Воины отряда «Габму» выдвинулись к усыпальнице Вонхваджон и объединились с шаолиньскими монахами по прямому приказу Великого военного советника Чжугэ Хёп Чжина сразу после событий в Банкирском доме Донрим.

Их задачей было наблюдение.

В случае обнаружения малейших подозрительных движений в Вонхваджоне следовало немедленно отправить вестового голубя.

Слова шаолиньского старца о том, что другие секты уже прислали пять сотен бойцов, были чистейшей ложью. В ситуации, когда коалиция Сапэчхона все еще занимала гору Чхончжун в провинции Хэнань, переброска пяти сотен мастеров по непроверенным слухам неизбежно спровоцировала бы кровопролитный межфракционный конфликт.

Старец солгал лишь для того, чтобы увидеть реакцию Хвачхона.

И хотя он нарушил одну из Десяти Заповедей буддизма — запрет на лживые речи, — уловка сработала безупречно.

Хвачхон и Храм Белой Лошади.

Они определенно что-то скрывали.

Еще до начала оцепления Вонхваджона Чжугэ Саньсан высказала мысль, поразившую настоятеля Наханджона: как бы ни был силен «Дворец», захватить святилище, охраняемое авторитетом правящей династии, практически невозможно. Скорее всего, Вонхваджон служил всего лишь приманкой, чтобы сковать силы Союза.

Однако из-за особого статуса усыпальницы приблизиться к ней могли лишь единицы. И Храм Белой Лошади входил в их число.

Старец поначалу счел ее подозрения кощунственными, но во время тайного дозора Хвачхон лично провел повозки внутрь святилища.

Казалось бы, что криминального в проведении заупокойной службы?

Вот только повозки вызвали подозрения.

Туда они въезжали абсолютно пустыми.

А обратно выехали тяжело нагруженными.

Но и это было не все: от одежд Хвачхона не пахло благовониями, которыми он неизбежно пропитался бы во время обряда. А его растерянный, испуганный взгляд окончательно превратил догадки в неопровержимую уверенность.

— Омитофо…

Осознание горькой правды жгло душу старца каленым железом. Он вновь и вновь шептал молитвы Будде, пытаясь успокоить взбудораженный разум.

Святыня веры…

Храм Белой Лошади пошел на сговор с пришлыми демонами!

— Наставник.

Услышав оклик Чжугэ Саньсан, старец повернулся к ней с помрачневшим лицом:

— Говорите, благодетельница.

— Прошу вас, немедленно запросите подкрепление. Если логово «Дворца» находится в самом Храме Белой Лошади, наших сил попросту не хватит.

— …Я понял вас. Но что предпринимает руководство Союза Справедливости?

— Вы ведь получили приказ Главы?

— …

— Приготовления уже завершены. Он передал, что Вонхваджон станет лишь началом.

— Хм-м… — тяжело простонал старец.

Чжугэ Саньсан вежливо поклонилась и повернулась к спутникам:

— Даос Чхон Сан.

— Да, — отозвался юноша.

— Нам нужно немедленно проверить Храм Белой Лошади.

Чхон Сан молча кивнул. Девушка обладала острым умом стратега и ледяным хладнокровием. В сложившейся обстановке разумнее всего было действовать по ее указке.

— Если главное гнездо врага находится не в Вонхваджоне, а в Бэкмаса, масштабный план Военного советника окажется под угрозой срыва.

В ее словах был резон, и Чхон Сан согласился:

— В таком случае я поведу отряд.

Намгун Чхан Ви, стоявший неподалеку, скривился так, словно проглотил тухлое яйцо:

— Это еще с какой стати?..

Но договорить ему не дали — на него скрестились тяжелые взгляды всех присутствующих.

После позорного пленения в Сиане репутация отряда «Габму» и без того висела на волоске. А в довершение всех бед Намгун Чхан Ви умудрился вдребезги проиграть Чжинму, получив от того сокрушительную взбучку на глазах у всех!

