Воль Ён издалека следил за Чжинму, покинувшим Сиань по приказу Му Ёна.

Несмотря на разделявшее их расстояние, подобраться ближе было невозможно — чутье Меча Удана было слишком острым.

Но особенно пугал мальчишка рядом с ним.

Время от времени тот поворачивал голову прямо в сторону укрытия Воль Ёна и озадаченно склонял ее набок, отчего у лазутчика внутри все холодело. Как, во имя всех демонов, этот сопляк его чует?!

Воль Ёну не оставалось ничего другого, кроме как держаться еще дальше.

Радовало лишь то, что Пхальмё-гун, направлявшаяся к Чхонунбану, развернула коней вместе с частью своего отряда.

Это означало, что она возвращается в сторону Сианя, чтобы лично покончить с Чжинму.

Все шло в строгом соответствии с планом Му Ёна.

Воль Ёну оставалось лишь ждать прибытия командира, не спуская глаз с цели, и вовремя доложить о местонахождении Чжинму, когда Пхальмё-гун пойдет на сближение.

Однако эти двое, спокойно жарившие зайчатину на привале, внезапно отправили почтового голубя.

А значит, они могли что-то проведать. Планы господина Му Ёна не должны были потерпеть ни малейшего сбоя!

Поэтому Воль Ён рискнул сбить птицу, чтобы перехватить послание… но парень, шедший с даосом, явился за ним следом, словно мстительный призрак.

Лезвия метательных ножей со свистом рассекли воздух, устремляясь в Воль Ёна, который едва успел увернуться от воздушного удара Чжинму.

Вжих!

Без единого лишнего звука сталь распорола полу его одеяния.

«Слишком быстрый!»

Нет, он становился все быстрее! С искаженным от напряжения лицом Воль Ён взмахнул коротким мечом, отступая в густую тень ветвей.

Шурх!

Услышав приближающийся свист рассекаемого воздуха, Хван Син мгновенно отпрянул назад и сделал короткий выпад кинжалом.

Вжих, вжих, вжих!

Три невидимых росчерка распороли темноту.

Но клинок рассек лишь пустоту. Стоило противнику отступить, как его аура растворилась без остатка.

«Выдающийся мастер».

Хван Син еще никогда не встречал настолько умелого лазутчика за пределами Серебряной Гвардии Ынвидан.

По спине пробежали мурашки от давно забытого смертельного напряжения, но вместе с ним пришел и пьянящий восторг.

Хван Син с детства воспитывался как сальсу — наемный убийца.

Он искренне верил, что убийство — это единственный смысл его существования. Но организация предала его и выбросила на произвол судьбы. За ним охотились, как за диким зверем, пока два года назад он не встретил Мён Се Чхана, который вытащил его буквально из петли.

Оценив невероятный слух Хван Сина, Владыка Хаомун принял его в качестве самого юного бойца Ынвидан.

И хотя парень был полон недоверия ко всему миру, за время, проведенное среди братьев по ордену, его сердце оттаяло.

Он был искренне благодарен названым братьям за теплоту, с которой они приняли его, и поклялся в вечной верности Мён Се Чхану, подарившему ему новую жизнь.

Ради него он был готов на все.

Однако судьба вновь нанесла удар. После гибели Владыки Сапэчхона Хван Син видел, как Мён Се Чхан страдал из-за выходок Ю Воль Чхона, смотревшего на Хаомун лишь как на дойную корову.

Юноша решил, что лучшим способом отплатить за доброту господина будет убийство Ю Воль Чхона.

Он был молод, горяч и глуп.

Узнав о готовящемся покушении, Мён Се Чхан лично отправил его в ссылку под надзор.

С тех самых пор Хван Син прозябал в игорном доме под началом Хо Сам Су, главы сианьского филиала.

Шло время, приказа о возвращении в Ынвидан все не поступало, а жизнь превратилась в унылую рутину.

И вот Хо Сам Су велел ему следовать за Чжинму и внимательно наблюдать за каждым его шагом. А если поступит приказ — убить.

Он надеялся, что Мён Се Чхан призовет его обратно, а вместо этого получил нудную слежку.

Ему не хотелось ни верить этому человеку, ни подчиняться ему. Единственным истинным господином для Хван Сина оставался Мён Се Чхан, и выполнять чужие приказы юноше претило.

Это путешествие началось против его воли.

И все же прямо сейчас Хван Син не мог сдержать восторга от встречи с достойным соперником.

Схватка, в которой можно выложиться без остатка после стольких месяцев застоя! Это приносило почти физическое наслаждение.

Вжих!

Стоило ему намеренно рассеять ауру для маневра, как встречный выпад срезал прядь его волос у самого виска.

