Впрочем, Чжинму оставалось лишь довериться своему верному тени.

Он перевел взгляд на Пхальмё-гун.

Багровое марево вокруг нее разрасталось, вздымаясь плотными волнами. Даже стоя в нескольких шагах, Чжинму чувствовал, как от этой ауры покалывает кожу.

«Нужно кончать с ней как можно быстрее».

Чжинму сосредоточил все чувства на противнице и взвинтил Истинную Ци Шести Ян до абсолютного предела.

— Ну что, начнем? Нельзя же ударить в грязь лицом перед молодежью!

Он резко припал к земле, отводя корпус назад. Мышцы руки натянулись, словно тугой лук перед выстрелом копья, а затем мощно выбросили вперед клинок.

Свист!

Древний меч Ильхый распорол воздух.

Хлоп!

Не успели комья выбитой из-под ног земли коснуться мостовой, как Чжинму на пределе скорости ринулся вслед за своим клинком.