Теперь никто в отряде, за исключением верного Хванбо Уна, ни в грош его не ставил.

— Вы о чем, господин Намгун? — холодно бросила Чжугэ Саньсан.

— Я…

— Я пойду бок о бок с даосом Чхон Саном и помогу ему.

Чхон У воспринял ее слова как нечто само собой разумеющееся, но простодушный Чхон Сан счел нужным оглянуться на Намгун Чхан Ви. По врожденной совестливости он считал, что формально должен спросить разрешения у официального командира.

— Пф-ф!

Намгун Чхан Ви демонстративно отвернулся с кислым лицом, давая понять, что умывает руки.

«Ну погодите у меня. Я вам этого унижения не забуду!» — бушевал он про себя, скрипя зубами, но поделать ничего не мог.

— Хорошо, — подытожил Чхон Сан. — Раз молодой господин Намгун не возражает, я временно беру командование на себя. Выдвигаемся. Младшая сестра Чжугэ превосходит всех нас в воинской хитрости, поэтому прошу тебя направлять нас.

— Положитесь на меня.

— Всем остальным: зарубите себе на носу. Вплоть до особого распоряжения — никаких самовольных действий!

— Слушаемся! — грянул дружный хор голосов.

— В таком случае, наставник, мы первыми отправляемся к Храму Белой Лошади, — обратился Чхон Сан к шаолиньскому старцу. — Прошу вас продолжать следить за Вонхваджоном. Если связь храма с «Дворцом» подтвердится окончательно, мы подадим сигнал. Выступайте немедленно.

— Добро. Будьте осторожны.

— Да!

Чхон Сан взмахнул рукавом, и воины отряда «Габму» бесшумными тенями растворились в рассветной дымке.

— Хм-м…

Проводив их взглядом, настоятель Наханджона отдал приказ своему доверенному помощнику:

— Гон До.

— Слушаю, наставник!

— Отправь голубя в монастырь. Пусть братья из Зала Архатов спускаются без промедления.

— Будет исполнено!

Гон До, предводитель Восемнадцати Архатов, торопливо начертал донесение и привязал его к лапке почтовой птицы.

До горы Суншань, где высились древние стены Шаолиня, было всего около сотни ли. Голубь долетит в мгновение ока, и монахи прибудут меньше чем через полдня.

Старец с тяжелым сердцем смотрел вслед взмывающей в небо птице:

— Быть буре… Омитофо.

Небосвод затягивали свинцовые грозовые тучи.

— Что ты сказал?!

Лицо Пхальмё-гун перекосилось от бешенства при докладе вернувшегося Хвачхона.

Шаолинь оцепил Вонхваджон, а Союз Справедливости привел силы в движение! Возмездие настигло их куда быстрее, чем она рассчитывала.

— Похоже, в это дело вмешался Меч Удана, — выдавил Хвачхон.

— Этот проклятый выскочка из Удана!..

— Да. Говорят, это он обчистил Банкирский дом Донрим и нашел доказательства.

Скрежет!

Жвалы Пхальмё-гун сжались с такой силой, будто зубы вот-вот раскрошатся в порошок.

Чертов Меч Удана!

Малолетний сопляк, едва перешагнувший порог зрелости, каким-то чудом достигший ступени Ган!

Она, разумеется, слышала о нем. Но по донесениям Му Ёна этот паршивец был просто самодовольным щенком, кичившимся своим статусом. Мало ли таких наглецов шаталось по свету во все времена?!

Но с какой стати он полез в дела казначейств, особенно в Донрим?! Почему он с таким упорством рушит все ее замыслы?!

Чем больше она думала об этом, тем сильнее в ней закипала слепая ярость.

И в какой момент!

Она только-только прибрала к рукам дела Трех Дворцов и заложила основу своего возвышения! И тут какой-то жалкий вьюн спутал ей все карты, нанеся колоссальный ущерб!