Дикая эйфория обожгла вены. Чувство балансирования на грани жизни и смерти — тот, кто ни разу не стоял на этом краю, никогда не поймет истинной сладости этого мига.

Искусство сокрытия в Муриме часто презирали, считая уделом трусов.

Глупцы, они ничего не смыслили. Скрытность — это не просто техника, это высшее искусство.

Полностью ускользнуть от пяти чувств врага. Исчезнуть из поля зрения, найдя слепую зону; обмануть обоняние, двигаясь строго по ветру.

Затем — запечатать слух, закрыть дыхательные пути через рот и нос, перейдя исключительно на дыхание через поры кожи, подавить стук сердца и пульсацию вен, чтобы раствориться для слуха.

И наконец, когда воля подчинена, а аура жизненной силы полностью рассеяна, техника сокрытия достигает совершенства.

Лишь пройдя через это, истинные мастера способны растворяться в ветре, сливаться с водной гладью и просачиваться сквозь тени.

Но у Хван Сина от рождения было еще одно преимущество. Слух, шагнувший за пределы человеческих возможностей.

Слух, в пять раз превосходящий обычный, позволял ему улавливать звуки мира даже без усиления внутренней силой. Исключений не существовало. Если же он направлял Ци в уши, не оставалось звука, способного от него укрыться.

Прячущийся перед ним враг был силен. В чистом искусстве сокрытия он не уступал самому Хван Сину, а возможно, даже превосходил его.

К счастью, Чжинму, похоже, не собирался вмешиваться.

Он просто вальяжно стоял на ветке, скрестив руки на груди, словно предлагая: «Ну давай, покажи, на что способен».

Его насмешливый взгляд пробуждал в Хван Сине жгучее желание доказать свою силу.

Впрочем, появление Чжинму заставило противника окончательно затаиться.

Разумное решение. Враг уже понял, что с Хван Сином справиться непросто, а вмешательство третьего мастера и вовсе сделает ситуацию безнадежной.

Хван Син, слившись с тенью, замер.

Птица рано встает, чтобы поймать червяка, но для лазутчиков первый шаг — зачастую путь к гибели.

Побеждает тот, кто умеет терпеть дольше. Нужно ждать до самого конца.

Но ждать вечно Хван Син не собирался. Зачем пренебрегать даром, ниспосланным Небесами? Это было бы преступлением.

Этот человек — его добыча. И он докажет этому надменному даосу по имени Чжинму свой истинный уровень!

Гу-у-ун…

Стоило внутренней силе хлынуть к барабанным перепонкам, как пространство вокруг словно расширилось, превратившись в гулкую пещеру.

У-у-у…

Эхо внешнего мира постепенно угасало, распадаясь на миллионы отдельных звуковых нитей, переплетающихся в сознании Хван Сина.

Все, чего касался его обостренный слух, становилось его личной территорией.

«Найди его голос». Как бы искусно тот ни скрывался, ему не уйти.

Шелест травы от копошения жуков. Дрожь опавших листьев на ветру.

Ш-ш-ш…

И среди этого хаоса — едва уловимый, ровный и тихий звук дыхания.

«Нашел».

Взгляд Хван Сина впился в одну точку.

Объект, идеально сливающийся с пейзажем, но обладающий едва заметным искажением контура.

Это было похоже на поиск спрятанного предмета на картине: пока не знаешь, где он, не видишь в упор, но стоит заметить раз — и он мозолит глаза.

Силуэт врага, постепенно отделяясь от ствола дерева, становился все четче.

Тот еще не понял, что обнаружен. Присутствие Чжинму на ветвях отвлекало его внимание.

Шур-р.

Хван Син начал неслышно скользить вперед.

Чжинму мгновенно уловил перемену.

Движения Хван Сина стали куда более скрытными, чем прежде. Он подкрадывался плавно и неотвратимо, словно тигр, подбирающийся к добыче перед смертельным броском, а враг все еще оставался в неведении.

— Дело сделано.

Исход был ясен даже без финала.

То, что мальчишка не разговаривает — досадный изъян, но талант у него был поистине лакомый.

Даже без этого Чжинму следовало постепенно собирать верных людей, которые пригодятся ему, когда он вернет себе трон Владыки Сапэчхона.

«Скрытность? Да плевать мне на его скрытность. Главное — этот его собачий слух, который острее человеческого раз в пятьдесят».

Какое благословение небес! Держи такого под боком — и ни одна опасность не подкрадется незамеченной.

Лучшая сигнальная система в Поднебесной. К тому же у него прямая связь с Хаомун, так что он идеален и как вестовой.

«Решено».

— С этого дня ты мой подчиненный.

Рывок!

Хван Син сорвался с места в то же мгновение, когда на губах Чжинму расплылась хищная усмешка, обнажившая клыки.

