Лесная поляна, которую только что покинул Чжинму.

Мужчина с тяжелым взглядом смотрел на мертвое тело, наполовину укрытое сухими листьями, принесенными ветром.

Лицо Му Ёна потемнело от ярости.

Вокруг бесшумно сновали бойцы зала шпионажа Ёнъындан, прочесывая окрестности.

— Осмотрите все! Каждый куст!

— Слушаемся!

По приказу Му Ёна тени растворились среди деревьев.

— Судя по окоченению, он мертв уже полдня.

Му Ён скрипнул зубами.

Погибшего звали Воль Ён. Один из Семи Духов, отвечавших за провинцию Хэнань, элитный боец Ёнъындана, которого Му Ён лично воспитывал и тренировал с малых лет.

Они прошли вместе через бесчисленные испытания. И пусть их преданность скреплял паразит Го, они были ближе, чем кровные братья.

Сначала Чок Ён, затем Мук Ён, теперь Воль Ён… Он потерял уже четверых.

И все из-за этого проклятого Меча Удана!

— Командир, взгляните сюда…

Чху Ён смахнул сухую листву с земли рядом с застывшей рукой трупа, открывая выведенные кровью знаки.

Михён.

Уезд Ми.

Слишком явно. Воины Ёнъындана никогда не пользовались общепринятыми иероглифами для донесений.

Опасаясь разоблачения, они общались исключительно на особом тайном наречии ордена. Исключений не делалось даже на пороге гибели. Но здесь было оставлено открытое послание.

— Даосский щенок решил поиграть со мной в благородство? — сквозь зубы процедил Му Ён.

Он намеренно оставил указание своего маршрута.

— Господин командир!

Вернувшиеся разведчики опустились на одно колено:

— Мы обнаружили следы. Похоже, они торопились и не успели замести их до конца.

— Куда они ведут?

— Следы ведут строго на запад.

«Кто бы сомневался. Уезд Ми как раз на западе».

Он оставил их нарочно.

Этот сопляк заманивает их. Он ждет, открыто провоцируя: «Если есть смелость — придите и возьмите».

Глаза Му Ёна, еще секунду назад пылавшие огнем, внезапно стали холодными, как лед.

«Прекрасно. Куда бы ты ни звал, я спущу на тебя гончую, с которой тебе не совладать. Ты сдохнешь в собственной ловушке».

— Чху Ён.

— Слушаю, господин.

— Где сейчас Госпожа Дворца?

— Пересекает границу между Ганьсу и Сианем.

— Отлично. Отправь ей весть: Меч Удана остановился в уезде Ми.

— Будет исполнено.

Там и развернется их поле битвы.

Этот даосский выскочка даже не представляет, насколько чудовищны боевые искусства Владычицы Пхальмё-гун. Ни один из Семи Святых Союза Справедливости не выстоит против нее в открытом бою. Мальчишка будет выть от бессилия и грызть землю перед смертью.

— К этому часу Союз Справедливости наверняка уже прознал про Безымянную деревню. Все их внимание приковано к ней, так что никто не придет на помощь этому щенку в Михёне. Какую бы западню он ни готовил, Меч Удана найдет там лишь свою гибель. Одинокую, жалкую смерть, без единого погребального вздоха.

Му Ён холодно бросил взгляд на юг.

Безымянная деревня.

Благодаря принесенной там жертве Дворец вновь ускользнет от взоров праведников. Они скроются на дне и начнут все сначала.

— Выдвигаемся. Я лично хочу увидеть, как он издохнет. И собственноручно всажу клинок в его затихающее сердце.

Фигура Му Ёна смазалась и исчезла среди крон, увлекая за собой Чху Ёна и остальных теней Ёнъындана.

На поляне остался лишь труп Воль Ёна, брошенный на растерзание лесным зверям.

Бурный горный поток с ревом огибал валуны размером с крестьянский дом, срываясь с отвесного утеса в искрящуюся бездну.

Белоснежная пена устилала водную гладь у подножия водопада, раскинувшегося в глубокой долине, со всех сторон стиснутой горными пиками.

Несмотря на глубину ущелья, долина была залита мягким дневным светом, отчего здесь не чувствовалось давящей сырости.

На самом краю выступа, где горная тропа встречалась с озером, высилась изящная беседка. Из нее лилась чарующая мелодия пипы.

То плавная и задумчивая, то легкая, словно полет мотылька.

Чистые звуки, рождавшиеся под тончайшими нефритовыми пальцами музыкантши, заполняли беседку и эхом разносились по ущелью, убаюкивая саму природу.

На перилах беседки, прикрыв глаза, вальяжно полулежал мужчина средних лет благородной наружности.