Расследование коррупции среди чиновников набирало обороты, и продажные чинуши при дворе теперь смотрели на них со страхом и недоверием. Малейшая ошибка — и всех лазутчиков «Дворца», внедренных во власть, казнят или изгонят, а ее собственное влияние покатится ко всем чертям!

«Проклятье!..»

А что, если разжалованный Сан Гон Пхён намеренно подставил ее под удар? Му Ён из зала Ёнъындан, держащий в кулаке всю агентурную сеть Срединных Равнин, не мог не знать о надвигающейся катастрофе! Он наверняка умышленно скрыл от нее эти сведения!

Мешкать было некогда.

Она уже отправила отряд карателей к Му Ёну, чтобы вытрясти из него правду о Донриме, а также бросила силы Сальбу и Алмазных Якшей на поиски похищенного золота.

Сейчас в Храме Белой Лошади было слишком мало бойцов, чтобы тягаться с силами Союза Справедливости. Если ее схватят, это нанесет непоправимый удар по всей организации.

— Что прикажете делать, госпожа? — дрожащим голосом спросил Хвачхон. — Я уничтожил все следы в Вонхваджоне. Если мы оборвем связь с внешним миром и закроемся внутри…

— Замел следы? Закрыться внутри?!

Пхальмё-гун уставилась на него налитыми кровью глазами, на ее скулах вздулись желваки:

— Слишком поздно, кретин!

— Ч-что?..

— Они уже следят за Храмом Белой Лошади!

— Не может быть…

— Ты глупее набитого соломой чучела!

— Прошу прощения?..

— Думаешь, шаолиньский старик завел с тобой пустой треп просто так?! Он проверял твою реакцию!

— Но… но я ведь…

Пока ошарашенный Хвачхон растерянно хлопал глазами, разум Пхальмё-гун лихорадочно искал пути к отступлению:

— Хвачхон.

— Слушаю!

— Уходи из Храма Белой Лошади.

— Что?!

— Чем дольше ты здесь торчишь, тем вернее сдохнешь. Готовься к прорыву.

— К-к прорыву?..

— Пробей кольцо окружения до того, как прибудут их главные силы, и уходи к нищим в Кайфэн.

— …Слушаюсь!

Хвачхон пулей вылетел из покоев.

«Жалкий осел. Пустоголовое ничтожество».

— Владычица, — осторожно подала голос Ён Хва, воительница отряда Бунбондэ, оставшаяся подле Пхальмё-гун.

— Чего тебе?

— Кайфэн ведь уже занят силами Союза и Кэбана. Зачем отправлять его туда?

— Разве я не сказала бросить храм? — с раздражением процедила Пхальмё-гун.

— А!..

Лишь тогда до Ён Хвы дошел истинный замысел госпожи.

Она не просто велела оставить обитель. Она хладнокровно приносила в жертву всю верхушку и монахов Храма Белой Лошади, перешедших на сторону «Дворца».

— Пока эти лысые идиоты схлестнутся с праведниками и отвлекут на себя все внимание, мы спокойно ускользнем и соединимся с карателями.

— Мудрое решение, госпожа!

Внезапно со всех сторон безмятежного Храма Белой Лошади взметнулись языки пламени.

Огонь, вспыхнувший внутри обители, быстро набрал силу и охватил деревянные павильоны. Из дыма и пламени с дикими воплями хлынули вооруженные монахи.

— Даос Чхон Сан!

— Проклятье, они почуяли неладное!

— Что делать?! Против нас выступает сам Хвачхон…

Чхон Сан на мгновение заколебался, обдумывая слова Чжугэ Саньсан.

Их задачей была разведка, а не лобовой штурм.

Но стоять сложа руки было нельзя! По правилам следовало дождаться подкрепления из Шаолиня, но мятежники начали действовать раньше времени. Если они вырвутся в город, прольются реки невинной крови.

Даже если враг — могущественный Хвачхон, они обязаны выиграть время!

— Подай сигнал наставнику из Шаолиня! Мы должны сковать их боем любой ценой!

