Бабах! Грохот! Бам!

Три раската грома подряд сотрясли западные кварталы Сианя.

Лицо Мук Ёна — темной тени, долгие годы скрывавшейся под личиной великого мастера Чоннама по имени Мокчхун, — исказилось от неистовой ярости.

В воздухе все еще стоял удушливый запах пороха от взрывов громовых шаров.

Четверо следовавших за ним подчиненных отвлекли внимание врагов, расчищая путь своему командиру, и в итоге приняли лютую смерть.

Он обязан был прорваться. Нельзя было впустую растратить шанс, оплаченный жизнями верных людей. Нужно выбраться отсюда, доложить во дворец Ёнъындан и предупредить руководство «Дворца»: у врагов появились зацепки, позволяющие их вычислить. Тайна особых меток раскрыта!

Поэтому Мук Ён мчался во весь опор, рубя мечом направо и налево. Преследователи растянулись, а кольцо окружения не успевало сомкнуться — видимо, праведники уразумели, что загнанные в угол смертники вооружены порохом, и теперь осторожничали.

Нужно поймать момент. Стоит бреши приоткрыться хотя бы на миг — и он вложит все силы в прорыв.

— Он метит влево! — раздался зычный голос хвасанского мечника, командовавшего загонщиками.

«Сначала убью тебя, и строй рассыплется!»

Хруст.

Бедра Мук Ёна, с нечеловеческой силой оттолкнувшиеся от земли, вздулись узлами вен, готовые лопнуть. Медлить нельзя. Один-единственный сокрушительный выпад должен пробить горло предводителя мечников Цветущей Сливы, а пока строй дрогнет от шока — он вырвется наружу.

Мышцы ног взвыли от предельного напряжения, и в миг, когда концентрированная Ци из точки Юнцюань вырвалась наружу, тело Мук Ёна сорвалось с места подобно молнии.

Вжух!

Меч устремился вперед по безупречно прямой линии. Мечник Хвасана, явно не ожидавший столь бешеной скорости, в панике вскинул клинок для блока, но было слишком поздно.

Дзинь!

Меч хвасанца отлетел в сторону, выбитый из руки, а острие короткого клинка Мук Ёна, не теряя убийственного импульса, нацелилось прямо в незащищенное горло.

— …!

«Что за?!»

На какую-то долю секунды ход времени будто замедлился и замер. Мечник, чье горло должно было быть разорвано в клочья, внезапно отлетел назад, словно сметенный ветром. А на его месте возник другой человек.

Клац!

— Кха!

Хвать.

Удар о чужую ладонь оказался настолько сокрушительным, что в запястье Мук Ёна словно вонзились раскаленные иглы, но он даже вскрикнуть не успел. Противник, отбивший его клинок голыми руками, молниеносно подался вперед и сжал его челюсть железной хваткой.

Дистанция была слишком мала, чтобы уклониться.

Хрусть!

Сжав челюсть лазутчика пальцами одной руки, вторую руку незнакомец без тени сомнений вогнал прямо в его распахнутый рот.

Квази-и-ик!

Какими словами можно описать подобную муку? Пальцы, проникшие в рот, намертво вцепились в нижние зубы Мук Ёна и с мясом вырвали их наружу вместе с десной.

— А-а-а-а-а-ах!

Мук Ён взвыл от боли, какой не испытывал ни разу в жизни, и в ужасе отшатнулся назад, зажимая окровавленный рот.

— Кха… кха-а…

Перед ним стоял человек, на чьем беззаботном лице не отразилось ни тени сочувствия к его мукам.

Меч Удана, Чжинму.

В миг его появления мир вокруг словно застыл. Преследователи, загонщики, осажденные — все замерли на полушаге, не в силах оторвать глаз от развернувшейся сцены.

— Даос Чжинму! — радостно завопил подоспевший следом Хо Хён Гэ.