Расстояние в один чжан. От такого невозможно уклониться!

Хрусть!

Взметнулась земля, и короткий стилет Хван Сина, сверкнув молнией, с глухим чавканьем вонзился лазутчику прямо в горло.

Хрип…

Вскрик утонул в хлынувшей крови.

Враг, чья маскировка была взломана одним ударом, пошатнулся назад, отчаянно зажимая разорванную шею, из которой хлестала багровая жижа.

В его остекленевших глазах застыло дикое неверие.

«А ведь хорош, щенок».

Взрывной шаг, сокративший дистанцию в долю секунды. Решительный удар без тени колебаний решил исход схватки.

Кто бы его ни учил, выучка безупречна.

Хван Син был прирожденным охотником. Словно тигр, переломивший хребет жертве одним укусом в загривок.

Шлеп.

Лазутчик, чья внутренняя сила развеялась, покачнулся и рухнул на колени.

«Ярко, жестоко и беспощадно. Но я хотя бы сделаю вид, что мне жаль».

Чжинму спрыгнул с ветки и неспешно подошел к умирающему.

Тот слабо шевельнул руками, пытаясь сопротивляться, но тщетно. Зрачки уже теряли фокус.

Треск!

Чжинму с силой рванул рукав его одежды, обнажив предплечье.

Там синела тонкая татуировка.

— Ты пес из Ёнъындана. Вынюхивал за мной, значит?

Воль Ён, захлебываясь кровью, лишь смотрел на него остекленевшим взглядом, не в силах вымолвить ни слова.

Выпытывать подробности не имело смысла. Эти ублюдки и так путались под ногами Чжинму с самого начала.

«Хотя погоди. Один вопрос есть».

— Эй. Это вы нацелились на Чхонунбан?

Чжинму схватил Воль Ёна за ворот и встряхнул, но искра жизни в теле шпиона уже угасала.

Голова Воль Ёна бессильно опустилась. Он не успел ни раскусить яд, как делали их бойцы, ни пустить в ход спрятанную за пазухой взрывчатку.

— Мог бы и выдавить пару проклятых слов напоследок.

Впрочем, Чжинму без малейшего сожаления поднялся на ноги и потер подбородок, упорядочивая мысли.

То, что они выслеживали его, вполне объяснимо.

Начиная со шпиона в Чоннаме, все тайные агенты, внедренные в Союз Справедливости, были вырезаны или раскрыты благодаря Чжинму. Руководство Дворца должно быть в ярости. Они наверняка мечтают разорвать его на куски.

И если один шпион следил за ним, значит, следом идут и другие.

Но таинственная сила, нацелившаяся на Чхонунбан… Это тоже дело рук «Дворца»?

Чжинму огляделся в поисках мертвого голубя, которого держал Хван Син, и покосился на юношу:

— Мог бы оставить его в живых, чтобы я хоть пару вопросов успел задать.

Хван Син лишь гордо расправил плечи, явно довольный своей победой.

«…Похоже, мозги в этой голове чисто для красоты».

Как бы то ни было, главный факт оставался фактом: какие-то смертники бесстрашно шли по его следу, да еще и посмели посягнуть на Чхонунбан — будущий краеугольный камень возрожденного Сапэчхона.

— Решили отобрать то, что принадлежит мне? Печень совсем распухла от наглости?

На губах Чжинму заиграла та самая недобрая, зловещая улыбка, которая всегда появлялась перед кровавой баней.

— Хван Син!

Юноша вопросительно вскинул брови.

— Где ближайшее место связи с Хаомун?

Вжих, вжих, вжих.

«У-езд… Ми…»

Символы, которые Хван Син начертил пальцем в воздухе, складывались в название «Михён».

«И ведь принципиально молчит, зараза».

Чжинму покачал головой и подошел к телу Воль Ёна. Перевернув труп на спину, он обмакнул палец в кровь и вывел прямо на земле два иероглифа: «Михён».

Словно шпион перед самой смертью отчаянно пытался оставить указание своим соратникам.

Они могут заподозрить ловушку. Но проигнорировать этот след они не посмеют. Даже сомневаясь, они все равно явятся туда.

Теперь, когда голубь мертв, оставалось дойти до уезда Ми, передать весть об угрозе Чхонунбану и устроить радушный прием тем, кто идет по их следу.

— Пошли.

Коротко бросив приказ, Чжинму стрелой метнулся на запад, в сторону Михёна. Хван Син беззвучной тенью последовал за ним.

«Давайте, цыплятки, подходите ближе».

«Я покажу вам, что бывает, когда вы протягиваете свои грязные лапы к моему добру».

«Познакомьтесь с преисподней».