Чжугэ Саньсан поняла тяжесть принятого им решения и согласно кивнула:

— Слушаюсь!

По знаку девушки Ли Бэкуй, стоявший поодаль, вскинул сигнальную трубку.

Фью-и-ить — бам!

Багровый огненный шар взмыл в рассветное небо, рассыпавшись искрами, и в то же мгновение воины отряда «Габму» перемахнули через монастырскую стену.

— Сопливые щенки совсем страх потеряли! Чего застыли?! Убейте их всех! — взревел Хвачхон голосом, в котором не осталось ни капли монашеского смирения.

Монахи Храма Белой Лошади, подобно разъяренному пчелиному рою, бросились на молодых воинов.

— Не проявляйте жалости к предателям! — скомандовал Чхон Сан, обнажая клинок.

Вжих! Чвак!

Острые мечи несли в себе чистую жажду убийства. С каждой вспышкой ци во все стороны хлестала горячая кровь.

Пусть воины отряда «Габму» только начинали раскрывать свой потенциал, их натиск был поистине устрашающим. Кипящая юношеская кровь и боевой азарт вытеснили страх, не позволив им дрогнуть перед превосходящими силами вероломных монахов.

Особенно выделялся Чхон Сан. Каждый раз, когда с острия его меча срывался лазурный всполох, монахи отлетали в сторону, не успев даже поднять оружия.

Среди хаоса схватки Чхон Сан непрерывно искал взглядом Хвачхона.

В этот момент тяжелый железный посох-сэкчан, окутанный сокрушительной энергией, с гулом обрушился на голову Намгун Чхан Ви, который опрометчиво оторвался от строя и вклинился в гущу врагов.

Бум! Грохот!

— Кха-а!

Намгун Чхан Ви попытался уклониться, но свирепая мощь удара смела его защиту, и он кубарем покатился по земле, сбив дыхание.

— Сдохни!

Посох, источавший ядовитую жажду крови, устремился вниз, намереваясь размозжить юноше череп, но в последний миг Чхон Сан в отчаянном рывке метнулся вперед и парировал удар мечом.

Дзинь!

Но одолеть Хвачхона оказалось не так просто.

Посох, летевший вертикально на голову Намгуна, с неестественной легкостью изменил траекторию, рубанул горизонтально и отбросил клинок Чхон Сана.

Скрежет!

Хвачхон, скрипнув зубами от ярости, вперил в юношу налитый кровью взгляд:

— Молодой господин Намгун! Отступайте и прикройте фланг! Я задержу его! — крикнул Чхон Сан.

Намгун Чхан Ви гневно перекосило:

— Заткнись! Я сам прикончу этого монаха…

Прекрасно понимая, что его сил недостаточно, Намгун продолжал упорствовать. И тогда Чхон Сан не стал тратить слова попусту.

Как обращаться с упрямыми дураками, он в свое время отлично усвоил на примере Чжинму.

Уговаривать?

К черту уговоры! Какие могут быть споры посреди смертельной битвы?!

Бабах!

Чхон Сан перехватил меч и от души врезал ногой по поднимающемуся Намгуну, отшвырнув того назад, после чего с мечом наперевес ринулся на Хвачхона.

Клац! Дзинь-дзинь!

Стиль Меча Плывущих Облаков ордена Удан струился мягко, но смертоносно, переплетаясь с грохотом железного посоха Хвачхона.

— Ублюдок!.. — прохрипел Намгун Чхан Ви, ошарашенно потирая ушибленный бок после пинка.

Впрочем, вмешаться в бой между Чхон Саном и Хвачхоном он уже физически не успевал: со всех сторон навалились монахи, вынуждая его пятиться назад.

«Дрянь! Проклятый сектант! Ну погоди у меня!» — мысленно изрыгая проклятия в адрес Чхон Сана, Намгун был вынужден изо всех сил отбиваться от наседавших врагов.