Однако Чжинму, только что спасший жизнь хвасанцу простым рывком за шкирку, лишь широко ухмыльнулся и посмотрел на свою окровавленную ладонь.

— Что, даже самоубиться по-человечески не можешь?

На его перепачканных кровью пальцах лежал мешочек с ядом, вырванный изо рта шпиона вместе с зубами. Чжинму весело улыбнулся — улыбкой, совершенно неуместной в столь кровавой обстановке.

— Меч… Удана…

— Ага, он самый. Ну привет, Мокчхун, кусок дерьма.

Кто вообще способен сыпать бранью с такой безмятежной улыбкой на устах? Более того, даос принялся лениво подбрасывать окровавленные зубы на ладони, словно игральные кости.

— Эй, дружище, ты ведь видишь, что дело труба. Сдавайся. Закончим все по-хорошему.

— …

«Сдаться? Чушь собачья!»

— Заткнись… с твоими бреднями…

Мук Ён перехватил уцелевший меч обратным хватом и, припав к земле, свирепо уставился на даоса.

— Пес смердящий, как грубо. А ведь я о тебе позаботиться хотел.

— Что?!

— Мне велели тебя поймать. Договор есть договор. А супчик твой из курицы с горцем… знаешь, был весьма недурен.

«Что за ахинею он несет?! В такой момент оценивать вкус куриного супа?!»

— Заткни пасть!

— Ой, да ладно тебе, это уж я сам решу. Сдавайся, говорю.

— Пошел к черту!

— Ну вот, опять хамит.

Чжинму недовольно поморщился:

— Слушай, поимей хоть каплю совести.

— Чего?!

— Знаешь, сколько народу согнали, чтобы тебя изловить? Пять тысяч солдат гарнизона, тысяча стражников и пятьсот бойцов Союза Справедливости!

И это не считая всей сети Хаомун.

— С тобой обошлись с таким почетом, какого и врагу не снилось! Даже этого ублюдка Пукри До Чхона, величайшего злодея в подлунном мире, никто бы с таким размахом ловить не стал!

«Что за несусветный бред?! Собрать целую армию для облавы — и называть это оказанием почестей?!»

— Сбежать ты уже не сможешь, выбор у тебя невелик, верно? Сдохнешь ведь.

— …

— Так что лучше сдайся. Это отличный шанс! Ответишь на пару вопросов, покаешься, а потом пустишь свой талант в дело. Откроешь приличную харчевню, будешь варить свой суп с горцем — озолотишься ведь, дурья твоя башка! Говорю тебе как знаток хорошей жратвы, клянусь Небом.

От этих чистосердечных наставлений лицо Мук Ёна побагровело от ярости и унижения.

— Тварь… как ты смеешь!..

Заскрипев уцелевшими зубами, Мук Ён резко сунул здоровую руку за пазуху.

— В-взрывчатка! — в ужасе заорал Хо Хён Гэ.

Пальцы Мук Ёна дернули запальный шнур, но в то же мгновение ладонь Чжинму метнулась вперед, подобно разряду молнии.

Хлоп!

— Кха-а!

Мук Ёна потрясла не столько боль в искалеченной кисти, сколько осознание произошедшего.

Он даже не заметил движения!

Пальцы, сжимавшие запал, оказались чудовищно раздроблены в кровавое месиво, а верхняя часть бомбы вместе со шнуром превратилась в труху.

Шпион воззрился на Чжинму безумными от ужаса глазами. Даос стоял на том же самом месте, не сдвинувшись ни на полдюйма.

— Удивлен? А ведь эта техника довольно известна. Неужели никогда не слышал об искусстве Симдангым школы Удан?

— …

«Симдангым Удана?!»

Искусство Удана, веками не знавшее равных среди техник разрушительных ладоней. Если знаменитая Мягкая Ладонь раскрывает свою мощь лишь в финале, пройдя через тридцать шесть изменений, то Симдангым — редчайшее мастерство, где ударная сила проникает сквозь любую защиту без видимого замаха и сокрушает внутренности врага.