Его белоснежные одежды ученого и безупречно ухоженный вид создавали впечатление, будто перед вами небожитель, сошедший в бренный мир. Казалось, опустись сюда белоснежный журавль — и это место превратится в обитель бессмертных.

Эту беседку звали Чоримчжон — место, откуда взирают на бренный мир.

А благородного господина в наряде ученого звали Мён Се Чхан. Нынешний Владыка Хаомун.

Тук-тук-тук.

Торопливые, сбивчивые шаги безжалостно разорвали гармонию музыки.

— Владыка!

К беседке подбежал старец. Мён Се Чхан недовольно нахмурился и приоткрыл один глаз, явно раздосадованный тем, что его редкие минуты покоя были так грубо нарушены.

Пришедшим был старец Гон — один из Двенадцати Ночных Тайн, живая летопись и столп Хаомун.

— Что стряслось?

— Взгляните на это, Владыка.

Морщины на лбу Мён Се Чхана обозначились еще глубже, когда он перевел взгляд на пухлую пачку бумаг в руках старца.

— Что там еще? Этот ублюдок Ю Воль Чхон опять требует денег?

— Нет, господин. Не в этот раз.

— Тогда зачем нарушать мой покой?

— Это срочное донесение от Хо Сам Су, главы нашего отделения в Сиане.

— Хо Сам Су?..

Мён Се Чхан с трудом припомнил это имя.

Хаомун — не захудалая деревенская шайка, а колоссальный синдикат, опутавший всю провинцию Шэньси. Стал бы Владыка помнить по именам каждого мелкого надзирателя?

Но если речь шла о Сиане…

С раздражением на лице Мён Се Чхан принял бумаги из рук старца Гона.

Его взгляд быстро скользил по строкам, пока внезапно не замер на одной фразе.

— …Это еще что за бред?

Лицо Мён Се Чхана перекосилось, и он уставился на старика:

— И ты… ты в это поверил?

— Хо Сам Су лично встретился с ним, говорил лицом к лицу и все проверил.

«Лично? Глава филиала, которому строго-настрого запрещено раскрывать себя, сам пошел на встречу?!»

Более того, он еще и приставил к нему Хван Сина в качестве телохранителя и слуги!

«Какая наглость! Пусть Хван Син и был сослан, он все еще боец элитной гвардии Ынвидан. По рангу он стоит неизмеримо выше любого начальника сианьского захолустья!»

— С ума сойти.

— Да, это звучит безумно, Владыка. Но в донесении черным по белому сказано: Ци Темного Дракона.

«Да, написано именно так».

Некто явил миру Ци Темного Дракона и утверждает, что он — предыдущий Владыка Сапэчхона.

Но с какой стати в это верить?!

Прошло больше двух лет с тех пор, как погиб Владыка Небес Зла! Какое еще перерождение? Какое возвращение?!

К тому же человек, заявляющий это — даос из ордена Удан!

«Чушь собачья!»

Мён Се Чхан знал покойного Владыку лучше, чем кто бы то ни было, ведь он неотступно следовал за ним, будучи его доверенным лицом.

В Поднебесной не существовало ни единого человека, сумевшего овладеть истинной Ци Темного Дракона.

Даже Ю Воль Чхон едва научился копировать внешнюю форму техник. Какой безумец посмел назвать себя прежним Владыкой?!

И ради этой чуши начальник филиала посмел потревожить его покой?!

— Старец Гон… Я понимаю, что в последнее время Сапэчхон трещит по швам, но этот недоумок шлет нам сказки, а ты еще и принимаешь их за чистую монету!..

— Владыка…

— Ты забыл про Чхонунбан?

Разумеется, нет.

Чхон У Мён до последнего клялся в верности Ю Воль Чхону, преемнику прежнего Владыки. Но когда он отправился подавлять мятежный Чхонунбан, то внезапно застрял там и перешел на их сторону.

Тайная разведка донесла, что это произошло после его схватки с Мечом Удана. Но ведь это тоже полная бессмыслица!

С какой стати даосскому послушнику помогать разбойникам из Сапа?

Чхон У Мён слишком прямодушен, чтобы водить дружбу с праведниками, которых покойный Владыка на дух не переносил.

— Ха-а… Определенно, Хаомун нуждается в чистках. В реформах! Человек на посту главы филиала не способен отсеять бредовые слухи и шлет эту ахинею на самый верх! Сианьский надзиратель совсем страх потерял?

— Но господин…

— Чертов щенок. Пересылать такое, даже не проверив…

Когда Мён Се Чхан перешел на раздраженный рык, старец Гон упрямо насупился:

— Что еще?!

— Не лучше ли проверить лично?