Тем временем клинки и посох столкнулись уже десятки раз.

Дзинь! Звяк!

Хвачхон закипал от бешенства, не в силах снести яростный напор юнца.

Мало того, что сопляки, едва достигшие двадцати лет, посмели встать у него на пути, так еще и этот дерзкий мальчишка, которого он рассчитывал раздавить одним ударом, вцепился в него мертвой хваткой!

А его фехтование…

Его удары было невозможно предугадать!

С каких это пор даосский благородный меч стал настолько прикладным, грязно-реалистичным и кровожадным?!

Было очевидно, что по уровню мастерства клинок Чхон Сана едва достиг ступени Танги — Выброса Энергии, но то, как виртуозно он им пользовался, вызывало невольное восхищение даже посреди смертельной схватки!

Он мягко отводил удары посоха Наполнением Меча, выискивал бреши острием клинка и резко обрывал контратаки вспышками Танги.

Откуда в столь юном воине такая свобода владения оружием?!

Хвачхон, не ожидавший столь яростного сопротивления от юнца, когда сам он давно постиг ступень Воли Ци — Ыйги, окончательно обезумел от злости:

— Сдохни, щенок!

Ух! БУМ!

Приняв на клинок тяжелейший удар посоха, Чхон Сан покачнулся и отступил на несколько шагов.

— …

Мощь железного древка была чудовищной. Руку, сжимающую рукоять, пронзила тупая ломота.

Враг действительно достиг ступени Воли Ци.

Сможет ли он выстоять?

Сомнения шевельнулись в сердце, но страха не было. Он обязан связать Хвачхона боем, пока остальные сдерживают толпу. Если главарь уйдет — все труды пойдут прахом!

Чхон Сан прекрасно понимал, что уступает в мастерстве. Но он должен продержаться. Сигнальный огонь взмыл в небо, Шаолинь скоро будет здесь. Нужно лишь выстоять до их прихода!

Во взгляде Чхон Сана вспыхнула холодная решимость. Он перехватил рукоять обеими руками.

«Показать брешь в защите и ударить в уязвимое место!»

Юноша нарочито неловко покачнулся, словно теряя равновесие. Хвачхон не упустил случая и молниеносно вонзил посох вперед!

Вж-ж-жух!

Чхон Сан резко изогнулся в пояснице, но острие посоха все же распороло ему грудь. Брызнула алая кровь.

От дикой боли лицо юноши перекосило, но это была именно та цена, которую он готов был заплатить.

Он заманил Хвачхона на дистанцию своего клинка!

Свист!

Концентрированная энергия ци, скопившаяся на кончике лезвия, сорвалась вперед ослепительным лучом!

Пых!

Пораженный внезапным выпадом, Хвачхон в панике отдернул посох для блока.

Бабах!

От взрывной волны монаха отбросило на два шага назад. Нахмурившись, он попытался отыскать взглядом противника:

— Куда он подевался?!

Чхон Сана не было перед глазами.

И в тот миг, когда опешивший Хвачхон инстинктивно опустил взгляд…

Чвак!

Острая боль пронзила его лодыжку — клинок рассек сухожилие!

— Кха-а!

Хвачхон с глухим стоном рухнул на одно колено и в ярости наотмашь крутанул посох.

Тук!

Тяжелый набалдашник врезался Чхон Сану в живот, и юношу с силой впечатало в каменные плиты двора.

— Старший брат!

— Даос Чхон Сан!

Чхон У и Чжугэ Саньсан истошно закричали посреди звона стали.

— Кх-х-х…

Прокатившись по земле, Чхон Сан, опираясь на верный меч, с трудом поднялся на ноги.

Несмотря на хлещущую кровь, он криво усмехнулся, глядя на Хвачхона.

Тот сидел на колене, не в силах встать. Из рассеченной ноги хлестала темная кровь, заливая брусчатку.

— Достал…

Победить в честном бою он не мог, но своей цели достиг.

Зверь был загнан в капкан.