Мук Ён слышал об этом, но видел воочию впервые в жизни.

— Поразительно… Я думал, ты великий мечник, раз носишь звание Меча Удана…

— Да, владение мечом — моя специальность, — Чжинму самодовольно ухмыльнулся. — Но в рукопашной я тоже кое-что смыслю. Кстати, ты вообще о здравом смысле слышал? Разве хозяева не пичкают вас червями-паразитами, грозя лютой смертью за разглашение тайн? Разве не учат перекусывать яд при малейшей опасности? Это ведь само собой разумеется!

— Ты… пытаешься меня заговорить?!

— Не заблуждайся. Обычно я с такими, как ты, не церемонюсь, но сегодня особый случай. Решил проявить немного великодушия. Передам тебя с рук на руки…

«…и наконец-то свалю из этого чертова Союза Справедливости!»

Какой монументальный день! Так что пусть этот мерзавец ценит дарованный шанс.

— Признаю, ты силен, — зрачки Мук Ёна вспыхнули темным, фанатичным блеском. — Из-за тебя одного рухнули планы, которые мы готовили годами! Но запомни: после моей смерти за тобой будут охотиться до конца твоих дней! Убийцы, о существовании которых ты даже не подозреваешь!

Его уцелевшая рука резко вскинула меч вертикально вверх — целясь острием себе под подбородок.

Вжих! Хрясь!

— …!

Клинок, который должен был пробить череп насквозь, со звоном рухнул на мостовую. Вместе с отрубленной кистью.

Кровь фонтаном хлестнула из культи, но Мук Ён ошеломленно уставился не на рану, а на парящий в воздухе клинок. Тот самый меч, который мгновение назад выронил хвасанский боец.

— Т-телекинез меча?..

— Слишком громко сказано для такого уровня. Так, простейший Суо, управление на расстоянии руки.

— Ты… овладел высшим искусством меча?..

— Я же говорил: меч — моя специальность.

«Безумец…»

Овладеть высшей ступенью Игиогом и называть это «всего лишь специальностью»? А тайную технику Симдангым — простым подспорьем?!

— Вечно вы стремитесь сдохнуть, никакого терпения с вами нет, — Чжинму почесал затылок и небрежно щелкнул пальцами.

Фьють!

Тело Мук Ёна пронзило резкое покалывание, ноги подкосились, и он мешком рухнул на камни мостовой. Точки циркуляции крови и меридианы оказались наглухо запечатаны невидимыми иглами Ци даоса.

Бросив вырванные зубы на землю, Чжинму оглянулся на застывшего Хо Хён Гэ:

— Эй, кровь ему останови.

— …

Однако Хо Хён Гэ даже не шелохнулся. Он стоял с открытым ртом, глядя на Чжинму остекленевшим взором, словно напрочь оглох.

И его можно было понять.

Симдангым сам по себе был легендарным искусством, но Игиогом?! Управление мечом силой мысли?! Это же две высшие техники, о которых слагали мифы! Как один человек мог владеть обеими сразу?! Казалось, перед ним стоит воплощение величайшего мастера меча и непобедимого патриарха древности в одном лице!

В это невозможно было поверить, но десятки свидетелей видели все собственными глазами.

— Хо Хён Гэ!

— …А? Д-да?!

— Кровь ему пережми, говорю! Уморить его вздумал?

Придя в себя от окрика недовольного даоса, Хо Хён Гэ торопливо подскочил к пленнику, зажал сосуды и наскоро перевязал культю оторванным лоскутом ткани.

— Так, посмотрим… Не хватало еще, чтобы ты окочурился на допросе, — Чжинму опустился на корточки рядом с Мук Ёном.

— …

Даос перехватил уцелевшее запястье шпиона и без церемоний вогнал внутрь мощный поток собственной энергии.