— Да зачем это проверять?!

— Это Ци Темного Дракона, Владыка!

Мён Се Чхан осекся.

— Подумайте сами. Сколько раз за последнее время Чхонунбан выходил с нами на связь? Они призывают нас к союзу, говорят, что создадут Новый Сапэчхон. Что, если…

— Что «если»?! Если этот Меч Удана вертится и там, и тут, это делает его нашим прежним Владыкой?!

— Мне кажется…

— Глупости!

Когда Мён Се Чхан возмущенно мотнул головой, старик помрачнел еще сильнее:

— Что ты опять так смотришь?!

— Разве вы сами не видите? Вы не понимаете, в каком положении сейчас Хаомун?

Мён Се Чхан тяжело, сокрушенно вздохнул.

— Если это действительно наш прежний господин…

— Старец Гон, я понимаю твои чувства.

— Если это действительно он…

Старик поднял на него полные тоски глаза:

— Хаомун снова расправит крылья.

Мён Се Чхан замолчал.

— Не верю я, что наш Владыка хочет до конца своих дней сидеть в этом ущелье и просто убивать время.

«Что? Сидеть в ущелье? Убивать время?!»

Хорошенькое дельце. Чтобы старейшина из Двенадцати Тайн так отчитывал главу ордена!

Но… как Мён Се Чхан мог не понимать его тоски?

Он и сам безумно скучал по тем временам.

По Хёкрён Мугану — Владыке Сапэчхона, который шел напролом, не признавая преград, сокрушая любого, кто вставал на его пути.

И по великому Хаомун, который гордо следовал за его спиной.

— Ха-а… Ладно. Твоя взяла.

Мён Се Чхан поднялся с перил, словно признавая поражение.

— Ё Рён.

— Слушаю, Владыка, — улыбнулась девушка, опустив руки на струны пипы.

— Похоже, мне придется надолго отлучиться.

— Приказать объявить общий сбор Серебряной Гвардии Ынвидан?

— Зачем нам вся гвардия? Вызови только капитанов. И передай им, пусть наточат клинки. Удан там или сам черт, но этот наглец посмел нацепить на себя имя прежнего Владыки. Ему придется за это ответить.

— Будет исполнено.

Поклонившись, Ё Рён неслышно выскользнула из беседки.

— И пусть этот паршивец только попробует оказаться самозванцем, — пробормотал Мён Се Чхан, глядя на бурлящий поток. — Я лично вздерну сианьского начальника на воротах его же игорного дома.

Хлоп, хлоп.

Почтовый голубь опустился на кожаную перчатку.

Командир отряда Бунбондэ Нын Би Хва развернула записку от Му Ёна, быстро прочитала ее и передала стоявшей рядом женщине.

Пхальмё-гун.

— Сколько времени займет путь до Михёна?

— Двух страж будет достаточно.

— Четыре часа…

На морщинистом лице Пхальмё-гун застыла ледяная ярость.

«Проклятый даосский сопляк… Все пошло прахом из-за него!»

Их план расколоть Союз Справедливости, пустив в ход несметные богатства и посеяв смуту, рухнул. Ее великая мечта стать опорой для Согунчжу и возвести Дворец на вершину власти была втоптана в грязь.

Чтобы спасти положение, ей было жизненно необходимо прибрать к рукам Чхонунбан, стремительно расширявший свое влияние в Ганьсу.

Там Сапэчхон уже утратил контроль. Если сменится хозяин, никто и не пикнет — и Дворец смог бы начать все заново с этой новой базы.

Но простить Меч Удана она не могла. При одной мысли о нем челюсти сводило от ненависти, а перед глазами все багровело.

Узнав о передвижениях Меча Удана, она приказала Гокмаряну обойти Чхонунбан через ущелье и ждать сигнала, а сама взяла десятерых лучших воинов Бунбондэ и повернула назад.

«Чхон У Мён и Вон Гон Ху…»

Даже Гокмаряну будет тяжело сдержать двух королей Сапа одновременно.

Судьба Чхонунбана висела на волоске, но ослепленная жаждой мести Пхальмё-гун не могла усидеть на месте, зная, где находится ее заклятый враг.

Сейчас ее целью был только Меч Удана!

«Вшивый сопляк, только-только начавший расправлять крылья. Я прикончу его, а затем вернусь и помогу взять Чхонунбан!»

— Би Хва!

— Слушаю, госпожа!

— Прибавьте ходу. Наша цель — Михён! Я лично разорву плоть этого даоса на куски и запью его кровь добрым вином!

— Слушаемся!

Под леденящий душу окрик старухи одиннадцать всадников сорвались в галоп, поднимая за собой стену дорожной пыли.