«Жар?! Неужели…»

— Я тут недавно уже выковыривал одного червяка. Так что повадки этих мерзких тварей мне теперь знакомы.

Глаза Мук Ёна полезли на лоб.

Энергия Чжинму стремительно заструилась по его меридианам, безошибочно выслеживая паразита.

И затем…

Пш-ш-ш!

Вспыхнувший жар испепелил сокрытого в теле паразита Го, едва тот попытался скрыться в глубине плоти. Конечно, этот едва слышный звук услышали только сам Мук Ён и Чжинму.

— Ну вот, дело сделано! — Чжинму поднялся на ноги, отряхнул руки и одарил Хо Хён Гэ широкой улыбкой.

Высасывать Ци из Мук Ёна не имело смысла. Это было возможно, но сейчас его собственная энергия не требовала экстренной подпитки через запретную технику, вокруг толпилось слишком много свидетелей, да и от щедрот Ян Со Бана ему перепало более чем достаточно.

— Хо Хён Гэ.

— Да! Великий Меч Удана! — тон старейшины Кэбана стал предельно подобострастным.

— Теперь, когда эта птица у вас в руках, остальных вы ведь без труда переловите?

— О! Ваши слова исполнены мудрости! Все это — исключительно ваша великая заслуга, даос Чжинму!

«Хватит уже славословий».

В любом случае, обещание выполнено, долг перед стариком Яном закрыт. Больше его здесь ничто не держало.

— Ну, тогда сами с ним разбирайтесь, а я умываю руки.

— Как? Вы уходите?!

— Естественное дело. Шпиона я вам поймал, а допрашивать его — уже забота нищих. Что мне тут еще делать?

— Н-но позвольте! Пойдемте с нами! Сам старейшина Ян спешит сюда со своими людьми!

«И что с того?»

Видеться с этим хитрым нищим Чжинму не имел ни малейшего желания. Стоит им встретиться, как старик снова начнет качать права, напоминая про «отданную внутреннюю силу» и «хранение тайны». Ян Со Бан для него — просто слуга из числа попрошаек, а вовсе не господин.

— Я занят. Мне пора.

— Постойте! Но ведь…

«Вечно эти праведники сопли жуют!»

— Бывайте!

Вжих!

Чжинму даже не стал дослушивать лепет нищего и мгновенно растворился в воздухе.

Хо Хён Гэ и оцепеневшие воины смотрели ему вслед со смесью благоговения и восторга.

— Невероятный человек… Разве не таков истинный даосский наставник? Пожалеть врага, уговаривать его открыть мирную харчевню… Уничтожить смертельного паразита, спасая чужую жизнь… Всем воинам Союза Справедливости стоит учиться у него благородству! Истинно так!

Окружающие дружно закивали, соглашаясь с бормотанием нищего.

Так, без малейшего понимания истины, множились великие заблуждения. Чжинму всего лишь искренне оценил вкус куриного супа и пожалел кулинарный талант мерзавца, а праведники уже возвели его в ранг святых.

Хрусть.

— …!

Статный мужчина средних лет с благородными чертами лица нахмурился, услышав тихий треск, донесшийся от стоявшего на столе фарфорового флакона.

Маленький пузырек, легко умещавшийся на ладони, был отмечен иероглифом «Мук» (Тьма).

Чпок.

Едва мужчина вынул пробку, из горлышка повалил едкий дым с омерзительным запахом тлена.

Паразит Го, дремавший внутри, издох.

— Мук Ён… — сорвался с губ мужчины глухой, горький вздох.

Погиб подчиненный, долгие годы служивший его правой рукой, однако лицо говорившего осталось пугающе спокойным.

— Меч Удана… Опять ты?

Человеком, говорившим с пустотой так, словно перед ним стояло само воплощение зла, был Му Ён — глава зала Ёнъындан, державший в своих руках всю разведку Трех Дворцов.